Nobody's, but mine

Из больницы тебе, разумеется, звонил Намджун. Когда телефон в половине девятого вечера начал трезвонить, ты ломанулась к нему из ванной с намыленной головой. Долго пыталась понять, как бы приспособить его к уху, но, в конце концов, просто включила громкую связь - Намджун-а? Ну что? - задыхаясь, задаешь самый важный вопрос. Из трубки доносится его мягкий смех: - Хорошо, что Тэхён сейчас спит, а то точно съязвил бы что-нибудь насчет тебя. - Намджун-аа! - В порядке все, - признается старший. - Прооперировали. Подробности опущу, но этот засранец на удивление живучий. Дышать стало легче, а в животе защекотало от искрячей эйфории. - Спасибо, оппа, - шепчешь тихо, но по ту сторону трубки тебя как-то ухитряются расслышать. - Оппа? - удивленно. - Это мелкий рассказал о моей тайной фантазии? Ух и отхватит он у меня, когда поправится! Хохот старшего так греет душу, что ты даже не обижаешься, что он ставит тебя в неловкую ситуацию. Снова. - Не за что, детка. Чего, все-таки, не сделаешь ради собственного брата. Пусть даже такого распиздяя. "Брата". Слово в голове долбит с такой силой, что подгибаются колени и ты оседаешь на пол. Брат. А ведь простое слово, только понять его смысл так же сложно, как рассчитать успешный полет ракеты в космос. Ты совсем не была готова к такому повороту. Даже на долю секунды ты не позволяла себе мысль, что они могут быть родственниками. А потом вспомнила. Ким. Общая фамилия. Но таких сотни тысяч в Сеуле, откуда тебе было знать, что они связаны кровью? - В смысле «ради брата»? - переспрашиваешь тупо. - В прямом. Он мне родной брат, младший. Так вот откуда эта нежность, откуда терпение и улыбки на ворчание младшего. - В общем, - продолжает Джун. - Ему тут еще недели полторы лежать, так что наслаждайся одиночеством! Много свободного времени, чтобы все обдумать. Но делать это в одиночку ты не собиралась.

***

- Это свидание? – Намджун приподнимает брови с улыбкой, когда вы располагаетесь за столиком в самом углу кафешки. - Ты не так меня понял, - подыгрываешь с усталой усмешкой, которая с рекордной скоростью настраивает парня на серьезный лад. - Что-то случилось? - Хочу у тебя узнать кое-что. - Да, я свободен, - снова улыбка на твой игривый шлепок по руке. - Джун! - Хорошо, больше не буду. Что тебе рассказать? И ты пускаешься в долгие объяснения о том, что не можешь выносить эту жуткую замкнутость в себе, которой от Тэхёна разит на километры, будто от сбитого на трассе оленя, которого так и не отперли в кусты. Он варится в собственном унынии, иссыхает и исчезает, совершенно не желая поговорить или выслушать. Джун водит ложечкой по надутой пене сливок на кофе, но слушает очень внимательно. - Может, мне просто съехать? – идея, давно уже вертящаяся на языке, замирает в воздухе вместе с глазами Намджуна. - Ни в коем случае. Ты ему нужна. Он об этом, правда, еще сам не знает, но поймет обязательно, только время дай. - С чего ты взял? - Ну, я же брат, - отвечает быстро. – Я знаю, что для него лучше. - Жаль, что он не знает… Вы сидите молча еще пару минут. - Послушай, - снова начинает Джун. - Я вижу, что он пытается, правда. Пытается стать взрослым и взять на себя ответственность… - Какую ответственность? - За тебя, конечно. Чушь какая-то. - И как это понимать? Я вроде как старше, поэтому и беспокоюсь за его… не знаю… сохранность, наверное. - Нет, все не так. Старший отодвигает чашку в сторону, сцепляя руки замком в центре стола. - Просто он рос с отцом. Родители развелись, когда мы были школьниками, мать забрала меня, а отцу отдала Тэхёна. Ослышалась, наверное. - Как это отдала? Разве мама не должна бороться за обоих детей? Намджун поджимает губы горько: - Не наша, - просто говорит он. – Отец начал пить, мне Тэ рассказывал, когда мы созванивались. Я хотел приехать и забрать его, но он же остался в Дэгу, а меня увезли в Сеул. Дурацкая история, я знаю, но не это так его подкосило. Он замолкает, возвращаясь к кофе и допивая одним быстрым глотком. - Я не самый старший был среди детей наших родителей. Самого старшего избили до смерти какие-то наркоманы, когда он шел из школы домой. Тебе отчего-то стыдно, что кровь застилает глаза. Горишь. А он продолжает, выпустив сквозь зубы очень шаткий выдох. - Тэхён собирался с ним встретиться, в магазин сходить, но заболтался с Чимином и немного опоздал. Замолкает. - Он, дурак такой, думает, что смог бы спасти, - улыбка сейчас на его лице такая неподходящая, и ты узнаешь этот изгиб губ – Тэ улыбается иногда так же. – А на деле бы тоже… Намджун с самого момента вашей встречи был очень мудрым, а еще весельчак и улыбака – такой контраст с родным братом. Но оказывается, что по-другому было нельзя. Иначе два уныния уничтожили бы обоих братьев, затащив на дно без билета обратно. - Он себя винит, и я вижу, что простить не может. Хотя я старше и вроде как несу ответственность за всех, - покрасневшие мокрые глаза так искренне сужаются сейчас, что ты еле подавляешь узел в горле. - Все очень глупо случилось, детка. Поэтому, прошу, не обижай его и не обижайся, он учится. Он хочет защищать, но не умеет, ему надо самому до этого дойти. А еще можно упростить задачу и просто подсказать направление. Джун берет тебя за руки, сжимая крепко. - Он добрый и любви в нем немерено, ее только надо вскрыть, тогда ты увидишь все, на что он способен.