Принцип относительности

- Беги, мальчик. Беги! Сердце ухнуло вниз, ноги рванули с места сами собой. Горящие зеленые глаза не предвещали ничего, ровным счетом ничего хорошего. Мороуз его предупреждал. Кадгар вылетел за дверь, чувствуя, как пяток и затылка касается холодный, липкий страх быть пойманным в магические сети, но, видимо, даже Медиву требуется пара секунд на концентрацию. Ну и подумаешь, взорвал случайно зал. В Даларане за такое понудели бы над ухом, прошлый Медив одарил бы презрительным взглядом, уничижающе легко восстанавливая все разрушения, на которые была способна магия ученика. А здесь… До первого угла удалось добежать почти спокойно. Где-то внутри уже даже зашевелилось сомнение в собственном страхе, которое тут же прервалось невольным вскриком; у Кадгара аж волосы на затылке щекотно приподнялись - Медив возник из искривившегося пространства в каком-то метре, едва не схватив за шкирку прыгнувшего в сторону парня. Худший кошмар! Как он через стены-то?! Да еще так точно! Мысли скакали в голове со скоростью проносящихся мимо камней стенной кладки. Куда бежать? В библиотеку, надеясь, что там Страж не будет применять магию, или по крайней мере постарается сделать это осторожнее? Прочь, из башни, метить было уже поздновато - по направлению к выходу сейчас обретался горевший жутким азартом Медив, преследовавший его с вальяжностью уверенного в себе хищника - он не бежал, но расстояние раз за разом сокращалось короткими, сворачивающими пространство скачками. И он наслаждался этим, этот темный угрюмый маг, наслаждался, и поэтому раз за разом давал юноше пробежать еще, не спутывая ноги паутиной арканы, не замораживая пол под подошвами, не сбивая с ног. Это бесило и оседало где-то внутри мягким слоем щекотного, холодящего и… желанного чувства. Кадгару нравилось. Тоже нравилось. Так не гонятся за тем, кто разозлил всерьез. Юноша нырнул за угол очередной лестницы, прижался спиной к холодному камню и зажмурил глаза, чувствуя затылком прохладную стену. И плавное, шаг за шагом, метр за метром, приближение Силы - старший маг нисколько не сдерживался, затапливая магией каменную башню, пронизывая ощущения жгучим прикосновением арканы и заставляя сердце выпрыгивать из груди. Ему нравилось. Так же, как эта сумеречная башня. Так же, как острая, вороненая бородка хозяина этой башни. Как ощущение силы, не скованной условностями, не спутанной глупыми, замшелыми запретами трусливых магов. - Что же ты не бежишь, маленький маг? Насмешливый голос звучит совсем рядом, и Кадгар открывает глаза, чувствуя, как по позвоночнику беспомощно стекают остатки мыслей. Куда ему бежать?.. Помирать, так с музыкой. - Куда же мне бежать? - голос не слушается, и язык щекочет в кои-то веки не лишенное своего смысла слово, - Мастер. Зрачки Медива расширились на короткий миг, Кадгар мог бы поклясться. - Покорно ждешь наказания? Не думал, что это в твоем характере. - А что же вы думали, учитель? Зеленые глаза сужаются в смеющемся прищуре, но замершему под их взглядом юноше не хочется ждать ответа. И хочется, впервые в жизни, наверное, хочется не облекать знание в жесткие формулы слов. Хочется прильнуть. Коснуться щекой и носом жесткой бородки старшего чародея, скользнуть по вышитой робе ладонью, раз не оттолкнули тут же, и ниже, по краешку красного треугольника, по жесткому витому ремню, выдыхая от поднимающегося по позвоночнику волнения и тут же потираясь щекой о колючую челюсть, потому что пальцы гладят старшего мага уже бесстыдно ниже, обводят пах под плотной тканью, сжимают, насколько могут сейчас сжаться не слушающиеся, ослабевшие фаланги. Кадгар не сказал бы, что произошло первым - воздух застрял где-то в горле вместе с безумным пульсом, или каменная рука Стража сжала шею, вновь пришпиливая к стене, под горящий, все еще смеющийся взгляд, проникающий глубоко, так глубоко, что пришлось губу закусывать. - Маленький даларанский... Закончить Медив не посчитал нужным. Или не подобрал эпитет. Или не успел, потому что Кадгар потянулся навстречу к так близко нависшему магу, к острой, растянутой усмешкой линии губ, слизывая улыбку, и так и не вылетевшее слово, и восхитительную, окруженную колкостью мягкость. - А ты много хочешь, мальчик. Много?.. Юноша не успевает вздохнуть, чтобы оформить вопрос вслух. Да это и не нужно - Медив толкает его к ближайшему окну, к окну с удобным, широким, глубоким подоконником, целует, сжимает уже не горло - талию, заставляя выгнуться к себе навстречу, прильнуть всем телом, и Кадгар не против, нет: внутри настойчиво, сладко свербит жадным, пошлым желанием, в котором развести ноги - самая невинная часть. Много ли он хочет?.. Он хочет слушаться, наверное впервые. Он хочет власти, и не своей. Он хочет принадлежать этому сильному, неподвластному глупым старым законам магу, он хочет быть под его крылом, он хочет слушать его наставления… Или, на крайний случай, он хочет хотя бы его член в своей заднице. Что из этого - "много"? - Снимай штаны. Голос стекает мурашками по корням волос, струясь уже куда-то в затылок, потому что Медив не тратит времени, разворачивая парня к себе спиной, не церемонится, за шкирку наклоняя его раком, стоило только неслушающимися пальцами распутать узелки на поясе и спустить с ягодиц ненужную ткань. Влажные, вероятно, облизанные наспех пальцы касаются ложбинки между ягодиц, и Кадгар царапает пальцами каменную плиту под грудью - Страж давит, и сфинктер сладко, больно растягивает, до стона, пожалуй слишком, слишком, потому что это ведь только пальцы, и если дело так пойдет дальше… - Что же ты тугой такой, наглый малыш? Слова щекочут за ухом, пальцы поворачиваются мягко там, внизу, в славно натянутой заднице, и Кадгара сжимает, выгибает сладко и пошло, и уже все равно, решительно все равно, да пусть его хоть порвут, только бы трахнули. - Но-но, задницу вверх. Парень приподнимается на мысочках, повинуясь приказу, старается распрямиться и выгнуть спину в обратную сторону - как там прогибаются девочки в его устаревших влажных фантазиях?.. Кто бы знал, что это не так уж легко. Но Медив, кажется, вполне удовлетворен, и вторая рука гладит голую ягодицу. - Что же нам делать с тобой?.. Страж рассуждает сам с собой, Кадгар следит за подрагивающими ногами. И за пальцами, скользящими в задницу. И мысли вьются непослушными струйками вокруг твердой выпуклости в штанах учителя, так славно прижимающейся к бедру, и никакой нет возможности увлечь их куда-то еще. Боги. - Мастер… Он бы сказал, что именно стоит с ним сделать. Описал бы в красках бушующие желания, нужду, горящую под лаской пальцев. Если бы только его слушался язык. Кто бы подумал, что Медив… Будет нежен? Наверное мало кто назовет нежностью впивающиеся в горло пальцы, задирающие голову назад, пальцы, вставленные в задницу по самые костяшки, растягивающие тугой сфинктер на самой грани тянущей, жгучей боли, и все же Кадгар может только с чувством выдохнуть что-то про Свет, когда уха касается жаркий, влажный, рассыпающий по коже мурашки язык вместе с шекотным, шелестящим звуком жаркого, сдерживаемого, и все же так откровенно разгоряченного возбуждением дыхания. Язык касается снова, уже за ухом, широким, влажным движением до линии роста волос, и мурашки, волной скатившиеся к копчику, отодвигают боль куда-то далеко, далеко на несуществующий план. И когда Медив шепчет в его ухо жаркое "Хочешь?", что он может ответить, кроме "да"? "Да, да, да-а!" Прикосновения исчезают, заставляя Кадгара растерянно оглянуться, но тычок пальцев тут же снова укладывает его грудью на каменную плиту, в которую он едва не утыкается носом. Почти обидно. Но если так… Юноша скользит пальцами под собственный живот, распутывая пояс плотной короткой робы, стягивает ее, осторожно, стараясь не подниматься особо с того камня, на котором ему так беззвучно, но отчетливо велели лежать, скашивая глаза вниз, на Медива, занятого собственной робой; ох, как бы он хотел посмотреть ближе. Рассмотреть. Изучить. Раздеть его под неизменной усмешкой изумрудных глаз… Тяжелая ткань с шелестом скользит на пол, оставляя Хранителя в одних штанах, и Кадгар раздраженно избавляется от собственной робы, оставшись в рубашке и бесстыдно спущенных штанах. Теперь ягодицы прикрывает лишь слой тонкой ткани; нравится ли Медиву?.. Старший маг медлит. Ускользает из поля зрения, но Кадгар не будет дергаться. Не сейчас. Сейчас - он будет послушным. Очень… Очень послушным. Он только выгнется чуть больше, вытягиваясь на жестком, холодном подоконнике… Прикосновения словно награждают его. Пальцы скользят по пояснице, задирая ткань длинной рубахи, и, одновременно, касаются ниже - влажно, скользко… Масло?.. Кадгар вздыхает судорожно, закрывая глаза, мельтешащие калейдоскопом цветов, невольно отвлекаясь от невыносимо приятных, скользких пальцев, от прикосновения которых яйца сводит - откуда масло?.. Из лампы?.. Мальчик закусывает губу и жалобно стонет - ох, это все меняет. Меняет боль на сладкую патоку глубокого, раскаленного возбуждения. Меняет вспыхнувшее, как порох, желание на тягучую, бескрайнюю огненную стихию. Меняет его отношение к тому, что его ждет после этих скользких, маслянистых пальцев, заставляя стонать: - Ма-астер, пожалуйста!.. - Вот как?.. Расслабься. Голос Медива ласкает и обещает, его влажные пальцы гладят его мошонку, соскальзывая на пульсирующий член, и Кадгару больше не нужно следить за тем, куда он выгибается - тело само вытягивается в горячей жажде, заставляя его цепляться пальцами за камни в поиске опоры. Расслабиться?.. Тьма, да он весь готов раскрыться ему навстречу, и медленное проникновение вырывает жалобный всхлип, заставляя запрокинуть голову. - Хороший котеночек, - рокочет ему стихия, облаченная в форму мага, и Кадгар стонет, покачиваясь в ритме дающих ему привыкнуть толчков, Кадгар дрожит, не выдерживая и поднимаясь с грубо обтесанных камней подоконника, чтобы прижаться всем телом к склонившемуся над ним магу, откидывая голову на его плечо, зарываясь пальцами в его загривок, двигаясь в унисон, плавно, мягко... Жестко, быстро, глубоко, вспыхивая и заканчиваясь, не выдерживая, сливаясь с чужими стонами. - Офигеть не встать, Кадгар! Восклицание выводит его из сладкого транса и заставляет улыбнуться, снова чувствуя под щекой выщербленную каменную плиту. Юноша оперся на лениво слушающиеся руки и осторожно поднялся, неловко подтягивая штаны на саднящую задницу. Медив, сидящий на подоконнике, подтянул одну ногу под другую, расслабленно откинувшись голой спиной на стену, выглядя так по-домашнему уютно, что хотелось свернуться рядом с книгой и горячей кружкой, посматривая в окно. - Не просто Кадгар, - сипло заявил юноша, прочищая горло и собирая решимость, поднимая на сидящего на подоконнике мага глаза, - ваш новый ученик Кадгар. Медив поднял брови, отрываясь от раскуривания короткой трубки. Бросил на него пронзительный взгляд. Фыркнул. И залился смехом, заставив Кадгара испуганно и завороженно замереть. - Офигеть не встать, мой новый ученик Кадгар, - отсмеялся маг, наблюдая за мальчиком сквозь окружившие глаза веселые морщинки. - Так то да, офигеть не встать, - подтвердил тот, не к месту смущенно шмыгая носом и сдерживая улыбку. Подтвердил и полез на подоконник, устраиваясь рядом с подвинувшимся хозяином башни.