Не жди меня

      — Мы не должны были этого делать тогда, — прошептала я, выкарабкиваясь из объятий Джексона, слыша, как из его груди вырвался удрученный вздох. — Я была глупа, когда попросила тебя об этом.       Времени пусть и было пять утра, я понимала, что задерживаться в квартире друга не стоило, потому как обстоятельства, да и сама обстановка чем-то были вровень фитилю, к которому медленно подбирались языки пламени. Взрыв мог произойти в любой момент.       Только коснувшись босыми ногами прохладного пола, я тут же замерла, заслышав шорох простыней за спиной, который заставил меня немного встревожиться, ведь по нему можно было понять, что Джексон принял сидячее положение и явно намерен был пробуравить дырку, смотря так пристально в мою сторону, что мурашки пробежали по коже.       — Или же просто не хотела опозориться перед Джебомом, — со смешком высказал свою теорию мужчина, а я не смогла стерпеть то, каким надменным, издевательским и холодным был сейчас голос Вана, потому резко развернулась, замахнувшись для удара, но мою руку ловко перехватили и вновь потянули на себя, заключая в объятия и на сей раз уже не давая отстраниться.       — Пусти… — прикрикнула я, упираясь ладонью свободной руки в крепкую грудь, только сейчас замечая, что верхняя часть тела друга была полностью обнажена. Кровь резко прилила к голове и, готова поспорить, мои щёки стали пунцовыми, а вся моя храбрость улетучилась в один миг.       — Пусти меня… — уже сбавив тон голоса едва ли не шепча, я всё не оставляла попыток вырваться, но куда там? — Джексон… Отпусти…       — Кому и что ты пыталась тогда доказать, скажи мне пожалуйста? — данная просьба слетела с уст молодого человека слишком неожиданно, причем ответа на поставленный вопрос я не могла дать вот так просто, не обдумав конкретно что и почему сподвигло меня на то, что однажды случилось во времена старшей школы. — Отдать свой первый поцелуй другу, а после ещё и переспать с ним, разве это правильно? А если ещё и учитывать тот факт, что тогда ты уже любила Джебома, то разве такой поступок с твоей стороны не будет считаться изменой по отношению к самой себе?       Я вздрогнула и поджала губы, боясь предположить, что могло произойти дальше, ведь если судить по голосу, то так маняще и прекрасно он звучал лишь тогда, когда Джексон злился. Причём не просто злился, а был в бешенстве. Словно зверь, сдерживающий свою агрессию в глубинах души по отношению к злостному врагу, которому в состоянии дать отпор. Но Джексон не зверь и я не была его врагом, а следовательно, его распалила вся эта ситуация в целом… И думаю, что всему причиной была только я или, вернее, моя давняя глупость.       — Давай начистоту, — отпустив моё запястье и освободив свою руку, Джексон мягко поддел пальцами мой подбородок, приподнимая и легко сжимая его, заставляя смотреть в темные омуты своих очей. — Что в итоге я должен делать в подобной ситуации?       Широко распахнув глаза, я молчала, боясь даже шелохнуться, ведь ситуация и правда была опасной. К тому же последний вопрос окончательно выбил меня из колеи, ведь я не понимала, что именно в ответ хотел услышать от меня друг, ровное дыхание которого согревало мою кожу и чьи губы были на таком минимальном расстоянии, едва ли не касаясь моих уст. В подобной ситуации невозможно было соображать здраво и давать трезвую оценку каждому действию, да и в голове творился сплошной кавардак.       — Я хочу и готов тебе помогать в восстановлении вашей с Джебомом семьи, однако же я никак не могу разобраться, для кого в действительности ты стараешься и желаешь этого воссоединения? — Ван склонился совсем близко, соприкасая наши лбы, вынуждая почувствовать себя слабой беззащитной овечкой. — Этого тебе не хватает или же ты стараешься вернуть всё на круги своя ради дочери?       — Ты будто палки в колеса вставляешь, — подметила я, вздрагивая, когда наши с Джексоном губы едва не столкнулись в мимолётном поцелуе. — Словно не хочешь, что бы я возвращалась к Джебому…       — Я хочу, что бы ты осознала значимость действий для себя самой и была готова к тем последствиям, которые могут возникнуть вслед за этим. А ещё я не хочу, чтобы впредь ты пожалела ещё раз и оказалась совсем одна с ребёнком на перепутье без должной защиты и покровительства, — от последних слов Вана ком воздуха встрял в горле, а глаза защипало от тех неприятных воспоминаний, когда я считала, что мы остались с дочерью совсем одни. — Наконец-то ты дала себе волю. Поплачь, легче станет.       Я зажмурила глаза, позволяя слезам спокойно покатиться по щекам влажными дорожками, которые тут же были заботливо стёрты моим другом.       Признаться, я действительно натворила достаточно ошибок, пока была в старшей школе, но между тем я не чувствовала за это вины, разве что толику смущения, когда первое время вспоминала наши с Джексоном «похождения». Безусловно, Ван раскрыл все свои «карты» сейчас с целью получить ответы на интересующие его вопросы, ведь пусть он и был моим другом, однако же всякий человек — книга, которую нужно открыть и прочитать, а уже после делать выводы.       Джексон был прав, прав во всём. Джебом уж точно не думал обо мне, когда кувыркался в постели с любовницей, и уж если бы он пришёл «чистым» в наш, когда-то общий дом, то наверняка дочь не прогнала бы его тогда ночью. Я знала, что дети чувствуют в человеке то, чего не могут почувствовать взрослые, и моя маленькая принцесса не утратила этого с возрастом. И в тот момент, когда казалось, что мы остались совсем одни, нам протянули руку помощи совершенно незнакомые люди. Днём я была счастлива, потому как у нас с дочерью появились хорошие друзья, знакомые, которые в любой момент готовы были сделать всё, что будет в их силах, но всякий раз получая от Джебома очередное сообщение, я впадала в отчаяние по ночам.       Как и тогда, так и сейчас я чувствовала, будто иду по лезвию ножа, в связи с чем за любой даже малейший промах я могла бы поплатиться. Мне действительно предстояло сейчас взвесить всё «за» и «против», что бы выбрать верный путь и лучшее будущее для своей дочери. Раньше я цеплялась за брак, потому что Джебом был отцом нашей принцессы, но сейчас я была готова пересмотреть это решение, потому как если я буду страдать из-за неправильного выбора, даже стараясь ради своего ребёнка, определённо я не сделаю свою дочь счастливой, если сама буду несчастна.

***

      — Успокоилась? — тихо поинтересовался Ван, когда от слёз остались лишь последствия: редкие всхлипывания, шмыганье носом, покрасневшие глаза и опухшее лицо.       — Я не считаю, что изменила самой себе… Тогда я ещё не знала Джебома настолько хорошо, но понимала, что рано или поздно я лягу с ним в одну постель, — хрипло начала я свою маленькую «исповедь», чувствуя, как на последних словах объятия Джексона, в которых он меня успокаивал минут пятнадцать, стали сильнее и крепче. — Но я думаю, что мне было бы страшно проходить свой первый раз вместе с ним…       — В чём же разница? — хмыкнул молодой человек, безустанно смотря на меня, не отводя взгляда. — В конечном итоге каждый из нас мужчина, и между тем он тебе нравился и ты, вроде как, любила его едва ли не до смерти… Такой помешанной была.       — В моей жизни твоего присутствия было больше, — положив голову на обнажённое плечо, я прикрыла глаза, немного приобнимая Джексона, будто желая отогреть и залечить своё замученное терзаемое думами сердце. — Тогда мне было очень стыдно перед тобой, но между тем я практически не боялась и не испытывала паники.       — Не испытывала паники? — Джексон едва ли не рассмеялся, кажется, припомнив один момент из жизни. — Ты мне тогда пяткой чуть в нос не зарядила, благо, я вовремя увернуться успел.       — Даже если бы не успел, то было бы заслуженно, — улыбнулась я, чувствуя прилив сил и некое облегчение на душе, словно меня, пусть и медленно, но уверенно исцеляли неведомым лекарством. — Ведь ты укусил меня.       — Зато есть, что вспомнить, — подытожил друг, резко замирая, когда я немного отстранилась и посмотрела в его глаза, предварительно заключая его лицо в чашу из ладоней. — В чём дело?       — Сегодня ты мне многое рассказал и даже помог, однако, мне необходимо кое-что сделать, что бы лучше понять себя и свои чувства.       — И что именно тебе нужно? — спокойно спросил друг, судя по его глазам, уже предполагая, что мне в действительности сейчас было необходимо… от него.       Но я не стала отвечать ему, лишь наклонилась к его шее, мягко касаясь чувствительной кожи губами, но тут же замерла, когда услышала серьёзный голос Джексона возле уха:       — Ты уверена, что хочешь вновь сотворить очередную глупость?       — Полагаю, что иначе понять я не смогу, — вздохнув, я прикрыла глаза, однако в следующую секунду распахнула их, когда меня удобно прихватили за талию и плавно опустили спиной на простыни, а мужское тело нависло сверху, закрывая от всего мира.

***

      — Джексон, — всхлипнула я, вплетая дрожащие пальцы во влажные волосы мужчины, стискивая их в кулачках и прогибаясь в спине.       Чужие пальцы мучительно-медленно двигались во мне, язык легко порхал над клитором, а я теряла голову раз за разом. Вся эта ситуация: звенящая тишина, нарушаемая моими стонами и шорохом ткани, прохлада влажных простыней под лопатками, обнажающая нервы, заставляющая чувствовать острее, сильнее, хотеть и желать ещё и ещё.       Чувство пустоты в такой момент казалось неимоверной пыткой, но я знала, что вскоре оно заполнится единением с мужчиной. С мужчиной, который всегда был рядом, который всегда поддерживал в трудные моменты и которому я могла всецело доверить себя.       — Джексон… — я прикрыла слезящиеся от наслаждения глаза, когда Ван плавным толчком заполнил нарастающую пустоту своим присутствием и шумно выдохнул поток воздуха прямо в шею.       — Тише. Всё хорошо, — прошептал он, нависнув надо мной, не как хищник над жертвой, а как стена над человеком, которого необходимо защитить. — Расслабься.       Но как тут расслабишься, когда в голове сплошная каша, а перед глазами возбуждённый мужчина? Мысленно я уже раз сто сказала себе «нет», которое в действительности вырывалось как одно большое треклятое «да». Это ли измена супругу? Это ли месть? Или же это не то, и не другое, хотя первое сложно было отрицать? Я ступила на ту же полосу, что и Джебом. Это было неправильно, но запретное всегда кажется слаще…       Начиная плавно двигаться, Ван перехватил мои руки своими, прижимая по обеим сторонам от головы, вжимая в простыни и сплетая пальцы в замки. Мягкие губы коснулись моих, и я потерялась в ощущениях, поддаваясь бёдрами навстречу глубокому чувственному проникновению. Казалось, что весь мир затих, боясь нарушить идиллию.       Я не сдерживала тихих стонов, показывая, как мне хорошо, потому что это в действительности было так. Как и тогда, мой друг был нежен, осторожен и между тем напорист. Я дала ему зелёный свет, казалось, так легко, будто остатки вчерашнего вечернего алкоголя всё ещё перегонялись с потоком крови по венам. Это было словно в первый раз, но он был не единственным. Это был наш второй секс, и Джексон был тем, кому я однажды доверилась, кто сделал меня женщиной, лишив девичьей невинности.       В очередной раз мужчина оторвался от моих губ, заглядывая в глаза, заметно усиливая своё давление и влияние на меня на духовном уровне. Я всегда знала, что Ван был из тех людей, которые сильны и непоколебимы, и любыми способами добиваются желаемого, но между тем он был мягок и добр. Было ли его целью затащить меня в постель? Не думаю, ведь всё это начала я и сейчас я это продолжила. Идиотка… Однако, уверена, что мой выбор не был только моим выбором. Джексон тогда мог вполне отказаться от моей просьбы, мог отказаться и сейчас, но он пошёл навстречу. Но почему именно сейчас я чувствовала себя настолько желанной и любимой?       Я не чувствовала того животного инстинкта, той жажды простого перепихона ради удовлетворения своих сексуальных потребностей. Меня будто одаривали теплом и нежностью, надеясь получить аналогичное в ответ. И о чём я только думала в данный момент и до того, как всё это произошло? Словно завороженная, я таяла в его жарких объятиях, желая рассыпаться на сотни осколков из множества противоречивых чувств. Любовь, ласка, тепло — мне было всего мало.       — Хочу… — прошептала я одними губами, когда Джексон, приостановился, дабы высвободить мои руки и обхватить своими пальцами мои ягодицы, для того, что бы проникать глубже и полностью контролировать процесс. — Хочу ещё…       Словно боясь спугнуть, я осторожно, почти невесомо коснулась его лба, отодвигая непослушные пряди волос в сторону, но которые вскоре вернулись в исходное положение, а затем заскользила пальцами ниже, заключая лицо в чашу из ладоней, соприкасая приоткрытые губы в поцелуе.       Это было влажно, ненасытно и головокружительно. С каждым толчком я становилась всё более податливой, позволяя проникать сильнее, владеть моим телом полноценно и подчинять всю себя без остатка. Тысячи звёзд подобно разрывным фейерверком готовы были замелькать перед глазами, пока я терялась в ощущениях, пока наслаждалась жаром мужского тела… Джексон… Никогда бы не подумала, что его имя может проноситься в мыслях так сладко.       — Смотри на меня, — потребовал Ван, усиливая амплитуду движений и пальцами легко надавливая на клитор, подводя к неизбежной, конечной точке наслаждения.       Я готова была пойти на этот шаг. Готова была раствориться в объятиях своего друга, который в какой-то степени стал для меня всем на протяжении моей жизни, начиная со школьных времён. И пусть в скором времени я пожалею об этом, пусть мне будет стыдно смотреть в глаза Джебому… Нет. Стыдно мне определённо не будет. Сейчас мне хотелось разобраться в себе. Я любила Има, любила всем сердцем, но между тем привязанность к лучшему другу никак не покидала меня. Мне нужно было понять, что бы сделать свой выбор. Выбор, который осчастливит меня и не навредит будущему моего ребёнка.