Nobody's, but mine

Весь воздух резко выходит из легких, когда ладонь Тэ сжимается вокруг твоего горла, толкая на ковер. Твоя первая и потому позорная реакция – быстрый удар возбуждения, а вовсе не страха. Воздержание, кажется, не идет на пользу. - Ты думаешь, я маленький мальчик? – проговаривает он четко над твоим ухом. – Только те раны, которые ты видела тогда на моем теле, я не в песочнице заработал, поняла меня? - Ты постоянно пытаешься меня напугать, малыш, но мне не страшно, - откровенная провокация срывает все тормоза. - Ах ты дрянь! И вместо удара, которого ты ждала, губы горят от его острых зубов, кусающих агрессивно, и сладкого, влажного языка. А еще, абсолютно из ниоткуда взявшейся смелости. То, что ты чувствовала, оказываясь в миллиметрах от Тэ, с силой урагана плюется информацией во все твои органы чувств: кожа болит от того, как мужские пальцы тянут безжалостно, под ней толкается какое-то дичайшее волнение от ставшего твоей реальностью дыхания парня. Он шумный, звонкий в каждом движении, срывая с тебя одежду, не может замолчать ни на мгновение: - Ты этого ждала, да? Этого хотела? Для этого провоцировала?! И, честно, да. Ты из кожи вон лезла, чтобы задеть его как можно больнее, вытрясти из раковины рака-отшельника, показать, что и твое терпение не бесконечно. - И что, нравится так? – он кусает за хрящик уха больно, упираясь коленом в холодный пол между твоих ног, толкается уже откровенно коловым стояком в лобок. - Ты даже не представляешь как. Тэхён, кажется, ожидал услышать что-то другое, раз отрывается от тебя, разгибаясь, пропуская свежий воздух к уже зажегшейся коже. А ты не хочешь отпускать, тебе нравится гореть в этой лаве, которая обволакивает с ног до головы, когда Тэ настолько откровенно показывает свою подноготную, демонстрирует на тебе наглядно. Он испуган почему-то, впервые робко поднимается на ноги и тянет ладонь к тебе, поднимая следом. Слышишь впервые за все время, как щелкает замок в его комнате – ты и не замечала, что он есть – и остаешься стоять, оглушенная полным непониманием и непроницаемой тишиной за пошарпанной дверью. «Не в этот раз», - обида такая всеобъемлющая, что она тащит тебя к двери, поднимает руки и бьет, бьет сжатыми кулаками так, что та ходит ходуном. - ВЫХОДИ, ТЭХЁН! - горло устало за день, с трудом рождая даже тебя саму оглушающий рев. – ХВАТИТ ОТ МЕНЯ БЕГАТЬ! Но оттуда ни звука. Упрямый баран. Ты пинаешь дверь ногами несколько раз, хватаешь одежду, и ураганом выносишься из квартиры в раскинувшуюся по городу ночь.

***

Обратно приходишь под утро, часам к пяти, когда уже нет больше денег на согревающий чай и противный рассвет неловко переваливается через горизонт, размазываясь по асфальту и домам. Приближаясь к цели, ты понимаешь с особенной силой, насколько возвращаться не хочется. Теперь это место словно кишит нерешенными проблемами, неотвеченными вопросами и банальным враньем. Незакрытая дверь легко поддается, и ты чуть не падаешь с сердечным приступом, замечая что-то справа от нее. Тэхён. Быстро стаскиваешь обувь, торопясь сбежать в комнату, но его рука вдруг держит за лодыжку. Дежа вю, когда слышишь свой шипящий голос: - Убрал руку. - Ты все равно не вырвешься, если я не захочу. Вместо ответа ты оборачиваешься и влепляешь ему пощечину, быстро, решительно, с силой растревоженных эмоций. Огонь в пальцах и вполовину не так больно жжется, как тэхеновы глаза, смотрящие снизу. Когда ты заваливаешься спать на своей кровати, его уже нет.