Мечты на подоконнике или рождение любви

Глава 2. Опять подоконник. Уже ночь, смотрю на звезды и опять мечтаю. Нет, не просто мечтаю, а вспоминаю уже сбывшиеся мечты. Не конкретно, именно об это я не мечтала, но произошедшее вполне могло быть моей мечтой. Мои отношения с Андреем, Андреем Павловичем, сложились очень хорошо. Я…Я его полюбила с первого взгляда, а он…он доволен моей работой, уже через месяц сделал меня своим помощником, а когда ему пришлось из-за определенных причин уволить финансового директора, я стала исполнять и его функции. Принять нового человека было нельзя, потому что в компании появились финансовые проблемы, а Жданов не хотел, чтобы о них узнали другие акционеры. А проблемы возникли из-за моей некомпетентности в мире моды. Откуда мне было знать, что состоятельные люди выбирают не только модный фасон, но и качественный, желательно натуральный материал. Я посоветовала закупить более дешевые ткани, и Андрей согласился, хотя должен был предвидеть последствия, он же в этом бизнесе «собаку съел», но ему очень нужна была дополнительная прибыль: он хотел модернизировать производство – и он рискнул: Жданов вообще человек азартный, рисковый, И, как оказалось, совершил ошибку: коллекция провалилась, компания понесла убытки. Исправить положение можно было, только выпустив новую коллекцию из дорогих тканей. Нужен был большой кредит, а банки осторожничали. Даже банкиры, хорошо знавшие и его, и его отца, денег не давали. Андрей был в смятении, не знал, что предпринять. Тогда я решилась обратиться к Вячеславу Семеновичу: я раньше в его банке работала. Он долго слушал доводы и заверения Жданова, а потом посмотрел на меня и спросил, что Я по этому поводу думаю. - Вячеслав Семенович! Я Вас понимаю. Дело рискованное, но я виновата в сложившейся ситуации и должна помочь ее исправить, поэтому я прошу Вас… Хотя лично я ничего не могу гарантировать. Вы же знаете это…И тем не менее… - Хорошо, Катерина, я подпишу бумаги, вы получите кредит. Только ради тебя! Я помню, как ты в свое время спасла наш банк от больших неприятностей. А Вы, молодой человек, помните об ответственности. Надеюсь, Катя не ошибается в Вас! Андрей был счастлив! Он даже поцеловал меня в щеку – по братски, но все же… - Катенька! Вы не представляете, что Вы для меня сделали! Я Вам так благодарен! & На следующий день Жданов пришел на работу с тяжелой головой: накануне вечером они с Малиновским слишком хорошо отметили победу над банком. Выглянувшая из каморки Катя с тревогой поинтересовалась: - Андрей Палыч! С Вами все в порядке? Я Вам чаю с лимоном принесу! И понимающе улыбнулась. - Да, Кать, принесите. Мы с Романом кредит обмывали и увлеклись. Сказал, и стало неловко, стыдно даже: это она добилась кредита, а про нее он и забыл. Надо исправить положение. - Катенька, а давайте мы с вами тоже отметим это событие? Может, поужинаем вместе? - А как же Кира Юрьевна? Что она подумает? - Ну, во-первых, я еще не женат на Кире Юрьевне, а во-вторых, у нее сегодня встреча с родственниками: Кристина приехала из Непала, они у Александра на даче встречаются. - Ну, хорошо… Если Вы настаиваете… & Мы сидели в маленьком уютном ресторане на окраине, играла скрипка: пронзительно, до слез, до дрожи во всем теле. Разговаривали обо всем на свете: больше всего о работе, о дальнейших планах – а они у него были грандиозные, о жизни, о его предстоящей женитьбе на Кире. Вдруг признался мне, что его женитьба вызвана необходимостью сохранить компанию – семейный бизнес не должен попасть чужие руки. Мне стало его так жалко: а как же любовь? Сейчас у него постоянно любовницы. Что же и дальше так будет? Он много выпил, но держался бодро, даже пригласил меня танцевать. Удивился, что я так хорошо танцую. Однажды он сказал мне, что нельзя замыкаться только на работе, надо заниматься чем- то еще, отдыхать от работы. Вот тогда я снова стала посещать танцевальную студию. Мы танцевали. А потом произошло невероятное: он меня поцеловал! Не в щеку, не по братски, а по настоящему! Этот поцелуй до сих пор горит на моих губах, жжет сердце, поднимает изнутри волну нежности. Но…я понимаю, что это ничего не значит: он просто много выпил, рядом не было другой женщины, а мне он благодарен за кредит. Вот и все… & Мы танцевали медленный танец. Я чувствовал, как она вся дрожит: как воробышек в зубах у кошки. У кота, вернее. А танцует прекрасно, профессионально, я бы сказал. Надо спросить, где так научилась. И вообще, я о ней оказывается, ничего не знаю, а почти год рядом работаем. Да, танцуем , значит, она дрожит, а в глазах – боже мой! –в глазах столько тепла, столько нежности и надежды! И в тоже время – тревога, даже страх. Чего же ты боишься, воробышек? Я же тебя не съем, и никому не позволю тебя обидеть! – Неужели я так подумал? Она же мне никто, хорошая помощница и только. Или не только?... Нестерпимо захотелось защитить, успокоить – и… я… я ее поцеловал! Ну не знаю я другого способа успокоить женщину! Мне кажется, если бы я , танцуя, не обнимал ее, она упала бы в обморок, но быстро справилась с собой. Мы сели за стол. Пытались опять говорить, но разговор не клеился. Она засобиралась домой и вскоре ушла. Даже подвезти не позволила, уехала на такси. Скоро уже утро, а я все сижу на подоконнике и мечтаю. Или вспоминаю? Это же должна быть мечта, а она уже явь, и от этого она еще прекраснее: мечта-явь, мечта-воспоминание, мечта-надежда?