Демоны, сиськи, святая вода.

      Иснелег Вех точными движениями сунул сверток в карман проходившего мимо желтокрова. Последний растерянно обернулся на подставной толчок.       Иснелег улыбнулся отбросу и нырнул в толпу на рыночной площади. Сегодня ему достался кузнецкий замасленный, пропекшийся в поту и огне фартук. От рубашки на теле несло солониной, а в толстокожих сапогах хлюпала грязь.       Вех незаметно тронул себя за грудь, убеждаясь в сохранности свитков. На улице невыносимо пекло и Иснелег боялся вымочить древнейший пергамент в собственном поту.       Торговая площадь была заполнена до отказу. Тут, как всегда пахло кукурузой, тухлой рыбой, мясом и укропом. Прилавки ломились от почерневшей картошки и промерзшего салата. В корзинах с рыбой пировали мухи и оводы, рядом в мясе копошились муравьи, и белый червячки высовывали головки, чтобы проверить, не пошел ли дождь.       Иснелег толкнул какого-то раззяву на помидоры, лениво стянул у него кожаный кошель с пояса и скрылся в проулке.       Между деревянными и наштукатуренными домами было еще жарче. Женщины плескали грязную воду и помои прямо на вымощенные камнями улицы. Все это текло в старые трубы по краям тротуаров и бежало вниз в канализацию.       Хольфград просто отвратительно вонял. Крестьянским потом, тухлой едой, лежалыми коврами торговцев с Юга и возможностями. Ставший столицей после пожара Грогтауна он завонял еще сильнее. Открылась пристань, и купцы с Юга и Запада налетели, как мухи на лошадиное дерьмо.       Иснелег раскрыл кошель, выудил два сребреника и, плюнув на неудачную кражу, поплелся дальше. Переулок был узким — в два человека. Но Вех выбрал его именно поэтому. Несмотря на перевалившее за обед солнце, здесь было темновато. В окнах показывались и пропадали лица. Желкровые дети прыгали по камням тротуара босиком.       Когда Иснелег приблизился к ним, дети остановились. Их зрачки облизнули белую кожу Веха почти с завистью. Чернокнижник усмехнулся им прямо в лицо, откинув за спину мешавшие волосы.       Дети возмущенно переглянулись и один смелый малый все же выступил вперед и, сплюнув, выругался, как отборный матрос.       — Что уставился? Пшел прочь, нечисть. — Кинул напоследок он и высокомерно задрал безволосую голову. Остальные желтокровые столпились за его спиной, неуверенно пялясь на Иснелега Веха.       — Я всего лишь маг, желтокров. — Иснелег провел пальцами по воздуху, выпуская из пальцев черный дым. Дети с ужасом отшатнулись назад.       — Не… Не смей колдовать! Я доложу Трубам!       — Они не слушают таких отбросов, как вы. — Вех лениво вздохнул, выудил из кармана серебреники и кинул их желтокровым. Дети посмотрели на своего маленького главаря и кинулись к монетам, переругиваясь на диалекте отбросов. Но выскочка не сошел со своего пьедестала, он все так же нагло пялился на Иснелега.       Вех инстинктивно почесал свитки на груди и выудил пальцем из воздуха полосу синего тумана. Полоска как живая свернулась в тонкую змейку, заискрился воздух вокруг и Иснелег Вех захохотал.       Дети зашептались и, не дожидаясь согласия их маленького предводителя, разбежались. Но парень все еще стоял и смотрел на Веха. При виде магии не один нерв на его лице не дернулся, и только широкие круглые глаза поблескивали.       Иснелег Вех тыкнул пальцем в мальчишку, и туман, как послушный пес, кинулся к нему. Возле самого лица желтокрова он обрел форму черной креветки и упал к ногам парнишки.       Тот опустил голову, с улыбкой посмотрел на креветку и раскрыл рот, чтобы что-то сказать. Тут же его язык вывалился наружу, и из горла брызнула желтая кровь вперемешку с черной рвотой. Мальчишка согнулся пополам, упав на колени перед креветкой.       Дети желтокровов с криками кинулись бежать.       Иснелег Вех хохотал, как безумец. Давненько у него не выдавалось такого хорошего дня. Он медленно направился к перекрестку со статуей сидящего на коленях Бога, словно и не хотел увидеть продолжения.       Ребенок на камнях задыхался, его лихорадило и рвало тяжелым воздухом. Тело выгибалось в разные стороны, из ушей бежала желтовато-оранжевая кровь. Наконец мальчик не выдержал — его шея изогнулась под невозможным углом — и он упал ничком.       Иснелег даже внутренне содрогнулся. Несмотря на многолетнюю практику, он все еще не мог переносить вида сломанных людей без смущения. В такие моменты ему часто хотелось встать на колени и молится богу или богам. Просто молится, чтобы перестать чувствовать эту грязь на душе.       Но как говорила Старуха Ио — он отдал душу демонам.       Голова мальчика повернулась к нему. Круглые глаза заволокло мраком и они перестали быть похожими на настоящие. Вех откинул противные мысли и продолжил следить за креветкой.       Маленькая тварь зашевелилась, выпустила когти и поползла к телу. Креветка больше походила на слизняка, но панцирь отсвечивал синим. Наконец она доползла до тела, забралась на руку, покрыв ее прозрачной слизью, и двинулась выше.       Креветка обогнула ухо, спустилась к носу парнишки и забралась к нему прямо в раскрытый глаз. Из слезного озера струйкой потекла кровь, попадая в нос и раскрытые губы. Иснелег Вех усмехнулся, наблюдая эту картину.       Медленно в глазу разгорелась красная радужка. Тело мальчика взмыло в воздух, раскинув руки в разные стороны. Тяжелая речь повалила с кровавых губ желтокрова.       — Че-ем обязан, Че-ернокнижник Ве-ех? — глубокий и мрачный голос окутал Иснелега подобно вате. На лбу Веха выступил пот, но Чернокнижник его не тронул.       — Ты можешь быть свободен, если уничтожишь этот квартал желтокровов.       Губы мальчишки скривились в ужасной усмешке.       — Буде-ет сделано, мой господин.       Живот мальчишки с хлюпом лопнул. Из его маленького тела полезли тысячи длинных лап с когтями на концах. Наконец тельце не выдержало и разлетелось на части, залив кровью и кишками близстоящий дом.       Огромный демон, похожий на колючий клубок, рос и ширился, упираясь лапами в камни улиц. Послышались крики и ржание перепуганных лошадей.       Вех свободно вдохнул и выдохнул, расправил плечи и с улыбкой двинулся к перекрестку. Там бушевала паника, люди и желтокровы метались в разные стороны, топча друг друга. Иснелег нырнул в толпу, как в море. И поплыл подобно рыбе к переулку Дельцов, где всегда была открыта таверна «Строителей».       — Что это там? — спросил кто-то рядом.       — Говорят, сам Иснелег Вех здесь… — прошептали в ответ. Одна женщина истошно заверещала, и Чернокнижник раззявил рот, как отожравшийся кот. Толпа вынесла его на берег у самой таверны.       Мимо бежали трубы, переругиваясь и звеня мечами. Глупые, что могли сделать эти слабые стражники и против Демона со Второго Круга? Один из труб кинул другому:       — Где Инквизиторы?       — Щенки, не ваше дело! Живо за оружие, гибнут желтокровы! — начальник городских труб, щелкнул кнутом обоих стражников и повернул голову к Иснелегу Веху. Его конь заржал и встал на дыбы. — Шевелись, дерьмо собачье.       Он сплюнул прямо в ноги Веху и, натянув уздечку, рванул с конем к кварталу с демоном.             Иснелег пожал плечами и выпустил из пальца в скакавшего начальника зеленую стрелу. Она впилась наезднику прямо в незащищенную броней шею, и тот повалился замертво. Иснелег вытер руки о штаны.       Оказавшись перед таверной, Чернокнижник вбежал по ступеням и дернул за ручку тяжелую дубовую дверь. Она скрипнула, но не поддалась. Вех расстроено проглотил слюну.       -Эй! — послышалось за спиной. — Эй, ты, возле таверны!       Чернокнижник устало закатил глаза и обернулся на зов. К нему через толпу продирался огромный толстый стражник, сильно смахивающий на медведя. Объемными руками он расталкивал толпу и поминутно убирал клочковатые волосы с плоского носа-картошки.       Когда он, наконец, выполз из толпы, то согнулся пополам, хватая ртом воздух. Отдышавшись, медведь вытащил из кармана грязный платок, вытер потное лицо и уставился на Иснелега Веха.       — Ты, что, дурень, творишь? — спросил он, пытаясь хмурить брови. Но вместо серьезности на его лице вырисовывалось только замешательство.       Иснелег Вех, великий и самый могущественный Чернокнижник своего столетия, темный маг и заклинатель демонов, смерть желтокровов и убийца детей, придал своему лицу вид полнейшего деревенского идиота и растерянно почесал бороду.       — А чего-енто я дурень, батька? — дряблые щеки медведя задрожали, поглощая глазки-щелки. Лицо его покрылось красными пятнами, — кажется, он не любил деревенских идиотов.       — А, ну пошел отсюда, придурок! Сказано вам — дерьму желтокровому — разойтись по домам! А он в таверну лезет! Ть-фу! — от злости он даже сплюнул в сторону.       Иснелег Вех усмехнулся в бороду и склонил голову в знак уважения.       — Прости-уж, батька, я и не знал-то. Денечек у меня, значит, выдался без наковальни да стали, ну что ж, — Иснелег вальяжно оперся на перила. — Подумал я, почему бы и не сходить в таверну? Пива попить, баб полюбить, да трубам лица побить?       Губы медведя изогнулись и он, стянув с пояса шипастую дубину, кинулся прямо на Иснелега Веха. Чернокнижник указательным пальцем прочертил в воздухе черту и медведь, не добежав, споткнулся.       Дубина оказалась пред самым лицом Иснелега Веха и он, схватив ее конец, с силой швырнул в сторону. Медведь дернулся следом за ней и, схватив Иснелега за бороду, напоролся на деревянные перила.       Чернокнижник с разочарованием потер свой гладкий подбородок.       — Ты оторвал мою самую любимую бороду, медвежонок. — Вех с силой пнул стражника и тот полетел вместе с чертовыми перилами вниз, прямо на свою дубину.       — Эй! — закричал еще кто-то. — Эй, смотрите! Я видел, он колдовал! Это он!       — Чернокнижник! — послышалось с другой стороны.       — Держите его!       Заверещала близстоявшая баба и груди ее бешено затряслись. Вех скинул надоевшую полоску ткани с волос, стянул тяжелый вонючий фартук и прыгнул следом за мертвым стражником. Его рыхлое тело почти до щиколоток приняло сапоги Иснелега. Чернокнижник с отвращением проследил за появившейся лужицей крови на камнях.       — Иснелег Вех, именем Господа Бога… — заорал бегущий прямо на него молодой Инквизитор.       — В задницу Бога! — и Чернокнижник кинулся бежать.       Верещавшая баба все еще верещала и Вех, недолго думая, щипнул ее за круглые груди. На секунду она перестала орать. Глаза ее расширились так, что забрали добрую половину лица.       — Классные сиськи, пришли мне голубя!       Он кинулся в проулок, краем глаза замечая четверых стражников слева и Инквизитора с лысой головой и большим деревянным крестом справа. Священник махал им, как хреном перед монашками.       Вех захохотал, глядя на его красное лицо и дергающийся туда-сюда живот. Чернокнижник остановился и развернулся, сталкиваясь лицом к лицу с врагом.       — Дотра Скари Моейра! — Иснелег скрестил пальцы правой и левой руки, соорудив подобие рамки, и выпустил из пальцев хренову тучу искр. Любимая книга Веха — «Мелкие демоны плоти», ее он знал наизусть с пеленок.       Искры нерешительно болтнулись в воздухе и кинулись к стражникам. Вероятно решив, что, чем больше, тем лучше. Вех был не против.       На подходе был Инквизитор справа и Вех, рассеяно наблюдая за бившимися в конвульсиях и разлагающихся заживо стражниках, стал чертить руну Огня в воздухе.       — Именем… — зарекнулся Инквизитор. Он явно был небольшого ранга, потому что думал, что мог остановить Иснелега Веха своим любимым богом.       — Да-да, я помню! — крикнул в ответ Вех, дотрагиваясь пальцами до углов руны и шепча Запретное заклинание. Иероглиф щелкнул, обрел объем и вспыхнул.       Руна разгорелась огнем такой силы, что иссох воздух. Шар покрутился на месте и кинулся на честного Инквизитора, намериваясь проглотить его прямиком в ад. Руна вспышкой изрыгнула огонь и расширилась настолько, что задевала углами дома, отчего они тут же воспламенялись.       Инквизитор что-то закричал на церковно-славянском и выставил свой крест вперед. Руна раскрыла пасть, чтобы сжечь врага своего хозяина, — Иснелег, заметив страх на лице Инквизитора загоготал, как идиот — огонь обошел крест вокруг и, клацнув, стих.       Улыбка Веха сползла вниз. Единственное, чем утешилась его душа тем, что стражники успокоились не с миром. Они лежали друг на друге, словно слипшиеся, и из их плоти торчали толстые белые черви. Несло дерьмом.       Из дыма, совсем рядом, вынырнул второй молоденький Инквизитор. Он переглянулся с лысым монахом и кинулся на Иснелега.       — Святое дерьмо! — выругался Вех, загибая пальцы для следующей атаки. Свитки жгли ему грудь, чувствуя мощную черную магию.       — Именем Господа Бога, Иснелег Вех, остановись! — заорал молодой Инквизитор и плеснул святой водой в Веха. Чернокнижник загородился руками.       — Это меня не остановит! — захохотал он и кинулся бежать. Медленно на его запястьях вырисовывались порезы. Рукава рубашки покрылись красными пятнами.       Невдалеке он заметил телегу с капустой. В мгновение ока вспыхнул план в голове Чернокнижника, и он прибавил ходу. Шаг. Еще один. И Иснелег Вех оказался в телеге, давя сапогами капусту.       — Именем Вашего Бога, — язык жгло от слов, но Иснелег не собирался останавливаться. Он подхватил один из кочанов капусты. — Остановитесь!       Святые защитники, боязливо переглянувшись, остановились. Иснелег усмехнулся и, проглотив кровь, скопившуюся во рту, направил на капусту безымянный и большой палец.       Чернокнижник зашептал проклятие Голема, но что-то явно пошло не так и вместо магии из пальцев Веха брызнула вода.       Иснелег повернул голову к Инквизиторам и, очаровательно улыбнувшись, кинул капусту им прямо к ногам.       — Ловите!       Кочан разлетелся листьями на дороге, заставив Святых защитников вздрогнуть. И пока они соображали, что собственно происходит, Иснелег выпрыгнул из телеги и бросился бежать к концу проулка.       Поймали, как мальчишку, на святую воду. Иснелег Вех злился на себя, но от невозможности магии ему становилось только веселее. Кровь его горела в венах и стучала в ушах, сердце выпрыгивало из груди и тащило за собой свитки — лишь бы они не намокли от пота. Из-за стершихся подошв Чернокнижник бежал почти босиком, — явно будут мозоли.       — Мы тебя поймали! — заорал лысый, кидая в него заостренный на одном конце крест.       Иснелег был возле перекрестка, как вдруг из одного из поворотов вырулила повозка, забитая донельзя мешками, кошелями и связками. Вех улыбнулся и нырнул под нее. Боком он случайно зацепился за последнее колесо и отругал себя за потерю формы.       Крест просвистел над его головой и впился в один из мешков. Из него тут же посыпалось пшено. Инквизиторы заматерились молитвами и побежали вокруг остановившейся повозки.       Честный крестьян и его лошадь переглянулись и, наверное, перекрестились. А пшено все еще сыпалось на грязную улицу.       — Тебе не скрыться от Бога, Чернокнижник! — в конце поворота вместо выхода показались еще трое Инквизиторов. Все они были, как на подбор с тонзурами и в мешковатых платьях. Младшие саны, они бы его не остановили. Но Иснелег был без магии.       Сейчас это больше походило на пресс, чем на охоту на лис. Вех не хотел быть сплющенным, как старый молитвослов, поэтому кинулся прямо в бочки с солониной и, растолкав их, пустил вниз по улице. Они покатились прямо к лысому и молодому, выплевывая куски мяса на камни.       За бочками оказался канализационный люк. Иснелег Вех, недолго думая, вытянул из кармана припасенный на край Туман.       — Какое презрение в ваших взглядах, господа. Я разочарована, моя честь оскорблена. — Чернокнижник бросил сгусток Тумана на дорогу, и все покрыла густая, похожая на кисель завеса.       Иснелег Вех скрылся в канализации, прижимая кровавившие руки к груди.