Мечты на подоконнике или рождение любви

Глава 4. Андрей проснулся рано. Солнце еще не взошло, и только порозовевший горизонт предвещал , что это чудо скоро свершится. Осторожно, чтобы никого не потревожить, он выбрался из уютного плена перины, вышел на крыльцо. Утро еще не наступило. Природа пока не очнулась от короткой летней ночи: ни дуновения ветра, ни шороха листьев, ни пения птиц. Тишина. Ожидание. Он взял заранее приготовленное снаряжение и спустился по тропинке к озеру. К тому месту, где с вечера прикармливали с Валерием Сергеевичем глупую рыбу. Устроился поудобнее на берегу. Закинул удочку и приготовился ждать. От воды тянуло сырой прохладой, и скоро он пожалел, что не захватил ветровку. Вдруг все ожило. Из-за дальнего леса блеснули первые лучи восходящего солнца, легкий ветерок пробежал по водной глади, поднялся выше, заиграл листьями деревьев, и они быстро-быстро зашептали друг другу последние лесные новости. Прожужжала первая, самая трудолюбивая пчела, застрекотали кузнечики, прямо над ухом прозудел комар, и послышалось знакомое с детства: «ку-ку, ку-ку» - это неутомимая кукушка уже отсчитывала чьи-то годы. Мир вокруг наполнился звуками и движением – утро наступило! И в это радостное мгновение Андрей почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся – за спиной стояла Катя: как будто вышла из утра, или принесла его с собой! - Кать, Вы, что так рано? -Хотела восход встретить. Можно я с Вами посижу? Отсюда вид красивый. - Ну, конечно, что Вы спрашиваете! Только прохладно и сыро на земле. - А я половичок принесла и ветровку Вам, - Вы же давно здесь, замерзли, наверное? - А сами что же так легко оделись? - А мне не холодно! Я быстро шла, даже жарко стало. - Это пока шли, а остынете - холодно будет. Садитесь ближе. Укроемся вместе. & - Андрей Палыч! Клюет! - Вижу, Катя, вижу. Сейчас мы ее… - Андрей Палыч! Ну, тяните же! Что Вы медлите?! - Спокойно, Катенька, торопиться нельзя - сорваться может! Клев начался что надо! Не зря вчера прикармливали… Катя вошла в азарт – она уже не сидела спокойно, а крутилась вокруг Андрея, теребя его нетерпеливо за руку, чтобы вытаскивал скорее очередную попавшуюся на крючок рыбешку. Никогда еще он не видел ее такой возбужденной: глаза горели, щеки разрумянились, голос срывался на крик – она совершенно забыла, что он ее начальник и разговаривала с ним, как с другом Колькой. Когда подошел Валерий Сергеевич, у них в ведерке плескалось довольно много плотвичек, окуньков, и даже один крупный карась. - Ну что, молодежь, я гляжу, вы неплохо потрудились! А меня-то что не разбудили? - Пап, ты же устал вчера, и сердце у тебя болело. Отдохнуть тебе нужно было! - Успеете еще! Утро только началось! - Вы идите, завтракайте, отдыхайте, а я посижу с удочками. Идите, идите! Вы свою норму выполнили, уху заработали! & Катя поклевала всего понемногу, выпила чаю и убежала – легла в гамак книжку читать. Знал видно отец дочкины привычки – с утра пораньше гамак приладил под старой раскидистой яблоней. А Елена Александровна хлопотала возле Андрея. Поскольку других едоков не наблюдалось, тяжело ему приходилось. - Андрей Палыч! Вы же грибочки не пробовали! А пирожки с чем больше любите: с мясом или с капустой? Давайте, я Вам чайку погорячее налью, этот остыл уже… Наконец, он взмолился, что больше не может, хотя все очень вкусно. Она с легкостью, которой он не ожидал даже, перестала его угощать и предложила отдохнуть. - Вы и не спали совсем: легли заполночь, встали ни свет ни заря. Отдыхайте, поспите! Там, под яблоней, топчан. Я Вам одеяло постелю и думочку дам, а вы поспите, день-то долгий, еще порыбачите. Топчан был под той же яблоней, что и гамак. Катя уже не читала, а сладко спала, положив книгу под голову вместо подушки и закрыв лицо косынкой – от мух…. Жданова тоже разморило после обильного завтрака, и он уснул, едва коснувшись подушки. Андрею снились бабочки. Они летали возле его лица и задевали крылышками нос, от чего было щекотно и хотелось чихнуть. Он и во сне знал, что он спит и что бабочки ему снятся, но отгонял их рукой, будто все было наяву. Просыпаться не хотелось, а бабочки все летали и щекотали, и он недовольно все же открыл глаза. Катина рука с зажатой в кулак косынкой свесилась из гамака. Гамак тихонько раскачивался, и конец косынки касался его лица – вот какие бабочки! Стало обидно, как в детстве, что она спит, а ему пришлось проснуться. Захотелось «отомстить» за прерванный сон. Сорвал травинку «с колоском» - ту, что в детских спорах была решающим аргументом: «петушок или курочка?»- и стал легонько водить колоском по ее лицу. Катя морщилась, зажмуривала крепче веки, пыталась сдуть надоедливую «муху» и, рассердившись не на шутку, резко села. Лежать бы ей носом в землю, если бы Андрей не вскочил и не удержал гамак! А так только лбами стукнулись и то не больно. Но…неловко стало. & Полдень давно миновал. Солнце клонилось к закату. Было тихо до звона в ушах. Судя по тому, что удочки стояли у крыльца, Валерий Сергеевич вернулся и отдыхал в доме. Только Елена Александровна была занята работой: примостившись возле полуразвалившегося верстака, брошенного во дворе за ненадобностью, она чистила их улов и тихонько напевала. Заметив, что они проснулись, тут же стала предлагать что-нибудь скушать до ужина. Уговорить Катю она даже и не пыталась, и все надежды возлагала на Андрея, но он тоже отказался. - Нет, что Вы, Елена Александровна! Есть совсем еще не хочется. А вот попить бы… - А Вы, Андрей Палыч , что любите? Может компот? Или минералку? Кефир? - Да все равно! А вообще, я молоко люблю. - Молоко?! А мы молоко и не взяли. Катя теперь не пьет молоко. А раньше мы для нее в деревне покупали. - Катюш! Сходите в деревню. Купите молоко, а может и творог со сметаной продадут.- И обернувшись к Жданову: - Одну-то ее Валера не отпустит, а у самого нога разболелась. А вдвоем – в самый раз! Идите, идите! Прогуляетесь, аппетит нагуляете. Глава 5. Тропинка к деревне была почти незаметна: мало кто ходил по ней: постоянных жителей практически не было. Слева простиралось до дальнего леса пшеничное поле с уже наливающимися колосьями, справа – до сей поры нескошенный луг. Катя шла впереди. Она то и дело сворачивала с тропы то в поле, то на луг и убегала далеко вперед. А потом возвращалась с «добычей»: такими неказистыми издали, и такими на самом деле изумительными в неброской своей красоте полевыми цветами. К концу пути у нее в руках еле умещался роскошный букет, издававший к тому же нежнейший аромат. В первых, попавшихся на пути, домах им ничего не продали: у них и коров-то не было. Но посоветовали, куда обратиться. Этот дом отличался от других своей добротностью, размером и отделкой. Внешне он походил на пригородный коттедж, но ветхий забор и неухоженный двор роднили его с деревней. Кудахтали разномастные куры, которых тщетно пытался созвать красноголовый петух, нашедший видно вкусного червячка или не менее вкусное зернышко. В дальнем углу двора молодой хозяин, видимо фермер, возился с минитрактором. На крыльце с ребенком на руках сидела его жена. Ребенок был уже большенький, но, видимо, еще не отнятый от груди – он лез ручонками ей за пазуху, пытался добыть любимое лакомство. Это ему явно бы удалось, если бы не непрошенные гости. На их просьбу хозяин что-то крикнул, и из-за дома вышла пожилая женщина с подойником. Там , видимо, находились хозяйственные помещения и хлев, где она доила корову. Нацедила им, не меряя , полный бидончик, и они, расплатившись, довольные отправились в обратный путь. Назад идти было не так весело, Катя уже не бегала за цветами – устала с непривычки. Да и Андрей не привык так далеко путешествовать без машины. - Кать, а давайте передохнем? Посидим на пригорке. - Давайте. Почему бы не отдохнуть. Торопиться некуда. А Вы молоко попейте, Вы же хотели? - Что, прямо из бидона? - А что такого? Пейте, тем более молоко только для Вас, у нас никто не пьет его. - Зачем же тогда ходили? Я бы и без молока обошелся - Ну а почему не сходить? Будете вспоминать, какое вкусное молоко в деревне. Он пил крупными глотками, запрокинув голову. Кадык двигался в такт с глотками и по нему стекала тоненькая струйка из уголка рта. «Как теленок»,- подумала Катя и отвела взгляд. Напившись, Андрей откинулся на траву, положил руки под голову и смотрел в небо, где лениво плыли причудливые облака. Катя сидела рядом в своей любимой позе – обхватив колени и положив на них голову. Солнце клонилось к закату, но еще приятно грело спину. А тишина обволакивала негой и истомой. Не хотелось ни двигаться, ни говорить – просто наслаждаться покоем. Но он сел и заговорил. - Кать, Вы давно уже у меня работаете, а я ничего не знаю о Вас. У Вас есть парень? Бой-френд или жених? - Нет, у меня никого нет. - Вы что, никогда не влюблялись? - Влюблялась. Давно. На первом курсе. - И что? - Ничего. Опыт оказался негативным. - Вы расстались? Сама не поняла, почему вдруг рассказала ему о Денисе: обстановка располагала или его искреннее участие, заинтересованность в ее судьбе. - И что, с тех пор больше никого не любили? - Я зарок себе дала: ни в кого никогда не влюбляться! Работа, карьера, и все! А любовь – это не для меня! - Да что Вы такое говорите! Зачем Вы себя хороните? - Я каждый день смотрюсь в зеркало! В такую, как я , невозможно влюбиться. - Ну почему? Вы же такая хорошая девушка: умная, образованная. С Вами так интересно поговорить! Вы обязательно встретите человека, который Вас полюбит! - А …Вы…смогли бы?- спросила смущенно, но с вызовом - Наверное,…если…то… - Вот видите…, - усмехнулась с каким-то даже торжеством в голосе. И продолжила уже спокойно: - Пойдемте, Андрей Павлович. Поздно уже. Да и разговор этот ни к чему. - Конечно, только еще один вопрос: - Почему Вы очки не смените на более современные? - Да были у меня современные очки. Я их разбила как раз перед приходом в Зималетто. - Так закажите новые! - Заказала. Но у меня сложные линзы, их только на одном заводе делают, очередь большая, но скоро уже пришлют. И брекеты эти дурацкие скоро снимут. Вот тогда и влюбляться будем! - Кать, Вы не сердИтесь на меня за этот разговор. Вы мне очень дороги. И я хочу, чтобы у Вас все хорошо было. - У меня все хорошо, Андрей Павлович, не беспокойтесь. & Вечером опять сидели у костра, ели пахнувшую дымом и приправами уху, пекли на углях картошку и, обжигая пальцы, разламывали ее, солили крупной солью и отправляли в рот, не обращая внимания на то, что и руки, и рот перемазаны сажей. Родители больше не волновались по поводу присутствия в их обществе человека, так далекого от их образа жизни, приняли его в свою среду, с удовольствием общались с ним, находя интересным собеседником. Валерий Сергеевич, всю жизнь тайно мечтавший о сыне, упивался возможностью проявить отцовские чувства в мужском, так сказать, обществе: учил его нехитрым мужским обязанностям на природе: нарубить подходящих поленьев (чтоб горели без едкого дыма), сложить костер так , чтобы не затухал, истопить в доме печку – хоть и лето еще, а ночи уже холодные, под утро озноб пробирает. А уж разговоры!...Андрей слушал, иногда, может и не совсем искренне, проявляя интерес к армейским байкам чисто мужского содержания: именно такие рассказывал сегодня Валерий Сергеевич, как бы подчеркивая их мужскую солидарность. Ну, а футбол он и сам любил, и даже играл в команде элитного клуба. Тут их интересы совпали и они подолгу спорили о преимуществах и недостатках известных тренеров и игроков. Елена Александровна тоже была довольна: Жданов хоть и не был таким любителем покушать, как Зорькин, но ел с аппетитом, нахваливая ее кулинарные таланты, и даже пообещал ей рецепт какого-то необычного приготовления рыбы, чем окончательно покорил ее сердце. Поездка удалась, в этом не было сомнений. Катя радовалась, что Андрей нашел общий язык с ее родителями, будто от этого что-то зависит, будто он не ее начальник, а… & После ужина мужчины отправились на ночную рыбалку – это был один из основных пунктов программы загородной поездки, а женщины перемыв посуду и обсудив дела на завтра, легли спать. Кате снился луг. Они идут по лугу, взявшись за руки, а трава такая высокая: ему по пояс, а ей гораздо выше. Они «плывут» по лугу, и ей легко и хорошо, как тогда, в пруду. Они идут к дому, который еще далеко, за бескрайним лугом, но его уже видно. Она не видит его лица, но знает, что это ОН, и что ОНИ обязательно придут домой. Ночная рыбалка была менее удачной, в сеть попалось всего две рыбины, но крупные. Попробовали закинуть удочки, но клева не было. Вернулись в дом под утро и сразу провалились в сон. Ему снилось, что он дома. Это был его дом, только он не знал, кто он – президент Зималетто, или фермер. А на крыльце сидела Катя с ребенком на руках. И он точно знал, что это его сын. Встали поздно. Погода тому способствовала – солнца не было, накрапывал мелкий, похожий на осенний, но еще теплый дождь. Мама уже зажарила вчерашний улов, и чай вскипятила. Завтракали молча, настроение было уже дорожное. Сходили на пруд, искупались под дождем – так здорово! Но все равно грустно. Уезжать всегда грустно. Даже если тебя никто не провожает. Даже если никого не остается в покинутом доме. Когда еще приедем сюда? И приедем ли? Тем более со Ждановым – наверняка никогда. А было так хорошо! Повторится ли когда-нибудь это ощущение счастья? Я была счастлива? Конечно была! Даже сейчас, лежа на диване под маминой шалью и вспоминая , я чувствую себя счастливой. Интересно, а он вспоминает об этой поездке? О нашем разговоре? Обо мне? - Кать, тебя к телефону! Жданов звонит. - Да, Андрей Павлович! - Катюш, как Вы? Может, завтра еще побудете дома? Полечитесь… - Нет, что Вы, надо же отчет просмотреть. Или Вы сами будете докладывать? - Вы же знаете, как я эти цифры не люблю, но если Вы болеете, то конечно… - Нет, нет …Я приду. Завтра приду. И на Совете доложу, Вы не волнуйтесь, Андрей Павлович! Я приду, и все сделаю. Не волнуйтесь…