Мечты на подоконнике или рождение любви

Глава 3. Сегодня я не на подоконнике, сегодня я лежу на моем диванчике, укрытая маминой шалью. Я болею. Не сильно, простыла немного, но лечусь старательно, не отлыниваю от маминых отваров и всевозможных процедур. За два выходных мне нужно полностью восстановить форму: на вторник назначен Совет Директоров, и я буду представлять доклад о делах в компании. По идее это должен делать президент, но Жданов так не любит все эти экономические выкладки, боится в них запутаться, что старается перепоручить это мне. Тем более сейчас, когда дела идут не очень хорошо и некоторые цифры пришлось подправить – тут уж действительно только я могу доложить и ответить на вопросы акционеров, так как сама эти цифры выводила на нужный уровень. Андрей Павлович уже звонил, справлялся о моем здоровье. Обо мне беспокоится или о докладе? Ну, зачем я так, конечно, обо мне! Но…и о докладе тоже. Ой, я же хотела думать не о докладе, а о том, как мы его готовили и что было потом. А потом была сказка! Но все по порядку. Итак, всю предыдущую неделю мы готовили доклад. Вместе работали, потому что только президент может решить, какие цифры должны получиться в итоге, а я уж, исходя из этих цифр, могу подготовить отчет для акционеров. Работа не простая, гораздо сложнее, чем просто отчет сделать, ничего не подгоняя. Вначале Жданов помогал мне плохо: в понедельник ему позвонила Ларина (это модель, которая раньше в Зималетто работала, и с которой Андрей…) и он уехал к ней. Во вторник были срочные дела в банках, и он весь день отсутствовал, а в среду явилась Изотова (тоже модель, и тоже…), прямо в кабинет явилась. Я из коморки не выходила, но слышно же все. Через некоторое время позвонила Машка, предупредила, что Кира Юрьевна вернулась с обеда и прямиком направляется в президентский кабинет. Амура с Таней пытаются ее задержать, но это ненадолго. Женсовет тоже на стороне Андрея и всегда готов его прикрыть. Пришлось мне выйти из каморки. Стука моего они, конечно, не слышали, продолжали миловаться. Увидев меня, Жданов страшно разозлился, закричал на меня даже, но, поняв, в чем дело, растерялся. А я не растерялась, схватила Изотову за руку и увела в свою каморку, а сама села рядом с Андреем и отчет на столе разложила. Когда Кира зашла, у нас была очень даже рабочая обстановка. В четверг Жданов клятвенно обещал мне заниматься только отчетом. И мы действительно весь день работали, и после работы пришлось остаться, но зато все сделали в лучшем виде. Кира Юрьевна заходила несколько раз. Интересовалась, когда он домой планирует. В конце концов, он сказал ей, что будет работать допоздна, потом меня отвезет домой, и вообще будет ночевать у себя дома. Перед уходом я спросила: - Андрей Павлович, отчет практически готов, можно я завтра пораньше уйду? - У Вас, Катенька, свидание? - Нет, папа на рыбалку едет и нас с мамой берет. Выезжать нужно пораньше, чтобы доехать до ночи. - И часто вы ездите на рыбалку? - Папа часто ездит, а нас берет редко. - Почему? - У нас машина старая, ломается, а ехать далеко, папа боится, что можем застрять в дороге. Сейчас машина только из ремонта. Вот мы и напросились. - А куда вы едете? - У родителей дом от их родителей остался, в нем никто не живет, только мы иногда приезжаем. Места там очень красивые: пруд, озеро недалеко, в нем много рыбы. Чуть подальше – деревня, в которой еще люди живут. Мы там молоко покупаем. Там, где наш дом, уже никто не живет постоянно, только летом в некоторых домах живут. - Я в детстве тоже рыбалкой увлекался. Часами с удочкой сидел. Хорошо было! Кать,…а Вы …пригласите меня с вами на рыбалку?! - Ой! У нас же по-простому, Вы так не привыкли, наверное. Но если хотите… - Очень хочу! Прямо сердце защемило, как вспомнил про детство и про увлечение свое. - Хорошо, поедемте. - А родители против не будут? Вы своей семьей, а тут я… - Да нет, думаю, не будут они возражать - Вы все же переговорите с ними, а потом мне позвоните и тогда точнее договоримся. & Родители разволновались – начальник все же, как с ним обходиться? Но я их успокоила, убедила, что ничего страшного не произойдет, что Жданов нормальный человек, коммуникабельный, простой в общении, не кичится своим богатством и проблем с ним не будет. И мы поехали. Кира пыталась выяснить: куда и зачем он едет, но Андрей довольно резко ее оборвал, сказав, что не обязан перед ней отчитываться. На место прибыли, когда уже темнеть начало. Родители стали сумки распаковывать, обустраиваться. Андрей свой «вклад» сразу маме вручил и захотел искупаться. Я пошла его провожать – он же дорогу не знает. Сама я воды боюсь: плаваю плохо, но на всякий случай переоделась: вдруг решусь тоже окунуться. Повела его на пруд: там вода к вечеру теплая, как парное молоко. Пруд маленький, заросший, но вода чистая, а на поверхности кувшинки цветут, но это у другого берега. Андрей еще на ходу разделся. Одежду побросал как попало – и в воду. Плавает, ныряет, а то ляжет на спину, руки раскинет и нежится в лучах заходящего солнца. -Кать! Ну, чего Вы на берегу стоите? Идите в воду, окунитесь! Так приятно после пыльной дороги! -Я боюсь, здесь сразу от берега глубоко, а я плаваю плохо. - Не бойтесь, я Вас подстрахую. Ну, смелее, Кать! А то я Вас силком затащу! Это он может! Вон как разыгрался, как молодой дельфин. Пожалуй, лучше самой спуститься. Сняла халатик, повесила его на ветку. Очки аккуратно в карман положила. Заметила его очки, валяющиеся на земле, подобрала и тоже в карман, к своим положила. Подошла к самому краю, потрогала ногой воду – и впрямь теплая. Зажмурилась и… Он меня в воде поймал, а то я бы сразу тонуть стала-с испугу. Потом я освоилась, да и Андрей меня подстраховывал: я постоянно за его руку держалась, когда плавала, или он мне под спину руку подсовывал, а я просто лежала и отдыхала. Мы бы еще долго плескались в пруду, но мама позвала ужинать. Перед тем, как выйти из воды, он сплавал к другому берегу и вручил мне букет кувшинок. Я почему-то только одно полотенце взяла с собой. - Андрей Палыч, возьмите полотенце, оботритесь! -А Вы? - А я дома переоденусь. Вы же гость! - Нет, давайте сначала Вы, а я – потом. Он накинул полотенце мне на плечи и стал меня вытирать. От его прикосновений я чуть в обморок не упала. Хорошо хоть догадалась убежать, оставив ему злосчастное полотенце. Вот ненормальная – надо же было взять два полотенца! & Это ж надо: напросился на рыбалку! Сам себе удивляюсь: что на меня нашло. Сначала испугался своего же предложения, но отступать не привык. И вот я здесь. Красота-то какая, словами не описать! А пруд - это райский уголок в зарослях малины , черемухи и еще каких-то неизвестных мне кустарников. Вода в пруду темная, почти черная, свет не пропускает и в нее можно смотреться, как в зеркало Я воду люблю во всех видах: и море, и простую речушку, и обыкновенную ванну. Очутившись в пруду, я наслаждался прогретой за день водой, тишиной и безлюдностью места. На какое-то время даже забыл, где я и с кем. Про Катю забыл, а она стояла на берегу, не решаясь войти в воду. Только когда пообещал затащить ее силой, рискнула: зажмурилась и кинулась как в омут, не глядя. Хорошо, что у меня реакция быстрая: успел подхватить ее на руки, а то могла и на дно «нырнуть» .Оказывается, она воды боится и плавает плохо. И чего прыгала тогда? Ослушаться не посмела? Так я ей здесь не начальник. Вцепилась в мою руку мертвой хваткой и в глазах страх. Потом отошла потихоньку, поняла, что не пропадет со мной. Мы даже поплавали вместе. Руку мою она отпустила. Но я все равно ее придерживал, как ребенка, чтобы не боялась – иначе никакого удовольствия от купания. Научил ее отдыхать на спине, а сам за это время за кувшинками сплавал к другому берегу. Обрадовалась моему букету, будто никогда цветов в подарок не получала. Мы бы еще долго плескались - Катя во вкус вошла: смеялась, брызгалась водой, пыталась меня «утопить», но тут Елена Александровна позвала нас ужинать. Катя из воды, словно русалка вышла: волосы растрепались и мокрыми прядями ниже плеч спускаются.. на лице капли воды. У меня во рту пересохло, захотелось пить…эти капли…прямо с губ. Еле сдержался: я же для нее начальник, не посмеет оттолкнуть, а самой может неприятно будет. Она почему-то только одно полотенце захватила. Хотела мне его дать, как гостю. Но я, как джентльмен, предложил сначала ее обсушить. Накинул полотенце ей на плечи, стал осторожно промакивать спину, плечи, а потом под руками почувствовал что-то твердое и упругое одновременно. Как током ударило-с кончиков пальцев прямо в мозг. Или в сердце?... Катя тут же убежала, кинув мне злосчастное полотенце, а я еще долго стоял, не понимая, что со мной: я же не мальчик. Скольких женщин обнимал, и бугорки эти трогал, и приятно было, но чтобы так ударило… & Ужинали у костра, чтобы комары меньше доставали. Было необыкновенно хорошо. На небе уже звезды зажглись - никогда не думал, что их так много: в городе их меньше видно. Да и не смотрел я никогда в городе на звезды! Языки пламени высвечивали из темноты то одно лицо, то другое и придавали им необычное выражение. Огонь, даже в камине, притягивает взгляд, рождает философские мысли. А здесь, у костра, в тишине, нарушаемой только потрескиванием поленьев и стрекотом цикад, казалось, что мы одни во всей вселеленной, и присутствуем при сотворении мира. & Ночлегом руководил Валерий Сергеевич. По причине раннего подъема (рыба клюет на рассвете) скомандовал «отбой» и никто не посмел ослушаться, хотя спать не хотелось, и в доме было душно. Маму с дочкой отправил в «горницу» на старинную кровать, а нам постелили на полу за дощатой перегородкой. Елена Александровна не пожалела для «высокого» гостя прабабушкину перину, и я думал, что будет слишком жарко. Но, оказалось, очень приятно лежать в ее (перины) объятиях : как на руках у матери. Знали наши предки толк в вещах! Валерий Сергеевич давно похрапывал, а я все не мог справиться с возбуждением, навеянным волшебством ночи. За перегородкой тоже не спали. Тихонько шептались мать с дочерью. Катиных слов не было слышно, они тонули в посторонних звуках. И слышался только голос Елены Александровны: - А ты?....А он?.... Так и сказал?.... - О ком это они? - подумал я, уже проваливаясь в сон. И мне показалось, что я услышал: «Андрей». Или мне это уже приснилось?