We are the fire, we see how they run
Конечно не повторится. Шансы на то, что сержант вернется со своей миссии живой, стремительно приближаются к нулю.
Проходит к свободному месту рядом с Валерианом — о боже, какая трогательная забота, он даже не позволил себе подсесть к какой-нибудь красивой дамочке — тяжко падая и прикрывая глаза: она устала. Просто-напросто устала от всего. От вечных заданий, вечных проблем… от одной проблемы, которая уже несколько месяцев не дает ей жить спокойно.*** — Лорелин, снова? — горько усмехается Валериан, глядя на серьезное лицо напарницы, когда даже после прибытия на Альфу, минуя столько, казалось бы, неизбежных опасностей, она вновь отказывает тому. Твейн уже был убежден в том, что после нескольких часов в одинокой капсуле, бороздящей космос, девушка на корню перечеркнет все свои попытки противиться предложению руки и сердца. Ошибался. — Валериан… это трудно объяснить. Просто не сейчас, — слабо улыбаясь, сержант делает робкий шаг вперед и мягко касается губами его губ, сожалея о том, что выходит именно ТАК. Этот легкий поцелуй длится всего пару секунд, но он слишком желанный. Валериан хочет продолжить это, потому что разум и сердце требуют, но Лорелин успевает отстраниться. — Не пойми меня неправильно, дорогая, но теперь хочу понять Я, что конкретно движет твоими решениями. Почему ты отказываешь мне? Разве мы не закрыли данный вопрос? — майор, кажется, заражается этой блеклой и даже грустной серьезностью, с некоторым холодом глядя на возлюбленную. Ему не надоело добиваться сердца Лорелин, но после того, что между ними произошло, мужчина в действительности лишь недоумевал. Он так долго и старательно разрушал толстую бетонную стену между ними, бережно вел за собой затерявшуюся в собственных мыслях сержанта. Казалось бы, даже привел к этой финишной черте и был готов с уверенностью сказать, что испытал ту самую любовь на себе, лишь держа за руку прекрасную, без сомнений, девушку, но она вновь закрылась, словно цветок, не видящий солнца. Причина не ясна. Совсем. — Я объясню все позже, обещаю. Просто доверься мне, — опять эта идиотская фраза. Она начинала раздражать, но разве Валериан мог отказать своей Лорелин? Мог давить на нее и допрашивать девушку, видя, каково ей на самом деле? А майор прекрасно видел, что что-то с ней не так. Он будто чувствовал это, но не мог отделаться от мерзкого ощущения собственной беспомощности. Лорелин не стала противиться, когда мужчина сделал очередной шаг вперед, аккуратно обняв возлюбленную, позволяя той впервые почувствовать себя слабой и слишком женственной. ***
— Не думай, — даже не глядя на девушку, сухо отрезает Валериан, обращая внимание на генерала, вещающего о чем-то крайне важном. Прекрасно осознает, что сейчас положение дел настолько отвратительно, что даже лишние слова могут принести кошмарную боль, обвивающую и, может быть, даже режущую плоть никелевыми нитями. Лорелин еле ощутимо вздрагивает, поворачивая голову и пытаясь понять, что конкретно хочет сказать Валентин. Нет, она прекрасно знает, но в этой открытой книге, которую лично сержанту всегда было достаточно легко прочитать, что-то не так. Будто страница переписана или вовсе вырвана с корнем. Это сложно, а в такой ситуации и вовсе невозможно, но девушка пытается. Безуспешно пытается, Твейн погружен либо в свои мысли, либо в мысли, что издает Окто Бар. Впервые в поисках немой помощи обращает взгляд на до невозможности спокойного Незу, сидящего напротив нее. И этот тоже задумался. Его читать не так интересно, как Валериана… проще сказать, что совсем не интересно, но сейчас возникает непреодолимое желание сделать это.*** Лорелин уверенно шагает в штаб, где сидят десятки солдат, контролируя плавно протекающие процессы Альфы. Это был первый день, когда она почувствовала что-то неладное. Тогда впервые на запястье появилась царапина, о создании которой девушка не помнила. Она не знала о болезни, лишь бегло изучала какие-то статьи. Одна из них оказалась весьма занимательной. Да такой, что Лорелин пропустила встречу с одной из знакомых Валериана. Не сказать, что сержант очень уж жалела, но дело было довольно важным… наверное. Узнать этого так и не удалось. Впрочем, плевать, если есть вполне необычные и более похожие на сказки догадки, объясняющие, откуда берутся внезапные шрамы. Лорелин бегло глядела на каждого солдата, стараясь подметить хоть какие-то раны на тех местах, на которых ей посчастливилось те заиметь. К сожалению, а может быть и к счастью, сержант так и не смогла обнаружить хоть одну царапину на запястьях людей, пока в дверях она не столкнулась… с Незой. Усталым и, вероятнее всего, рассерженным. Интересоваться состоянием дел Незы и других не особо приметных особей было не в правилах Лорелин, но в тот раз почему-то захотелось спросить, с какой это стати он такой рассеянный и необычайно… странный. Неза смотрел на девушку, словно на больную, потому что какого черта та, кому всегда было на него плевать, внезапно решает проявить заботу? Отмахнувшись чем-то по типу «задание выматывающее», парень закатал рукава зеленой солдатской формы, пальцем проводя по свежей царапине, красующейся на левом запястье, чем и привлек внимание Лорелин к своей персоне. Несколько дней она наблюдала за физическим состоянием знакомого, подмечая, что царапины и синяки, что внезапно образовывались на ее теле, почему-то были и у другого сержанта. На тех же местах. Еще статья. Две, три. «Болезнь соулмейтов» — так была озаглавлена очередная статья. Лорелин слишком внимательно вчитывалась в каждое слово, впитывая знания, словно губка. Это было интересно. Слишком интересно для того, чтобы пропустить такой момент. С того дня сержант твердо решила провести маленький эксперимент, который совершенно точно поставит все на свои места. ***
— Надеюсь, Вам, сержант Лорелин, все предельно ясно, — отчеканив каждое слово, обратился к девушке генерал, заставляя ее выйти из собственных раздумий. И, конечно же, заметить, как весь зал, включая сержанта Незу, смотрел на девушку. Некоторые с плохо скрываемым беспокойством, некоторые с неопределенно колющим безразличием, кто-то… Неза просто пытался понять, почему Лорелин так долго глядит на него. Чуть помотав головой и отведя взгляд, девушка уверенно кивает, сжимая руки в кулаки: нихрена она не поняла, потому что прослушала абсолютно все, что было сказано за эти две минуты. В голове лишь мелькают обрывки фраз, включающие в себя слова «рынок», «миссия» и «лучшие агенты месяца». Но самое главное, что не дает покоя — тот самый момент…*** Она вновь уверенно заходит в штаб с теми же людьми, сидящими за навороченными панелями. Информация на компьютерах будто не меняется, а солдаты совсем не знают слова «отдых», но саму Лорелин это мало интересует. Ей нужен только один человек, недоуменно изгибающий бровь, стоит сержанту остановиться перед ним и закатить один из рукавов своей формы. — Фокус хочешь? — с раздражением интересуется девушка, не дожидаясь ответа, — хочешь. Это было прямолинейно, даже грубо. Неза не реагирует на колкости — он привык к наглости конкретно данного агента. Она вела себя так абсолютно со всеми. Нет, не так. Со всеми, кроме Валериана. Но это объяснялось иной, не менее известной причиной. — Любуйся, надеюсь, запомнишь это шоу надолго, — сквозь зубы выдает Лорелин и неожиданно, в первую очередь для самого Незы, резко проводит ногтями по своей нежной, практически белой коже, оставляя на той чуть покрасневшие тонкие линии — царапины собственного производства, если можно так выразиться. Видит, как Неза дергается и тут же закатывает и свой рукав той же руки, на которой Лорелин воспроизвела ранение. Замечает, как лицо сержанта вытягивается от удивления и тот поднимает взгляд… практически в ту же секунду вновь становясь крайне невозмутимым: — С каких это пор ты в фокусницы заделалась, Лорелин? — С тех самых, когда увидала первую свою царапину, аналогичную твоей, — язвит девушка, мысленно молясь, чтобы сейчас не зашел Валериан: лишних вопросов она, очевидно, не избежит. А пока что расстраивать мужчину своей практически правдивой догадкой желания нет. — Алекс, — произносит нарочито громко, наблюдая за тем, как перед другим сотрудником появляются экраны с информацией, — настоятельно рекомендую к ознакомлению, если хочешь научиться колдовать. Но не советую злоупотреблять этим фокусами — я на удары не поскуплюсь, учти, — заканчивает лично свой разговор Лорелин, круто разворачиваясь на каблуках и покидая помещение. ***
— Иные вопросы имеются? — вновь слышит властный и громкий голос, в очередной раз выводящий из раздумий. И чувствует, как рука рядом поднимается. Это довольно неожиданно, ведь обычно, если быть точнее — в такие моменты, Валериан предпочитает не задавать лишних вопросов. Что вообще заставило его поднять руку? — Как скоро будет назначен новый командор? — с легкой улыбкой интересуется майор. Он не намекает на себя, хотя, стоит отметить, что хотелось бы, он намекает на Окто Бара, который мог бы оказаться на месте Аруна Филитта вполне себе заслуженно. Этот мужчина явно сделал больше хорошего, чем бывший командор. — Не имею представлений, майор, — отрезает генерал, складывая руки за спиной и поворачиваясь к другой части зала, — уверен, что как только найдут достойную замену — так и дадут знать всему агентству. Еще вопросы? Молчание. Продолжительное и какое-то слишком, да, слишком затянутое молчание, по какой-то неизвестной причине заставляющее Лорелин почувствовать себя не в своей тарелке. Она уже молится о быстром окончании совещания. И заранее стыдится своей невнимательности по отношению к сказанному на этом собрании. — Заседание окончено. Можете приступать к своим заданиям, — последняя фраза, которая официально звучит в этом зале, заставляя Лорелин свободно вздохнуть и разжать пальцы, неспешно поднимаясь с места. Осталось как-то более аккуратно разузнать, дали ли им с Валерианом задание, касающееся планеты Кириан. — Валериан? — тихо спрашивает Лорелин, когда почти все удаляются из помещения. Она не привыкла подходить к абсолютно любому вопросу с такой… робостью. Но сейчас это необходимо, в первую очередь для нее самой: — Мы летим на Кириан, я верно понимаю? Валериан разворачивается к девушке и мягко улыбается, увлекая возлюбленную в крепкие и такие нужные им обоим объятия. Прямо как тогда. — Не волнуйся, я не буду препятствовать твоему отдыху в ближайшие часы. Тебе надо выспаться, нам предстоит нелегкая работа, — шепчет мужчина, поглаживая девушку по волосам и глядя куда-то в пустоту. Заволакивающую пустоту.Вместе они — сила. Недостающие части друг для друга. Становятся единым паззлом, когда рядом, когда вместе. И никакие болезни не смогут этому препятствовать.
