Я стану твоим медикаментом

Сегодня с самого утра идёт дождь. На небе висят тяжёлые свинцовые тучи, проливающие свои слёзы на Токио. Капли стучат по крышам стеклянных небоскрёбов, которые спокойно стоят, терпя мелкие удары о себя. Люди, прикрывая голову — кто зонтом, кто газетой — бегут домой, где их ждут семьи, которые волнуются и уже, наверное, не знают, чем прогнать скуку. Везде витает атмосфера суеты и лёгкой тоски. В такие дни большинству хочется сидеть дома на диване в компании пледа и кружки горячего кофе. И хотя Ягами Лайт никогда не относился к этому «большинству», сейчас он был не против такого времяпровождения. Но в сложившейся ситуации такое вряд ли возможно. Сейчас он сидел за компьютером, выискивая какую-либо информацию по делу Киры, что, кстати говоря, получалось не очень-то хорошо. Дело в том, что парень облазил, как ему казалось, уже всю информационную сетку вдоль и попёрек, проверив все файлы, которые могли быть полезными в расследовании, но не нашёл абсолютно ничего. Вся эта ситуация его сильно злила. Но больше всего ему на нервы действовал Рюдзаки, который, судя по всему, решил вообще ничего не делать, а только сидеть на стуле и пить чай с пирожными. В данный момент детектив, сидя по-своему, держал двумя пальцами ложечку и размешивал сахар в тёмном согревающем напитке, стуча ею по стенкам чашечки. И всё бы ничего, если бы это не продолжалось больше двух минут. А Лайт думал, что уж ему-то терпения не занимать. Как говорится, все ошибаются. Порой он сомневался, что перед ним находится величайший детектив — настолько детские и не поддающиеся объяснениям действия тот иногда совершал. Парень решил ещё немного подождать, надеясь, что напарник скоро придёт в себя и перестанет. Но у всего есть свой край, вот и нервы юноши не стальные. — Эй, Рюдзаки, может, хватит? L немного вздрогнул и повернул голову в сторону Лайта, который ни на минуту не отрывал взгляда от монитора. Затем детектив оглянулся вокруг: в штабе расследования кроме них никого не было. — Что, все уже ушли? — спросил он, опуская ложечку на стол. Если бы Лайт не был прикован к нему наручниками, у него могло бы создаться впечатление, будто темноволосый только что зашёл в помещение, а не пробыл в нём весь день. Вообще, последнее время с детективом происходило что-то странное: он был рассеян, невнимателен и забывал некоторые слова, обращённые в его адрес. Также L часто задумывался до такой степени, что не слышал слов ни отряда по расследованию, ни Лайта, который, в конце концов, несильно тряс напарника за плечо, чтобы привести его в чувства, от чего тот сильно вздрагивал и, смотря удивлённо-любопытным взглядом на парня, спокойным голосом переспрашивал. Ягами начало это порядком надоедать, но он понемногу свыкся, списав это на так называемую «депрессию», в которой темноволосый пребывал уже больше недели. И это мешало. — Время 1:37, неужели ты думаешь, что кто-то ещё будет сидеть здесь до утра? — немного раздражённо ответил юноша. Он бы уже давно спал, но из-за железных «браслетов» уйти одному не представлялось возможным, а Рюдзаки настаивал, чтобы они уделяли поиску преступника почти всё свободное время. У Лайта не было других вариантов, кроме как смириться с этим решением, ведь сыщика не удавалось переспорить никому из группы расследования. — Хм, уже поздно, — сказал Рюдзаки. — Пойдём спать, тебе нужен отдых. Ягами облегчённо выдохнул. Ему даже не верилось, что этот бесполезный день подошёл к концу. Завтра надо будет попытать счастье ещё раз, ведь поймать Киру — главная задача. Но завтра — это завтра, а сейчас юношу одолевало желание поскорее лечь в кровать и выспаться. Встав, Лайт подождал, когда L последует его примеру и спрыгнет со стула, что, собственно, тот и сделал. Обогнав парня, детектив пошёл в сторону лестницы, а его напарник последовал за ним. За время, проведённое с Рюдзаки, Лайт запомнил большинство его повадок и привычек, и мог с уверенностью сказать, что если детектив идёт впереди, а не плетётся позади, низко понурив голову и не замечая ничего вокруг, то сейчас он бросит несколько фраз, наподобие: «Такая работа изнуряет тебя, Лайт-кун?» или «Будешь перед сном чай?». Как и ожидал Ягами, L почесал затылок и, убирая руку обратно в карман, спросил: — Лайт-кун, ты устал за сегодня? Эти вопросы стали такими обыденными, что Лайт хмыкнул оттого, насколько детектив был предсказуем в своих репликах. — Да, довольно устал. А знаешь почему? — он немного изогнул бровь. Хоть L и шёл впереди, Лайт мог отчетливо представить, как он немного опустил глаза, думая над ответом. — Потому что у тебя проблемы со сном? — наконец спросил тот и, продолжая идти, немного повернул голову, с любопытством смотря через плечо. Иногда его слова были похожи на выводы какого-то ребёнка, и, в зависимости от ситуации, это либо забавляло, либо раздражало Лайта. Данный случай относился ко второму. — Нет, Рюдзаки, у меня нет никаких проблем со сном, — сдвинул брови юноша, — моя усталость — результат того, что ты мне совсем не помогаешь. Может, уже перестанешь пребывать в депрессии из-за неверности своих выводов на мой счёт? — Мои выводы верны, Лайт-кун, но пока что им нет подтверждения, — ничего не выражающим тоном произнёс детектив. — Ты — Кира, точнее, был им, но вследствие какого-то события перестал обладать его силой. — Боже, ты безнадёжен, — вздохнул Лайт, отводя взгляд в сторону. Дойдя до нужного номера, Рюдзаки остановился и открыл дверь. Запирать её на ключ не было смысла — весь этаж принадлежал им, так что никто из членов группы расследования не заходил сюда. Даже Миса не наведывалась, так как L ясно дал понять, что в эту комнату всем, кроме него самого и, непосредственно, его подозреваемого входить запрещено. Как Лайт позже выяснил, эти меры детектив предпринял лишь потому, что не любит, когда в его личное пространство кто-то вторгается. Парня этот факт очень развеселил, ведь обычно, тот, кто не любит, когда около него находится кто-то ещё, не наденет на себя и другого человека наручники, у которых цепь чуть больше двух метров. — Я первый в душ, — Лайт закрыл за собой дверь и быстрым шагом направился в ванную комнату. — Твоё право, Лайт-кун, — Рюдзаки зашёл вслед за парнем, который уже снял рубашку, что теперь болталась на цепи. L встал напротив раковины и включил воду. — Ты чего это? — Ягами не ожидал такого. Обычно детектив ждал за дверью и лишь после того, как его напарник выйдет, заходил внутрь. — А? Ничего. Лайт-кун, ты хотел помыться, — Рюдзаки достал тюбик с пастой, нажал на него двумя пальцами, выдавливая его содержимое на зубную щётку, и начал чистить зубы, смотря в зеркало, висевшее прямо перед ним. Ничего не поделаешь — раз Рюдзаки понадобилось присутствовать здесь сейчас, Ягами не собирается ждать, пока он выйдет. Юноша потёр переносицу и, выдохнув, снял остатки одежды. Детектив немного задержал взгляд на чужом отражении, но быстро вернулся к своему изначальному занятию. Встав под душ, Лайт включил воду и подставил свое тело под теплые струи. Как же это приятно делать, особенно после тяжёлого трудового дня. А если этот период длится с восьми утра до часу ночи, то принять душ приятно вдвойне. Парень вдруг почувствовал, как натянулась цепь. «Наверное, Рюдзаки уже закончил, поэтому решил подождать за дверью». Он поднял левую руку и посмотрел на железный «браслет», из-за которого у него уже остался довольно заметный след. «И почему он не может снять эти чёртовы наручники хотя бы тогда, когда мы ходим в душ?» Юноша помнил, как в первый раз пошёл мыться, «связанным» с Рюдзаки. Его тогда интересовал вопрос, что делать с верхней одеждой, ведь когда он её снимал, она висла на цепи. L тогда уклонился от ответа, сказав что-то вроде «Тебя не должно это волновать, Лайт-кун». Но на следующее утро Лайт с удивлением обнаружил, что на цепи больше не болталась одежда, а наручники как были, так и остались. Следовательно, L мог «освободить» Ягами лишь ночью, когда он спал, и то на несколько минут, чтобы снять одежду. От такого недоверия с чужой стороны Лайт действительно пару раз задумывался, вдруг он и есть Кира. И это раздражало. Устало вздохнув, Лайт выключил воду и вышел из душа. Насухо вытеревшись полотенцем, он надел заранее подготовленные лёгкие бежевые брюки и чёрную кофту. Стоило лишь покинуть ванную комнату, в неё сразу же проскользнул Рюдзаки, попутно прикрывая за собой дверь. Учитывая длину цепи, при всём своём желании Лайт не мог дойти до кровати и лечь спать, поэтому ему пришлось прислониться к стене и ждать. «Дождь до сих пор идёт», — пронеслось в мыслях, стоило посмотреть в окно во всю стену, находившееся в метрах семи от ванной комнаты. Хотя Лайт мог назвать множество минусов того, что ему приходится жить в номере вместе с L, но были и плюсы, один из которых — это окно. Он помнил тот момент, когда зашла речь о том, кто будет спать ближе к нему. Также он хорошо помнил, как его смутила новость, что они будут спать на одной кровати, но не о том речь. Рюдзаки попросил своего нового соседа лечь у окна, так как, во-первых, тогда Лайт сразу сказал, что ему было всё равно касательно места для сна, а во-вторых, L привык спать на правом боку, и, когда наступает утро, свет очень быстро будит его даже через шторы. И теперь первое, на что взгляд Ягами натыкался после сна, был залитый утренними лучами Токио. Погрузившись в воспоминания, юноша не сразу заметил долгое отсутствие детектива. Звуки воды из ванной комнаты прекратились, а L всё ещё не вышел оттуда. Минута. Две. … Тишина. Лайт несколько раз постучал костяшками по двери. — Рюдзаки, у тебя всё в порядке? Ответа не последовало.