***
На новом месте тебе не нравится вообще ничего. Ни то, в какой жопе затерялась эта квартирешка, ни ее вид чего-то среднего между больничной палатой и притоном бездомных. Тебе не нравится хозяин, практически бомж, лет сорока. А потом в стену начинает стучать какая-то пьяная баба, завывать нечеловеческим голосом, после чего получает ответный стук с твоей стороны. Понятно. Главное, ничем не выдать себя дома, когда попадешься Тэхёну на глаза. Дома… Это место так быстро стало родным, а ты вот до сих пор не можешь понять, почему. Тэ сидит на диване, когда ты возвращаешься в квартиру. Не оборачивается на шум позвякивающих ключей, только слегка скашивает глаза на тебя, проскользнувшую на кухню. - Это глупо - впускать в себя тех, кто потом может вдруг вздумать тебя оттолкнуть, - говорит громко, когда ты обходишь диван со спины и замираешь от брошенной в воздух фразы. - И что это было? - Просто мысль. Предупрежден - вооружен. - Ты правда так считаешь или пытаешься от меня избавиться? - А ты как думаешь? Хочет поболтать, ладушки, будет ему поболтать. Ты решительно плюхаешься на место слева от него. Сидеть рядом с Тэ физически очень комфортно, хоть и неудобно, что в глаза не заглянешь, которые и так отыскать под дурацкой нестриженой челкой - та еще задачка. Движимая еще одним внезапным порывом, ты спускаешься на пол, разводишь кимовы колени в стороны с нажимом и устраиваешься между ними. Смотришь на ошарашенный поворот головы, замершую спину и дыхание, словно дротики с ядом - свистящее, отрывистое. - Ты что делаешь? - редко когда его голос дрожит вот так, но сейчас та самая двойная радуга на небе после грозы молчания и нежелания оказаться уязвимым перед чужим человеком. - Хочу тебе в глаза посмотреть. - Не поймешь все равно. - По себе других не судят, Тэхён. Пыхтит обиженно, громко. Все такой же ребенок, хоть и запертый внутри здоровенного парня, почти уже мужчины хотя бы по этому взгляду, к которому не подобраться. Когда он чем-то недоволен, лучше избегать его всеми силами, ведь пронизывает своими чернючими дырами, словно поддевает за ребра и дергает во все стороны, рвет на части. Ты не любишь, когда он такой. А вот ту честную улыбку в глазах ждешь с огромным нетерпением, будто вот-вот судьба вознаградит тебя за терпение. На твои колючие слова он, собравшись, хмыкает максимально безразлично, покусывая губы. - Хватит, - говоришь. - Хватит что? Он все же переводит глаза на тебя, и ты указываешь чуть ниже, на край зуба, упорно дырявящего мягкую кожу. - Ты думаешь, я наивный? - Я этого не говорила. - Подумала, - он уставший такой, что еле шевелит губами. И голос очень тихий, вибрирует прямо по коже твоей руки, прижатой тыльной стороной к его бедру в домашних потертых шортах. - Наивные обычно добрые, - говоришь, облизывая пустым взглядом столик перед диваном. Поджатая нога начинает покалывать - отсидела. - Наивные, значит глупые. - А ты не глупый, получается? Тэхен резко поднимается на ноги, но ты вовремя сжимаешь в руках ткань его шорт. - Отпусти, - рычит. - Попробуй двинуться и останешься без штанов, - отвечаешь серьезно. - Да что ты там не видела? – намекает на то, как вы «оперировали» его с Намджуном. - А действительно, кое-чего я все-таки не видела… - тянешь ты задумчиво, но вопреки ожиданиям Тэ даже не краснеет. - Хочешь посмотреть? Эхо его слов прыгает по темной комнате, будто дразнит. Хорошо, будем играть. - А ты готов показать?Глава 10.
3 ноября 2017 г., 20:00
Поиск новой квартиры, как и ожидалось, не клеится. Занимает слишком много и так бесценного времени. Ты чаще замечаешь на себе взгляды Тэ, хмурую в твою сторону бровь.
- Чай будешь? - спрашивает как-то вечером. Пытается завязать разговор, переманить твое внимание от ноута. Качаешь головой:
- Спасибо, не хочется.
Отвечать уже нечего, его операция провалена. Вы сидите в тишине, разве что еле уловимое (гораздо тише обычного) прихлебывание чая растворяет часть вынужденного молчания. Начинает звонить лежащий рядом с твоим бедром телефон.
- Да? - говоришь в трубку, не отрывая глаз от экрана на коленях. - Правда? Отлично! Сейчас можно? Замечательно, тогда скоро буду.
Как Тэ ни пытается, его безразличие трещит по швам, открывая уродливое, непривычное для него самого беспокойство. Парню тошно от того, что его характер теряет хватку в похуизме, который всегда был его - характера - ключевой составляющей. Он пытается себя пересилить, изо всех сил пытается.
- Ты куда? - выплевывает торопливо, заплетаясь языком, когда ты четыре с половиной минуты спустя (конечно, он не считал) выходишь из своей комнаты, одетая в уличное. Ругает себя за сданные позиции, но незнание будет жечь нестерпимо.
- Смотреть квартиру, - отвечаешь сухо. Быстро натягиваешь обувь и, не прощаясь, выходишь.
Примечания:
Опа-опа