Я стану твоим медикаментом

«Какого чёрта? Почему он молчит?» — L? Если ты сейчас же не ответишь мне, я к тебе войду! И опять ничего. «Я его предупреждал», — пронеслось в голове у Лайта, когда он повернул ручку двери и толкнул ту. Взору предстала довольно странная картина: Рюдзаки, чей наручник оказался отстёгнутым и теперь лежал на полу, как ни в чём не бывало стоял с полотенцем на бёдрах перед раковиной. Чёрные волосы липли ко лбу и затылку из-за воды, а в ладони была зажата какая-то пластмассовая баночка. Видимо, та стояла за зеркалом, так как оно было открыто, что удивило юношу, ведь он не знал об этом скрытом шкафчике. Но вещица в чужих руках его впечатлила больше. — Рюдзаки, что… это такое? — спросил Лайт, смотря на напарника, который всё же повернул голову в его сторону. Тот не выглядел удивлённым, испуганным или что-то в этом роде. L смотрел так же, как и всегда — спокойно и безразлично. — Вероятность того, что Лайт-кун — Кира, снизилась на семь процентов. — Детектив по привычке прикусил ноготь большого пальца, вглядываясь в глаза напротив и ожидая реакции. «Он что, глухой?» Ягами Лайта всегда раздражала лишь одна вещь: когда его не слушали. Он даже пропустил мимо ушей такую радостную новость, как уменьшение процента подозрений. — Рюдзаки, ответь на вопрос. Что это? Таблетки? — юноша сдвинул брови, сверля оппонента взглядом. — Лайт-кун, это тебя не касается. — L принялся спокойно откручивать крышку баночки двумя пальцами. — К тому же, медикаменты — лишь временная мера, которая продлится не больше месяца. Глаза Лайта расширились от услышанного. Не больше месяца? «Если у него цель — попытаться вывести меня из себя, то у него это прекрасно получается». Вдруг он сорвался с места и, подойдя к детективу, рывком отобрал у него таблетки. Рюдзаки, как ни странно, остался на месте. Взглянув на этикетку, Ягами удивлённо выдохнул. «Снотворное», — проговорил про себя юноша. Подняв глаза, он встретился с чужим взглядом. — Отдай, Лайт-кун. — L был зол. Хоть и голос его звучал спокойно, поведение выдавало его: он смотрел исподлобья, а его ладони немного сжались в кулаки. Было очевидно одно: первым он драку вряд ли начнет, к тому же — из-за такой ерунды. — Нет, не отдам, и ты должен прекрасно понимать причину. — Почему тебя так волнует, что я пью это? — голос L теперь приобрёл нотки любопытства. Он расслабил кисти рук и поднял голову в ожидании ответа. Лайт задумался на секунду. И правда, почему? Наверное, он должен был, увидев то, как детектив принимает снотворное, не заострять на этом внимание и лишь поторопить его, чтобы они побыстрее шли спать. — Потому что, во-первых, эти таблетки вызывают привыкание, а во-вторых, после продолжительного приёма снотворного человек будет испытывать днём жуткую слабость. Если ты будешь их пить, то, можно сказать, я буду расследовать дело Киры один из-за твоей неспособности хотя бы пять минут просидеть у монитора, так как ты будешь отключаться прямо на месте, — Лайт вдруг почувствовал себя няней, которая доходчиво объясняет ребёнку, что нельзя совать пальцы в розетку. Рюдзаки на это лишь подошёл ближе и, приподняв голову, спросил: — Лайт-кун, ты прав, но неужели ты считаешь, что если я совсем не буду спать, то моя работоспособность повысится? «Без этих таблеток он совсем не может спать? Неужели всё настолько плохо?» От этой мысли Лайту стало даже как-то жаль детектива. Всё-таки бессонница —довольно серьёзное заболевание. На всякий случай он посильнее сжал баночку и спокойно сделал шаг назад, позволяя L выйти из ванной комнаты. Тот направился к шкафу, где сразу стал искать свою пижаму. Лайт же, тем временем подобрав в ванной наручник, успел дойти до кровати и сесть на неё, наблюдая за чужими действиями. — Рюдзаки, ты неправильно понял, — вздохнул он. — Моё мнение заключается в том, что, если ты будешь спать без приёма этой дряни, то тебе станет лучше. Рюдзаки, надев лёгкую белую кофту и свободные кремовые штаны, повернулся к нему, смотря безэмоциональным взглядом. Но через несколько секунд опустил глаза и тихо произнёс: — Лайт-кун, если ты найдешь способ, как заставить мой организм отдохнуть без медикаментов, я буду тебе очень благодарен. Лайт испытал некое... удивление. Все в штабе давно поняли: L практически никогда не проявлял какие-либо эмоции. Даже во время драки он не злился, а, казалось, принимал это как должное. Но сейчас юноша был уверен, что расслышал в обычно монотонном голосе плохо прикрытую грусть. После того как Рюдзаки, приняв из чужих рук металлический браслет, самолично нацепил его на себя, он, достав с полки шкафа запасной ключ, расстегнул второй наручник. Лайт протащил его через кофту, и вот оковы вновь закрепили на измученном запястье. Безнадёжный вздох вырвался против воли: когда с его правом на личное пространство, доступном для каждого человека, начнут хоть сколько-нибудь считаться? Устроившись на своей части кровати, Лайт попутно засунул баночку со снотворным под подушку. Мало ли Рюдзаки захочет снова принять их. Стоило укрыться одеялом, как реальность начала ускользать от перетрудившегося сознания, уступая место сну. L тоже принял горизонтальное положение, свернувшись чуть ли не в комочек и натащив на себя другую половину покрывала. — Ты не вернёшь мне снотворное? — задал он риторический вопрос. — Нет, Рюдзаки. Спокойной ночи, — Лайт уже был не в состоянии сказать что-либо ещё и последнее, что он слышал, было тихое пожелание приятных снов.