Nobody's, but mine

Когда парни заканчивают, почти рассветает. Джун оставляет Тэ лежать, прикрыв одеялом, а сам тихонько выходит из комнаты на поиски тебя. Находит быстро, забывшуюся на диване в одежде. - Эй, - несильно трясет за плечо. – Я запишу свой номер, если вдруг что случится или понадобится помощь – звони. Поняла? Ты что-то мычишь, мыльным взглядом замечая, как он берет со столика твой мобильник, возится с ним минуту и кладет обратно. - Не забудь закрыть, - повторяет, захлопывая за собой дверь. Нехотя ты сталкиваешь себя с дивана, полусонная бредешь к двери, поворачиваешь ключ и вешаешь его на прибитый слева от ручки гвоздь. Сонное безразличие потихоньку растворяется, вливая в пустую после отдыха голову ночные воспоминания. Сердце снова разгоняет кровоток, пока ты бесшумно крадешься к тэхёновой комнате, заглядывая внутрь. Он спит, слегка повернув набок голову и приоткрыв рот. Из-под одеяла торчат босые ступни с длинными пальцами, а сверху светят голые плечи. Пониже - грудная клетка, будто наградной лентой по диагонали украшенная белым бинтом. Совесть гложет тебя при виде неприкрытой кожи, поэтому ты тащишь из зала свое покрывало. Все так же тихо подтягиваешь его одеяло вниз, укутывая ноги. И замечаешь красную тонкую полосу прямо по центру бинта на открытом почти до талии торсе. Пытаешься успокоиться, но руки дрожат. Твое покрывало мягкое, стиранное всего два дня назад, и очень приятное к телу. Ты накрываешь тэхёновы плечи, позволяя себе в деталях разглядеть такие опасные ключицы, заклеенную пластырями правую сторону лица, крупный нос с родинкой на кончике, большие потрескавшиеся губы и густые ресницы, словно пропитанные черным. Впервые он кажется беззащитным, совсем не колючим, как всегда, и в сердце от этого екает. Ты дышишь слишком шумно, отмечая это внутренне, и возвращаешься в зал. А чуть позже неслышно выскальзываешь за дверь, поборов желание еще раз заглянуть в комнату Тэ. Весь этот день ты пытаешься не думать о том, как он справляется один в квартире. Джун перед уходом говорил, что будет занят и посидеть с ним не сможет. - Слушай, мам, я уже большой мальчик, - Тэхен успел отдохнуть совсем немного, проснувшись, когда его "доктор" в темноте врезался в кресло и чертыхнулся. - Позвоню, если будет совсем плохо. В коридоре блондин обеспокоенно смотрит на тебя несколько секунд. - Не бросай его, слышишь? И держи телефон при себе, если вдруг ему понадобится помощь. Как ответственный друг, в свете случившегося, после работы Джун устроил тебе "курс молодого бойца". Повязки Тэхёну, как прованговал старший, приходилось менять регулярно, ведь спал он всегда беспокойно и швы частенько расходились, кровоточа. - Доктор Намджун не всегда рядом, поэтому на подхвате всегда должна быть медсестричка, - хихикает он, в третий уже раз показывая, как правильно накладывать повязку. А ты забываешь снова и снова, потому что под руками тепло так и бьется сердце, и дыханием грудь раздувает, что не можешь не смотреть. - Поняла теперь? - Джун выдергивает тебя из увлекательного внутреннего диалога. Ты киваешь, отводя взгляд от мягкой кожи под бинтами. Четвертым вечером после работы ты все еще почти бежишь в соседнюю дверь. Все еще переживаешь, словно опасность ждет где-то рядом. - О, привет! – радостно улыбается Намджун, когда он замечает тебя, входящую на кухню. Включенный свет и тихие голоса подсказали, куда идти. Тэ сидит в просторном полосатом халате, сгорбившись со стаканом чего-то похожего на горячий шоколад. Под халатом, подсказывает мозг, совершенно ничего, кроме, хочется верить, нижнего белья. Пояс не мешает вырезу распахиваться шире положенного, открывая тот самый сосок со шрамом. Рукава до локтя продолжаются загорелыми линиями предплечий, а на одном из запястий - серебряный шумный браслет. Ты рвано выдыхаешь. - Присоединишься? – смотрит исподлобья, кивая на стоящую рядом с ним кружку. Ту, из которой обычно пьешь ты – белую с эмблемой его универа, выигранную на каком-то дурацком конкурсе пару лет назад. - Только переоденусь, - говоришь, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться соседу на шею, зацеловывая все пластыри и привычно хмурую физиономию. Видеть хоть какую-то жизнь во вчера еще бледном лице – невероятное облегчение. А наваждение от чертового халата скоро должно пройти. Надо признаться, вся эта ситуация несколько подточила твою неприязнь к Тэхёну. То, с какой любовью и заботой Намджун смотрел и говорил с ним, пока вы обмывали порезанное тело, сложно было не заметить. Значит, за наигранным младшим безразличием все-таки есть что-то более трепетное. Ведь нельзя же к такому упрямцу и с таким теплом, просто невозможно. - Как дела на работе? - участливо спрашивает старший. Вопрос застает тебя врасплох, со вчерашнего вечера в голове одно лишь избитое тэхеново лицо в пластырях, тихонько сопящее на подушке. - Все как обычно. Вроде, - выжимаешь вежливо, протягивая руку к кружке. Твои пальцы натыкаются на кимовы, отчего вдруг прошивший тело разряд откидывает назад. Вот только ты позорно запуталась в ручке, отчего какао, перемахнув за борт, льется на тыльную сторону ладони. Хорошо, что подостыл, а то Джуну пришлось бы снова играть в доктора. - Видимо, это семейное, - качает головой Намджун, двигая к тебе салфетницу. - Спасибо. - Ну, раз медсестра вышла на смену, я пошел, - шутит он напоследок и оставляет вас вдвоем.