Nobody's, but mine

Тэхён был дома через пятнадцать минут: ты аж подскочила от того, с какой силой захлопнулась входная дверь. Парень сбросил ботинки, не поставив их как обычно у порога, пока ты безмолвно вжималась в диван. - Можешь объяснить, - начал он, подходя ближе и упираясь раскрытыми ладонями в спинку кресла, – какого черта ты пошла через ту улицу? А вот это интересный поворот. - Я всегда там срезаю, - отвечаешь тихо. – Короткая дорога … - И как же ты, такая во всем правильная, ходишь через этот переулок? Где шприцы под всеми мусорками, воняет мочой и вечно ошивается компашка каких-то обдолбавшихся подростков? - А ты не лучшего мнения о своих друзьях, - отмечаешь с усмешкой. - К тому же тот высоченный точно не подросток. Он размахивается, впечатывая кулаком в стену. - Замолчи! – очередное резкое слово уже не удивляет, только поторапливает сердечный ритм. - То, что ты видела, как я с ними разговариваю, не значит, что они мои друзья. Голос стальной, на грани рычания, низкий как никогда. Ты еще ни разу не видела его в такой ослепительной ярости. Честно говоря, ты вообще редко видела хоть какую-то заметную эмоцию, но это… Несмотря на то, что он младше, шансы справиться с ним реальны настолько же, насколько реален снежный человек. - А в чем именно проблема? – ты смотришь на него ровно, стараясь спрятать испуг за уверенным тоном. – В конце концов, ничего же не случилось. - НЕ СЛУЧИЛОСЬ, ПОТОМУ ЧТО Я ВОВРЕМЯ ТАМ ОКАЗАЛСЯ! – парень взрывается словно порох, ты почти видишь искры вокруг его бликующих в свете лампочек волос. Обозначившиеся скулы жестко обрезают обычно мягкие щеки, сейчас впалые, чертящие твердую нижнюю челюсть. - Ты видела, какой он огромный?! Он выше меня, а МНЕ ты в пупок дышишь! - Успокойся! Что на тебя вообще нашло? Широкий шаг в твою сторону и его рука хватает за предплечье до слез больно, прокалывая мышцы. - Не смей там больше ходить, поняла меня? Между вашими лицами едва ли место для воздуха, а безумные черные глаза буравят все с такой же злостью. До оцепенения близко, гипнотизирующе. - Убери руку, Тэхён, - голос дрожит, вся уверенность слита, сердце треморно даже не бьется – дергается в груди. - Ты слышала, что я сказал?! – кричит он снова, коротким движением встряхивая тебя. – НУ? - Поняла! Убери руку! В последнем слове очевидный всхлип, твои по-детски обиженные глаза немного отрезвляют и разом гасят весь огонь. Он разжимает пальцы, чуть отступая. - Спокойной ночи, - хрипит парень выпитым голосом и закрывает дверь в свою комнату.

***

В четверг ближе к двенадцати Тэхёна все еще не было дома, и за пару месяцев деления жилплощади с таким странным соседом, ты все-таки притерлась к его лохматой голове, смурному настроению и общему бомжеватому виду. Притерлась настолько, что чувствовала себя неуютно, если по ту сторону стены не было шестым чувством улавливаемого бормотания, стука по клавиатуре или щелканья битов в наушниках. Тэхёнов открытый пофигизм к миру в целом и агрессивность, проявляющаяся к чужакам, тебя в некотором смысле успокаивали, особенно после инцидента в той подворотне. Сейчас, конечно, странная ситуация с Сокджином забылась достаточно, чтобы ты не шугалась, завидев Тэхёна в дверном проеме, но с его возможностями и безрассудностью с тех пор ты была хорошо знакома. Что примечательно, к тебе прямой агрессии Тэ не проявлял абсолютно. Раздражение – да, игнор – пожалуй, иногда. Ребячество чистой воды. Подбешивало прилично и то, как иногда криво он проявлял свою «заботу». А еще он выработал чертовски странную привычку – выкладывать с вечера на свое кресло у двери твою одежду на грядущий день. Поначалу ты просто играла по его правилам, забирая юбки, блузки, и туфли, потому что куда проще надеть, что дали, чем делать с утра мучительный выбор самостоятельно. Затем ты перестала замечать, что рука на автомате сгребает вещи с деревянной спинки, все это казалось нормальным, точнее, даже не регистрировалось как достойное раздумий событие. Взяла и взяла. Но задумываясь об этом сейчас, ты понимаешь, что это нифига не нормальное поведение соседа по квартире. Стрелка царапнула по полуночи, когда ты, потеряв терпение, уже набирала: «Не то, чтобы я волнуюсь, но какого черта ты еще не дома?», в последний раз пробегая глазами по тексту перед отправкой. Номерами телефонов вы обменялись еще в первый день знакомства, но почти не звонили, изредка при сильной необходимости отсылая смс о том, что закончилась туалетная бумага или что-то из еды. Холодильник у вас был наполовину полон, туалет укомплектован всем необходимым, но разыгравшаяся интуиция заставила руки написать короткое послание. Как только телефон пиликнул об отправленном сообщении, в двери заскрежетал ключ. Ты заглянула в коридор, уже готовая разнести безответственного Ким Тэхёна за то, что он заставил тебя волноваться, но все возмущения комом встали поперек горла, как только он оказался на пороге. Тэ стоит в квартире неуверенно, будто пьяный, а на его груди под изорванной футболкой – рана, словно кто-то, пробегая мимо, полоснул его ножом. От левой ключицы куда-то к животу под белой, липнущей к коже тканью, слишком понятная алая кровь. Глаз, бровь, скула и обе губы разбиты, пересеченные в разных направлениях рваными трещинами с бордовыми подтеками. Каким-то чудом через ужас, бескомпромиссно выталкивающий размеренное дыхание прочь из легких, ты слышишь, что Тэхёну на телефон приходит сообщение. Заторможено отмечаешь, как он лезет такой же изрезанной рукой в карман, доставая девайс и делая медленный мазок пальцем для разблокировки. Он поднимает на тебя лицо, где лишь один глаз нормально видит, и хмуро спрашивает: - Что за женушкины замашки? - разворачивая экран с текстом смс-ки к твоему лицу. - Прихожу домой, когда хочу. Он договаривает это и валится на колени – вместо высокого парня просто куча грязной одежды, остро и непривычно пахнущая каким-то мужским парфюмом, которого у него даже нет. Ты стоишь над ним, явно потерявшим сознание, и невероятным усилием сдерживаешь сокрушительную истерику, которая вот-вот накроет. «Сейчас нельзя паниковать, он может умереть» - мечется в голове параллельно с мыслями о том, чем же ему помочь. Ты боишься прикоснуться к истерзанному телу, сделать хуже. Наверняка он разозлится, если ты вызовешь скорую, а вдруг это единственный шанс? От стука в дверь сердце уходит в пятки, разбиваясь. - Тэхен?! – зовет мужской голос. – Открой, это я! Что делать? Кто это? Тэ так и не удосужился представить тебя своим друзьям и теперь каждый, кто находится на лестничной клетке, ваш потенциальный враг. Может, это тот человек, который порезал парня? Или помощь, которая нужна сейчас как никогда. - Тэхен! Это Намджун, слышишь, открывай! – голос паникует не меньше тебя, застывшей рядом с еле дышащим телом. – Я же знаю, что ты никогда не звонишь просто так! Истерика незаметно заполняет сознание, сводя все судорогой. Ты решаешься, тянешь руку и открываешь, пропуская внутрь незнакомый голос. В то же мгновение в квартиру заглядывает обеспокоенное лицо в черной шапке с рюкзаком через плечо. Смотрит мельком на тебя, а потом по сторонам, быстро находя яркое пятно, развалившееся на коврике. - Помоги. Парень в шапке еще выше Тэхёна, хватает того под мышки и командует: - Ботинки сними, а то прибьет, что нагадили, когда очнется. Ты даже не пытаешься развязать шнурки, послушно стягивая обувь трясущимися руками. Пачкаешься в чем-то липком и дергаешься от омерзения. - Руки вымой с мылом хорошенько, не хватало еще этой дряни ему в кровь пустить. Ноги спотыкаются по пути в ванную, выстукивая пятками так же громко, как разрывается сейчас сердце в груди. Когда ты возвращаешься в комнату, где Намджун уже разложил Тэ на его собственной постели, в ней горят все лампочки и даже настольная лампа, на манер операционных светильников повернутая к оголенной груди. - Что ж ты за распиздяй-то такой, - спрашивает Намджун нежно, стаскивая с головы шапку, открывая свои молочные короткие вихры. Рюкзак стоит у его коленей и белеет содержимым, смахивающим на бинты. Ты так и маячишь истуканом в дверях, боишься подойти, потому что и оттуда прекрасно видно, что Тэ в говеном состоянии. Свисающие с кровати ноги в черных носках плотно упакованы в испачканные синие джинсы с декоративно подранными коленками, в которых кровавые ссадины вперемешку с грязью. Синее пальто разбросано по покрывалу, а на теле до солнечного сплетения - разорванная белая футболка, вся в красных разводах. - Сам ты распиздяй, - огрызается вдруг пришедший в себя Тэ, дрожа губами. Пытается улыбнуться. Намджун улыбается в ответ, успокаивает: - Молчи. На твое счастье, я ходил на курсы кройки и шитья. Не было еще на твоем теле ни одной дырки, которую я не смог бы залатать. Тэ пробует засмеяться, но тут же начинает кашлять, морщась от боли, пульсирующей под кожей от одного пореза к другому. Намджун поворачивается к тебе: - Иди сюда, не бойся. Будешь промывать его царапины. Мотаешь головой, делая полшага назад. - Я один не справлюсь, надо действовать быстро. Ему нужна помощь, а кроме нас двоих тут никого. Ты сама не понимаешь, как в твоих руках оказывается упаковка ваты и пластмассовая бутылка с перекисью. - Начни с рук, мало ли за что он хватался. Ты послушно находишь в синих рукавах торчащие длинные пальцы, аккуратно берешь его за запястье, разворачивая ладонью к себе, и почти теряешь сознание, вовремя отрезвляя себя. Располосованная рука кровит, а парень шипит сквозь зубы, пока ты заливаешь ладонь перекисью, поднимая розовую бурлящую пену и промокая протянутым Намджуном бумажным полотенцем. - И чего это мы тут кислород гоняем? – с насмешкой спрашивает старший, обращаясь к Тэхёну. – Нехуй было лезть на рожон, тогда и зашивать не пришлось бы. - Ой, мам, завали уже, - пациент огрызается все так же нагло. От того, как буднично эта парочка беседует, тебе хочется орать и ебнуть обоим. Тэхён истекает кровью, а этот двухметровый блондин устраивает камеди баттл. Вместо этого ты сосредотачиваешься на том, чтобы остаться в сознании и хорошо все обеззаразить. Когда обе руки были обработаны, Намджун сказал, что друга надо раздеть. Приподняв парня, вы вытаскиваете его из пальто, дорывая футболку, бросаете остатки на пол. Ты, словно баран на новые ворота, пялишься на подтянутый торс Тэ, проваливающийся на особо глубоких выдохах пресс, округлые линии грудных мышц и белый шрам через темный правый сосок. На его колючие ключицы, двумя выпуклыми косточками стремящиеся разорвать смуглую кожу, на широкие, оказывается, и без огромной одежды, плечи. Намджун хмыкает будто бы одобрительно: - Ну-ну, девушка, подберите слюни, не время пользоваться телом молодого и крайне уязвимого юноши. Ты такая красная после его слов, что готова выбежать из комнаты, но понимаешь, что старшему нужны твои свободные руки. - Джун-и, она меня разглядывает, что ли? – интересуется, не открывая глаз, по джинсы голый Тэхён. - А то! - И что, нравится ей? Джун экспертным почти взглядом изучает твои розовые щеки и бегающие глаза, улыбается: - Ну, насколько я могу судить, очень нравится. Погоди еще, нам с тебя штаны как-то стянуть надо, вот это будет представление. Ты дернулась, только сейчас до конца понимая, что от испачканных джинсов тоже нужно избавиться. - Окей, ты держи его труселя, а я буду тянуть за пояс, - распоряжается Джун, не давая времени подготовиться или хотя бы ответить. Ты забираешься на постель, стараясь понапрасну не тревожить Тэ, усаживаешься слева от раскинувшегося морской звездой тела и цепляешься большими пальцами за широкую резинку черных боксеров, до боли прижимая ее к согнутому указательному. Тэхенова гладкая кожа на боках словно парное молоко, шелковая, нежная, пахнет от наверняка высокой температуры чуть сладковато, уютно, что хочется носом прижаться и обнять за ноги. Ее больше не перебивает мерзотный вкус чьих-то духов, оставшийся на одежде. Которую надо будет посоветовать сдать в химчистку или выбросить. - Зафиксировала? Смотри, если вдруг трусы поедут вместе со штанами, я буду точно знать, что это твоя вина, - блондин подмигивает и раскачивающими движениями начинает стаскивать низ. Поначалу все идет гладко, белье все так же на месте, а джинсы сползают дальше и дальше к коленям, пока, вдруг, не застревают пониже бедренных костей. - Вот нахрена ты себе жопу накачал, а? Была бы плоская – со свистом пролетел бы. Можешь приподняться? – спрашивает Тэхёна с укором. - Девчонкам нравится, - ловко отвечает тот. – Попробую. Джун ловко подмечает несколько секунд оторванной от постели пятой точки и сильно тянет вниз, успешно преодолевая препятствие. Комната вибрирует от низкого стона боли, когда вы со старшим одновременно замечаете на правом бедре неширокий, тонкий разрез. - Блять, вот ты долбоёб… – выдыхает Намджун, качая головой. - Совсем плохо? – будто зная ответ, спрашивает Тэ. - Что это было? Нож, заточка? Брюнет вспоминает, чуть сморщившись. - Заточка, короткая, сантиметров шесть от силы. - Чистая? Тэ молчит, поджав губы добела. - Ты издеваешься, что ли?! – снова злится Джун. – Срочно собираемся в больницу. - Нет, никаких больниц. - Ты понимаешь, что мы не узнаем, что было на лезвии без специалиста? - У меня есть специалист, - безразлично отвечает Тэ. – И он позволяет своему пациенту истекать кровью. Джун матерится под нос, оборачиваясь к тебе: - Спасибо, дальше я сам. Ты дергано киваешь и на ватных ногах слезаешь с постели, пятишься к выходу, все еще незримо приклеенная к длинному телу на покрывале. Вы пересекаетесь глазами с Тэхёном, и он лыбится квадратно, ужасно чужеродно. - Подожди нас на кухне. Какие-то два-три часа и мы освободимся. А ты пока чайник поставь. Джун снова недовольно качает головой и начинает выкладывать содержимое рюкзака на пол. Закрыв дверь с той стороны, ты прижимаешься к ней лбом, всхлипывая и отпуская, наконец, сжимающую грудь истерику.