Наше ложе из алых роз

POV Капитан Немо.       Половину сегодняшней ночи пришлось посвятить составлению и вычислению точного курса "Наутилуса", продолжавшего своё кругосветное путешествие в глубинах морей. Не так давно мы пересекли экватор и продвигались теперь всё дальше и дальше на юг. Поначалу в моих планах было обогнуть восточное побережье Новой Гвинеи и пройти в Индийский океан Торресовым проливом, ибо сердце моё вновь затосковало по родным берегам; однако чуть позже я изменил прежнее направление, рассудив, что теперь показывать господину Аронаксу жемчужный промысел ещё рано - до сезона ловли оставалось около двух месяцев. За это время наш корабль мог покрыть расстояние в более чем 30 000 морских миль или около семи с половиной лье - цифры достаточно порядочные для того, чтобы задуматься о возможности иного маршрута через жаркий пояс Земли. В конечном итоге выбор пал на море Фиджи с его богатым материалом для научного изучения и, впоследствии, Тасманово море - прямую дорогу к антарктическим широтам.       Как бы то ни было, сон в четыре часа едва ли удовлетворил мой организм, потому пробуждению я обязан исключительно трезвону электрического звонка, разогнавшему дымку забвения. Очевидно, меня оповещали о прибытии в заданную точку курса, но куда - сонное сознание напомнило не сразу. Покуда утренние процедуры окончились и мой внешний вид снова стал соответствовать командиру подводной лодки, я вспомнил: это архипелаг Фиджи, отправляться к берегам которого приказано мною ещё на ночной вахте.       Только я взял секстан и собрался убедиться в точности своих расчётов, через двери каюты просочился отголосок цветочного аромата. А профессор времени не теряет! Что ж, значит, сегодня на палубе у меня будет компания. Впрочем, весьма кстати.       - Доброго утра, господин Аронакс. Как Вам спалось? - вопреки обыкновению я решил поздороваться. Хочется порой вспомнить светский этикет из земного прошлого. Кажется, всё это было так давно...       - Спасибо, недурно, - он обернулся и оглядел меня. - А вот Вы, вижу, отказали себе в удовольствии понежиться в кровати лишних пару часов.       Всё-таки заметил. Даже холодная вода не смогла снять следы недосыпания до конца.       - Обязанности командира, господин профессор. Вчера вечером возникли некоторые поправки в курсе судна; пришлось кардинально изменить маршрут нашего плавания.       - Какие-нибудь проблемы?       - Нет, скорее, смена культурной программы. Плюс, необходимые меры предосторожности: "Наутилус" имеет значительную осадку, а Вы наверняка слыхали о рифах и мелях Торресова пролива.       - Да, приходилось.       - Собственно, поэтому я могу позволить себе и не выспаться одну ночь. Вам на этот счёт повезло: Вы работаете здесь в любое время, как выспитесь. Хотя вообще-то Вы и так вправе не работать, но круг Ваших занятий, на удивление, отличен от общепринятых.       Аронакс перехватил ход моих мыслей и отрицательно покачал головой.       - Да, капитан, я омега, но это вовсе не делает меня неспособным работать по своей профессии. Там, откуда я родом, это допустимо, хотя и не приветствуется.       Похоже, его задел такой поворот разговора.       - Прошу прощения, господин профессор. Просто там, откуда я родом, это исключительная редкость, и мне никак не удаётся к Вам привыкнуть. Признаться, уловив запах омеги в нашу первую встречу, я подумал Вы лжёте, рассказывая о себе.       Француз неопределённо повёл плечами и откинул голову назад, наслаждаясь утренним бризом. Вероятно, его тяготило воспоминание о днях, когда его судьба навеки оказалась связана с подводным кораблём, так что я поспешил перевести тему разговора.       - Как Вы находите острова Фиджи, мсье? Мы идём достаточно близко к ним.       Поднеся трубу к глазам, он некоторое время разглядывал их.       - Райское, должно быть, местечко, капитан - море, пальмы, песчаные пляжи... Хотя и называется странно.       - Не обманитесь красивой картинкой, профессор. Здешние коренные жители издревле славились как хорошие воины и жестокие каннибалы. Что до названия... Если память мне не изменяет, название Фиджи происходит от искажённого названия главного острова архипелага, Вити-Леву. Также, на одном из местных наречий - тонганском - "Вити" звучит как "Фиси". Окончательную поправку внёс Джеймс Кук, обозначив эту группу островов на карте как Fiji. Несмотря на то, что архипелаг был открыт ещё в 1642 году Абелем Тасманом, прошло более полутора столетий, прежде чем первые европейцы поселились на этих берегах. Сначала это были беглые каторжники, торговцы, матросы с потерпевших крушение кораблей. Затем пришли миссионеры. С недавних пор англичане используют эту маленькую островную колонию для выращивания хлопчатника и сахарного тростника.       - Пусть так, - с ноткой упрямства заявил Аронакс. - Но Вы не станете отрицать, что здесь очень красиво!       - Что ж, не стану. Тут тепло, приятно и эстетично. Самое подходящее место, чтобы погреться вволю перед нашим новым путешествием в неизведанное. Если повезёт, скоро у нас с Вами появится уникальный материал для исследований. Как раз по Вашей специальности.       - Буду рад. Однако сейчас прошу меня извинить: я ещё не завтракал, а режим диктует свои условия. До встречи, капитан Немо.       Перед самым уходом я тронул коллегу за плечо и сказал:       - Вы умны, господин Аронакс, и недаром имеете степень профессора, но позвольте спросить одну вещь. Почему Вы решили заниматься именно естественной историей?       - О, боюсь, здесь не будет рассказа о бесконечных метаниях и долгом самоопределении, капитан Немо, - грустно улыбнулся тот. - Лишь естественная природа омеги. И любовь, - добавил он, прощаясь и спускаясь вниз.       Я не стал догонять или удерживать его, ограничась дежурным прощанием и крепко задумавшись. Любовь, получается... Что ж, это многое объясняет, но всё же...       В этот момент на палубу поднялись товарищи профессора, оживлённо беседуя о чём-то. Обыкновенно я не разговаривал с ними, предпочитая общество Аронакса, но сегодня явно не самый обычный день.       - Господин капитан, - удивлённо констатировал помощник Аронакса. - А где же сам господин профессор?       - Профессор ушёл к себе две минуты назад. Кажется, сейчас он не настроен на долгие беседы.       - Думаю, это зависит от собеседника, - насмешливо провочал Ленд, недвусмысленно окинув меня взглядом.       Вот уж не предполагал, что этот альфа способен думать!       - Мистер Ленд, - мой тон, к счастью, смог остаться невозмутимым, - Я отнюдь не считаю себя недостойным общества мсье Аронакса. Однако темы, всплывающие в разговоре, не всегда оправдывают наши ожидания, и это совершенно не означает полного разлада. Единичный выстрел из пушки не разносит крепость до основания; так же и с людьми.       Канадец, ни капли не переубеждённый, отвернулся, презрительно фыркнув. Консель, напротив, подошёл ближе ко мне. Прожив с Аронаксом столько лет, он был, пожалуй, единственным, кто понимал его причуды с полуслова, несмотря на то, что являлся обычной бетой.       - Извините моё любопытство, но вы говорили о любви, верно?       - Можно и так сказать.       - Это единственное, что Их честь не любит вспоминать. Видите ли, - он перешёл на доверительный шёпот, - Не у всех удачно складывается личная жизнь. Счастливый омега никогда не выбрал бы путь скитальца. Прошу, не мучайте его расспросами об этом.       Я кивнул, всё же не совсем понимая, о чём говорит помощник профессора. Со временем эта тайна, несомненно, раскроется, но сейчас лучше не бередить прошлое. Одно осталось предельно ясно: поведение Аронакса нетипично для своего пола, и неспроста. Конец POV капитана Немо. POV Пьер Аронакс.       "Наутилус" продолжал идти на юго-юго-восток с прежней скоростью, оставив архипелаг Фиджи позади. Последние два дня я не видел капитана Немо, но утром 30 декабря на столе в моей каюте обнаружилась записка следующего содержания:

"Господину профессору Аронаксу. На борту "Наутилуса"

30 декабря 1867 года.

Капитан Немо приглашает профессора Аронакса совместно исследовать разлом дна в восточной части моря Фиджи, а также глубоководный желоб Тонга к северу от Новой Зеландии. Если господин профессор согласен, встреча состоится в 10 часов утра текущего числа в салоне "Наутилуса".

Капитан Немо"

      Ещё раз просмотрев записку, я убедился, что иногда командир корабля слишком подражает официальному стилю обращения, в чём несколько напоминает Конселя. Впрочем, это никак не влияет на сами беседы с ним. Десять часов... Взгляд упал на электрический циферблат - теперь половина девятого.       Завтрак из ломтиков голотурий и запечёного филе трески удался на славу, и в урочное время мы с Немо стояли у открытых ставней иллюминатора, наблюдая за погружением судна.       - А что, профессор, случалось ли Вам изучать придонную фауну подводных разломов?       - Пока ещё нет. Животный мир глубоководной зоны океана - непочатый край для исследований учёных-маринистов, но в настоящее время нет достаточно развитых технологий и аппаратов для восполнения этих белых пятен. Кроме Вашего корабля, разумеется.       - Что же, тогда, считайте, Вам повезло: сейчас мы практически достигли края бездны, и вскоре сокрытое там предстанет перед нашими глазами.       - С Вами всё подчас кажется простым.       - Именно. Иногда это ужасно надоедает.       - Простите? - уж чего-чего, а такой фразы я от него не ждал.       Тот вздохнул и пояснил:       - Сложность задачи увеличивает её ценность и интерес к ней.       - Разве в Вашей жизни недостаёт азарта? Ах, ну, Вы же альфа - значит, это естественно.       Самое время вернуть его утренние претензии ко мне!       Капитан однако ж не стал возражать.       - Альфы по-разному воспринимают азарт, господин Аронакс. Например, для Вашего друга гарпунёра нет ничего более захватывающего, чем китовая охота; другие не представляют себя без стрельбы или фехтования; третьи - без потасовок в пабе и так далее.       - А Вы?       - Мне доставляет истинное удовольствие ставить перед собой немыслимые, на первый взгляд, задачи, выстраивать стратегию и добиваться своего, минуя все преграды и трудности на пути. Поистине, ощущение достигнутой цели, когда разум ликует, а сердце громко бьётся в груди, чувствуя великолепную победу - самое счастливое из всех существующих!       Тем временем, мощный прожекторный луч высветил внизу дно, рассечённое надвое большой трещиной.       - Вот и ещё одно достижение. Взгляните, профессор, на этот разлом. Литосферные плиты здесь сходятся и давят друг на друга. Но поскольку одна из них - Индо-Австралийская - превосходит другую - Тихоокеанскую - по толщине, последней приходится подныривать под соперницу, образуя разлом в земной коре.       - Поразительно видеть это своими глазами, капитан! Но разрешите спросить, чем обосновывается большая толщина Индо-Автралийской плиты?       - Как и любая материковая плита она имеет в строении обширный гранитный слой помимо базальтового, тогда как океанические плиты похвастаться этим не могут. Если бы силы давления были равны, их края бы смялись в складки и в этом месте взошла гряда вулканов. Это естественный процесс горообразования.       - Стало быть, чем сильнее плиты сталкиваются и давят друг на друга, тем выше поднимаются горы?       - Верно. Самое мощное подобное столкновение на Земле произошло много миллионов лет назад, когда полуостров Индостан откололся от канадской части Гондваны и, проплыв через весь океан, присоединился к будущей Азии. Давление двух материковых плит оказалось столь сильным, что взошли Гималаи.       - И, если не ошибаюсь, продолжают расти, прибавляя чуть меньше дюйма в год. Эх, не состоялось у Канады и Индии континентальное соседство! - пошутил я, притворно вздохнув от досады.       На удивление, Немо даже передёрнуло.       - Да Боже упаси! - встряхнулся он. - Мне не приходилось иметь дело с канадцами, исключая мистера Ленда, и судя по нему, никогда не захочется... - будто одёрнув себя, капитан добавил: - Так что может и к лучшему, что у них так мало соседей. Ну, как Вы отнесётесь к небольшой описи животного мира этого желоба?       Я взялся за перо и придвинулся ближе к стеклу, приготовившись записывать и зарисовывать организмы, пока капитан Немо вдохновенно рассказывал о глубоководных сообществах.       - Как Вы знаете, господин профессор, - говорил он, - Жизнь в глубинах океана сосредоточена в основном на склонах подводных вулканов и вблизи них. Извергающийся вулкан согревает холодные глубинные воды и снабжает минеральными веществами популяции бактерий, кормящих других, более крупных животных. Часто причиной высокой продуктивности подводных разломов становятся сочащиеся из расщелин земной коры серные источники, обеспечивающие этих бактерий пищей. Сами же бактерии служат кормом для здешних фильтрующих организмов: двустворчатых моллюсков, актиний, губок.       За окном чернел совершенный мрак, разгонявшийся лишь яркими всполохами прожектора "Наутилуса", который то и дело высвечивал в толще вод очертания и щупальца морских головоногих.       - Самые занятные из головоногих моллюсков, на мой взгляд, кальмары, - произнёс я, заметив одного из их представителей в свете электрических искр. - Природа замечательно научила их сочетать свою высокую скорость с поразительной точностью движений и хитростью.       - И великолепным вкусом, - улыбнулся капитан. - Но насчёт скорости, Вы правы, хотя не все представители этого рода пользуются ей: мне доводилось видеть на глубине ниже трёх с половиной миль один необычный вид кальмара, совершенно не растрачивающий энергию на передвижение! Представьте себе, он просто зависал в воде, как поплавок, и, когда его огромные глаза улавливали свет от фосфоресцирующей добычи, резко выбрасывал конечности с присосками и притягивал жертву к себе.       - Остроумный способ охоты.       - Подобно ему, аналогичным приёмом пользуются и другие головоногие. Глядите, одно из них сейчас за стеклом.       Я перевёл взгляд и увидел в нескольких футах от иллюминатора крошечную, в ладонь длиной, каракатицу рода сепиолид.       - Это же тихоокеанская россия - самая крупная из своих сородичей. Её раковина почти также закручена, как у наутилусов, но находится не снаружи, а под мантией.       - Верно. Это так называемый "моллюск наизнанку".       Я продолжал рисовать пейзаж со всеми его обитателями и вдруг заметил одну интересную особенность.       - Капитан, скажите, а почему столь многие животные здесь имеют красный цвет?       - Долгое время для меня это было загадкой, но не так давно я провёл наблюдения и, если угодно, ознакомлю Вас с полученным выводом.       Он указал на колонию алых морских ежей, густо покрывавших серую поверхность близлежащих камней, и сказал:       - Приглядитесь внимательно к тем, кто плавает вокруг них.       С минуту я вглядывался в бойко и, кажется, бесстрашно снующих рядом гребневиков, светящихся корнемедуз и глубоководных креветок сергестесов, как вдруг меня осенило!       - Они попросту не видят своего хищника!       - Очевидно, так. Красный цвет не виден при биолюминесцентном освещении - единственно возможном освещении на этих глубинах. Предусмотрительная природа позаботилась о важном преимуществе этих неповоротливых, медлительных существ: им не нужно догонять или затаиваться в ожидании добычи. Они всего лишь хватают её тогда, когда захотят, ибо жертва беспечно не замечает их. Ну вот, уже...       Один из сергестесов беспомощно размахивал ножками, попав в плен к проголодавшемуся алому ежу. Мы молча смотрели на его жалкие попытки вырваться, заранее предугадав его поражение.       - Это жизнь, господин Аронакс. - произнёс наконец капитан Немо. - А в жизни всегда есть место проигрышу для слишком самонадеянных. Идёмте, не будем мешать животному обедать. Нам тоже, к слову, скоро надо будет это сделать.       Он снова нажал на кнопку и закрыл створки иллюминатора, быстро хватаясь за встроенные металлические поручни, призывая последовать его примеру, но то ли руку от долгих записей слегка свело, то ли очарованный секретами глубины я поздно расслышал совет, мои пальцы успели только коснуться холодного металла, как меня свалило на пол от резкого скачка судна вверх. Почти свалило. Одной рукой капитан успел схватить моё плечо и с усилием удержать в вертикальном положении.       Через пару мгновений "Наутилус" как ни в чём не бывало вынырнул на поверхность.       Ещё несколько минут, и результаты исследования вместе с показаниями приборов, занесенные отныне в специальный раздел тетради, были пересмотрены и проверены. Я легонько подул на чернила, подсушивая их, и откинулся на мягкий диван. Немо неожиданно присел рядом.       - Вас не утомила наша научная работа, господин Аронакс? - вкрадчиво спросил он, обводя мою позу испытующим взглядом.       - Самую малость. Я люблю науку. В противном случае, стал бы я продолжать заниматься ею всю жизнь!       Разговор снова уходил в нежелательную сторону, и я умолк. Капитан также молчал: лицо его приобрело сосредоточенное, чуть нахмуренное выражение, появлявшееся, как правило в часы напряжённого раздумья. И он по-прежнему не отводил от меня своих бездонных глаз, точно какая-то навязчивая мысль не давала ему покоя, настойчиво ища подтверждения! Наконец, тишина была разорвана:       - Ваш возлюбленный занимался биологией, не так ли? Поэтому Вы решили ему подражать.       - Что? - каверзность вопроса вырвала меня из оцепенения.       - Вы говорили, что изначальной причиной Вашего интереса к этой науке стала любовь, вот я и предположил, что...       - Да, это так! - не стоило ему тревожить старые раны. И меня тоже чёрт дёрнул упомянуть об этом: от его проницательности ничего не скроешь! - Но если бы дело ограничилось только чувствами, исчез бы смысл продолжать свою работу после... всего, что впоследствии подбросила мне судьба!       Кивнув и сухо попрощавшись, я быстрым шагом ушёл к себе. Конец POV Пьера Аронакса. POV Капитан Немо.       Несмотря на то, что последние дни уходящего года ознаменовались небольшим разладом меж нами с Аронаксом, плавание продолжалось прежними темпами. Погода исправно радовала своей безмятежностью - лето здесь, в Южном полушарии, вступило в полную силу в начале января. Возможно, первые дни 1868-го выдались довольно душными на суше, но мы, находясь посреди океана, испытывали на себе его неизменное влияние и, как особый подарок, свежие бризы.       Однако, едва "Наутилус" пересёк границу Тасманова моря, режим несколько изменился. По моему приказу, субмарина поднималась на поверхность лишь глубокой ночью и только для того, чтоб обновить запас воздуха. Для полной безопасности судно двигалось точно по середине моря, на приблизительно равном расстоянии от архипелага Новой Зеландии и восточной оконечности Австралии. Не сказать, что я опасался, но непосредственная близость двух колоний Британской империи в разы увеличивала вероятность встречи с моими давними врагами, а, учитывая, к тому же, что этим водным путём обычно перевозят множество каторжников, некоторым из которых удаётся бежать, захватив корабли, нетрудно представить, какая приятнейшая компания может встретиться на нашем пути. А лишний раз афишировать своё присутствие в местных водах и вовсе нецелесообразно.       Шестого января я встретил в салоне Аронакса. Со дня нашей последней встречи, окончившейся так неудачно, прошло чуть больше недели, и я надеялся, что его дурное настроение уже осталось позади. Я много размышлял о том, какие потрясения имели место в судьбе этого человека. Не был ли он одним из тех брошенных омег, что вынуждены доживать свой век в одиночестве и бесчестье? Или он изначально не мог составить достойную партию избраннику в силу их различного круга и достатка? Или же он, по трагическому стечению обстоятельств, просто был бесплоден и не годился для создания семьи? Любые гипотезы имели место быть, а ранимость его в этом деликатном вопросе лишь безоговорочно подтверждала их. Я не хотел тревожить его уединения, но был опережён:       - Куда мы плывём нынче, капитан? - голос абсолютно спокойный, без тени эмоций. Так несвойственно ему...       - К югу, мсье Аронакс. Чем скорее "Наутилус" выйдет к Австрало-Антарктическому поднятию, тем лучше. Через несколько дней, самое большее, мы окажемся на течении Западных Ветров, а там посмотрим. Возможно, для Вас дальнейшее станет сюрпризом.       - Я не против сюрпризов. Приятных, естественно, - улыбнувшись, произнёс тот и обстановка сразу разрядилась.       Мы проговорили ни о чём ещё четверть часа, после чего я нанёс на карту новое местоположение и удалился.       История эта вполне могла обойтись без приключений, но на всё в жизни воля случая. А ему было угодно распорядиться совершенно иначе.       Вечером 9 января по пути в свою каюту, я стал невольным свидетелем неприятного разговора. Спорили двое, и нетрудно догадаться, кто. Вернее, спорил тут канадец, а Аронакс всеми силами старался сохранять выдержку и успокоить его.       - ...Какие ещё "сюрпризы", господин профессор? Течение Западных Ветров бурное и опасное, а уж плыть дальше него на юг совсем безумие! Ваш капитан Немо окончательно лишился рассудка со своей самонадеянностью!       - Полноте, друг мой, - устало отмахивался француз, очевидно, давно уставший от претензий товарища. - Нам неведомо, собирается ли капитан плыть южнее течения; незачем заранее обвинять его. К тому же храбрость его оправдана возможностями такого удивительного корабля. "Наутилус" - настоящее чудо инженерной мысли; он пройдёт невредимым там, где все остальные корабли погибнут, и без труда выстоит даже в самый жестокий шторм.       Каждое его слово подобно бальзаму на душу. Как прекрасно чувствовать искреннюю веру людей в твоё любимое творение! Замечательный настрой разрушила последующая реплика гарпунёра:       - Вы считаете, он храбр, Ваш Немо, но ответьте тогда, почему он так старается избежать входа в пролив, когда у него есть такая возможность?       - Не мне судить о причинах его действий, Нед, - профессор в изнеможении потёр виски, желая, кажется, сейчас провалиться сквозь пол, подальше от назойливого соседа. - Я считаю это мерой безопасности: шельф поблизости довольно мелкий, а субмарина - весьма габаритное судно.       - Не верю, что это главная причина, - от вызывающих слов Ленда меня прошибло током. Этот разгорячённый "джентльмен" совершенно не видит границы между спором и бранью! - Мы же не знаем его прошлого. Может, он просто боится идти вблизи обитаемой суши, а вся его мизантропия и ненависть - не более, чем страх, что его поймают и отправят в специализированное казённое заведение. Или чего похуже.       - Не говорите так! Капитан Немо - великий гений. Да, он странный человек, но не трус и тем более не умалишённый!       Ну, что за порядки: омега вынужден терпеть скандал и защищать альфу перед другим альфой - куда катится мир! Пора поставить этого выскочку на место.       Мои резкие и быстрые шаги гулко отдались в просторе салона. Не обращая внимания на изумлённый вскрик Аронакса, я прожёг Ленда самым ледяным взглядом, холодно заявив:       - Нужно иметь большую наглость, чтобы назвать меня трусом, мистер Ленд. Но раз уж Вы отважились на это нахальство, я принимаю вызов. Вам недостаёт материковых мелководий? В таком случае завтра же днём мы пройдём между Австралией и Тасманией через Бассов пролив заместо нынешнего курса. И после этого Вы больше не посмеете оскорблять меня беспочвенными обвинениями! Конец POV капитана Немо. POV Пьер Аронакс.       Не могу поверить, что наш разговор с Недом раскрыт! Эта ссора должна была остаться в секрете, и меньше всего хотелось доставить такое беспокойство капитану Немо. Все здравые мысли указывали на то, что нужно придерживаться избранного пути: Немо и сам недавно говорил об этом. Но сейчас переубеждать его было полностью абсурдной и бесполезной задачей - я видел зажёгшийся огонь в его глазах, видел, как он принял опасный маршрут меж двух населённых земель за вызов самому себе, как его внутренний стратег проникся азартом игры и уже строил чёткий план действий - теперь поздно просить его отказаться. Более того, он может счесть мою просьбу за неверие в его способности, а учитывая, что на кону вопрос его чести и смелости... Нет, бесполезно...       Тяжесть на сердце не оставляла меня в покое. Всю ночь я проворочался с боку на бок, забываясь, самое большее, на пару часов подряд. Но даже в эти минуты отдыха спокойствие не приходило: мне мерещились всяческие опасности незапланированной авантюры, реальные, и надуманные, и каждый раз короткий вскрик вырывал меня из душащих, прочных сетей кошмара обратно в тёмную каюту корабля.       В последний раз вынырнув на поверхность действительности, я неожиданно нащупал на слегка смятой простыне чужую ладонь. Холодные пальцы осторожно обвили моё запястье, легонько погладили кожу.       - Господин Аронакс, Вам плохо спится, - донёсся до слуха негромкий успокаивающий шёпот. - Вы трижды просыпались от неприятных видений. Расскажите мне, что мучает Вашу душу?       Я не питал уверенности, что стоит тратить и без того недолгое время отдыха капитана на подобные беседы - да и что сейчас изменится - но этому мягкому голосу отказать было просто невозможно, а уж вкупе с лёгкими прикосновениями... Наверное, моя сущность соскучилась по уверенному характеру альфы и старалась впитать при случае как можно больше.       - Наша судьба, капитан. Я переживаю за возможные последствия изменения курса. Кто знает, что влекут за собой опрометчивые решения.       - "Наутилус" - отличное судно. Он выдержит любое превратное обстоятельство и, ручаюсь, прекрасно покажет себя на этот раз. Мы будем идти на небольшой глубине, чтобы избежать одновременно мелей снизу и лишних глаз сверху. Если путь окажется трудным, я лично проведу его через Бассов пролив и выведу нас на прямой путь к... хотя, это пока останется в тайне. Не переживайте понапрасну, мсье. Сегодня Вы защищали мою честь, и я благодарен. Но теперь мне нужно отстоять её самому.       Он собирался уйти к себе и приподнялся, но моя рука, словно сама по себе, обхватила его кисть крепче. Сетуя про себя на минутную слабость, я всё же заставил пальцы разжаться и уже приготовился вновь провалиться в негостеприимное царство снов, как вдруг...       - Не следовало бы оставлять Вас в таком взволнованном состоянии, профессор. Ночь на исходе, а Вы до сих пор не в силах сомкнуть глаз, - Немо опустился на постель рядом со мной, чуть приобняв за плечи, и шепнул на ухо: - Представьте, что мы плывём через пролив: я веду корабль, а Вы стоите рядом, в штурвальной рубке. Теперь Вы точно знаете, что всё будет в порядке.       Клянусь, в тот момент я готов был поверить во что угодно - настолько велико было удивление неожиданным поступком капитана. Впрочем, странное ощущение быстро вытеснилось абсолютным покоем. Неколебимая вера Немо в успех предприятия передалась мне, вливая в тело расслабляющее умиротворение. И тепло...       Не в нём ли мы оба так нуждались этой холодной ночью? Конец POV Пьера Аронакса. POV Капитан Немо.       - Погружение 30, поворот 45 к западу.       Мои пальцы спокойно лежат на штурвальном колесе, а взгляд устремлён вдаль, на неизведанные воды.       - Скорость 25, сохраняя глубину. Вперёд!       "Наутилус" только что вошёл в Бассов пролив и теперь спокойно плыл в сотне футов от поверхности океана. Всё шло вполне обыденно, и я подумал, что господин Аронакс, пожалуй, преувеличил опасности нашего плавания. Море остаётся морем в любой точке земного шара и неважно, каким курсом двигаться - все дороги тут похожи. Очень скоро мы минуем побережья Австралии и Тасмании; Нед Ленд получит заслуженный щелчок по носу и своему самолюбию, а я верну достоинство себе и спокойствие взбудораженному профессору. Легко и без усилий.       Навигация оказалась отнюдь не сложной, посему я передал управление судном своему помощнику и направился в библиотеку приятно провести время за первым приглянувшимся томиком истории.       Часа через два сюда вошёл Аронакс. Увидев меня, он удивлённо поздоровался, положил взятую книгу на нужную полку и спросил:       - Мы прошли пролив?       - Ещё нет, господин профессор, - я бросил взгляд на часы, - Но уже подходим к выходу из него?       - Всё идёт благополучно?       - Более чем. Нет никаких причин для беспокойства.       Он кивнул и сел, придвигая к себе ближайшую стопку гербариев со столика. Поза его, однако, осталась напряжённой, не расслабляясь ни на минуту, пока пальцы шуршали хрустящими страницами. Почувствовав, как нервозность моего коллеги медленно передаётся мне, я отложил в сторону историю и попросил передать мне перо и чернила, по давней привычке собираясь внести уточняющие поправки в научный труд, прочитанный позавчера. Но не успел я принять чернильницу из его рук, как мощной ударной волной нас сбросило на пол.       Чернила пролились, растёкшись огромным пятном по ковру; картины на стенах покосились; со стеллажей попадали книги, но какое было до того дело! Секунду спустя, крикнув профессору оставаться на месте, я мчался к рубке управления. Практически влетев в неё, я спросил рулевого:       - Что происходит?       - Не уверен, но, похоже, рядом с нами разорвался снаряд.       - Но сейчас не военное время, пролив судоходен, и, стало быть, минам здесь взяться неоткуда.       В противовес моим словам сверху упал ещё один странной формы предмет, гулко взорвавшись, к счастью, не вблизи "Наутилуса" Сердце моё замерло от страшной догадки.       - Что это, капитан, новые разрывные ядра?       - Хуже - глубинные бомбы!       - Нужно поскорее уйти вниз, нас могут подорвать в любой момент!       - Исключено. Мы плывём над разломом дна, взрывы обрушивают его края вниз, и если мы спустимся глубже, рискуем уже никогда не подняться, бери выше.       - Но как же!       - Лавируй и уворачивайся от бомб.       Вскоре однако ситуация из неприятной превратилась в катастрофическую: череда бомб, очевидно, выпущенных подряд, образовала впереди сплошную завесу, которой при нынешней скорости избежать было невозможно.       - Выше! Это наш единственный шанс.       - Ещё чуть выше - и мы на поверхности!       - Придётся всплыть: в ином случае нас подорвут немедленно.       Рули глубины направили в вертикальное положение, и "Наутилус" в один плавный скачок взлетел на поверхность океана. И вот тут моим глазам предстал весь ужас нашего положения! Единственный выход из пролива наглухо загораживали два крупных боевых фрегата и несколько судов поменьше. Вокруг, насколько хватало обзора, то здесь, то там виднелись ненавистные британские флаги, окутанные кольцами дыма, вырывавшегося из труб на палубах. Сами того не ведая, мы оказались со всех сторон окружены английской военной эскадрой. Вода поблизости перестала бурлить, очевидно, бомбы больше не сбрасывали, обратив внимание на появившуюся из ниоткуда субмарину. Через пару минут корабли стали приближаться.       - Что теперь? - вполголоса спросил рулевой. - Кольцо сжимается. Может, целесообразнее напролом?       - Даже наш таран не справится с таким количеством. Стоит атаковать одного, и все бомбы полетят прямо в "Наутилус". Бессмысленно... - последнее слово я словно распробовал на вкус. И вкус этот был горек.       С возрастающим беспокойством я соображал, что можно предпринять, а тем временем нас попытались взять на абордаж, решив притянуть металлическими крюками с нескольких судов.       Внезапно меня озарила идея. Бросившись к пульту управления, я подал мощнейший заряд тока по всей стальной обшивке "Наутилуса"; и в тот момент, когда крюки коснулись её, на каждом из вражеских кораблей вспыхнул небольшой костёр. Гипотеза подтвердилась: здесь, с другой стороны земного шара от Европы, до сих пор практикуют частично деревянные остовы для флота.       - Это наш шанс, - воскликнул я, отключая ток и хватая штурвал. - Пока они в замешательстве, мы можем выйти.       Подводная лодка, послушная руке своего капитана, чуть нырнула и поплыла в направлении спасительного пути. От сердца немного отлегло, появилась надежда на удачное стечение обстоятельств... И разбилась одновременно с противным металлическим скрежетом по поверхности корпуса - выход из пролива перегораживала толстая железная сеть. Конечно, будь наша скорость на порядок выше, мы бы попросту порвали её, но в нынешней воде - мутной и перемешанной из-за взрывов - решительно нельзя было двигаться быстрее без риска налететь на что-нибудь, а тем более с разгоном. Теперь же мы оказались полностью заперты!       Я прислонился к стене и закрыл глаза, тщетно стремясь не терять самообладания. Я чувствовал, как "Наутилус" поднимают вверх и, кажется, пытаются вскрыть люк, а в голове уже будто усмехались чужие голоса: "What a big fish we're having today!"...