Я стану твоим медикаментом

— Что собираешься делать, Рюдзаки? L неопределенно постучал указательным пальцем по колену, а после, словно не обращая внимания на вопрос наблюдающего за ним с молчаливым ожиданием Лайта, нажал на красный переключатель микрофона рядом с клавиатурой. На экране сразу высветилась готическая буква W. — Да, Рюдзаки? — Ватари, принеси мне торт и черный чай. Лайт-куну приготовь кофе. — Хорошо. — И ещё: следи за новостями. Как только обнаружится очередное убийство преступника — сообщи мне. Причина смерти не имеет значения. — Я понял. После чётких указаний связь прервали. Белый экран сразу пропал, как и буква, возвращая все открытые прежде документы, в которые невидящим взглядом уставился Рюдзаки. Его тревожило происходящее, но он уже принял оптимальное, по его мнению, решение. И оно вряд ли понравится членам группы расследования. — Рюдзаки? Тот взглянул на неугомонного человека на соседнем стуле, а после проговорил, не сводя с него глаз: — Ничего. — Что? — в один голос возмущенно сказали все присутствующие в штабе. — Я не могу ничего предпринять, — начал L своё объяснение, удобно устроив голову на лежавших крест-накрест руках. — Слишком мало улик. Тот, кто убил тех мужчин, не является Кирой. По крайней мере, не первым. Это лишь подражатель. Может, союзник. Но даже когда кто-то кого-то копирует, то он делает это по-своему. У каждого убийцы свой почерк. Нужно лишь узнать его, и тогда мы сможем выяснить личность нового Киры. — Ты предлагаешь подождать, пока ещё несколько людей не умрут? — чуть ли не прокричал Лайт. — Так нельзя! «Ну вот, началось, — устало вздохнул Рюдзаки». — L, я очень ценю твой вклад в расследования, но я просто не могу допустить подобного, — сурово сказал Соитиро, наморщив лоб. — Мне жаль, но ничего другого я предложить не могу. Лайт в знак протеста резко ударил ладонью по столу рядом с не шелохнувшимся Рюдзаки. Единственной реакцией стал скучающе медленный поворот головы в его сторону. И снова L придется выслушать очередные громкие слова о моральных устоях общества. — Я не согласен с тобой! — Ты и не должен, — безразлично отчеканили, а после снова отвернулись. — Я веду это расследование. Раз вы согласились помочь мне, вам придется мириться с моим выбором. Либо уходите и разыскивайте Киру самостоятельно. — Рюдзаки… — изумленно прошептал Мацуда, перебегая взглядом со своего начальника на сутулую спину. На лицах полицейских отобразился тихий страх и перекрывающее его непонимание, но больше ни один человек не смел высказать что-либо в адрес спорного решения Рюдзаки. Все прекрасно знали — L не потерпит пререканий, не позволит никому изменить его мнение, пусть оно и неправильное. Будет стоять на своем до конца, пока сам не поймет, насколько глупо поступал, несмотря на то, что раньше был полностью уверен в своей теории. Лайт ещё недолго смотрел на того, беззвучно прося передумать, но, не увидев никаких изменений мимики, разочарованно прикрыл глаза, подошел к своему рабочему месту и, отодвинув стул, неторопливо сел. Для удобства он закинул ногу на ногу, одновременно с этим подпирая щеку рукой, с жалостливым выражением лица смотря в пустой монитор. Вполне ожидаемо было наблюдать, как Соитиро осуждающе нахмурился в сторону отступившего сына. — Даже пытаться не стоит, — разочарованно выдохнули в качестве извинений. — Мы не сможем поменять его мнение в нашу пользу, как бы ни старались. L незаметно наблюдал за сценой, делая про себя полезный вывод: Лайт очень быстро распознаёт психологические особенности человека. Это могло бы сыграть ему на руку, ведь если ты разбираешься в людях, тебе не составит особого труда найти болевую точку и надавить на нее с целью манипуляции и подчинения кого угодно для достижения собственных целей. «Он прекрасно понимает меня». Уголок рта немного приподнялся, а ладони, подчиняясь какому-то импульсу, сильнее сжали колени. Рюдзаки почувствовал легкий холодок, ударивший сначала по спине, затем по плечам, заставив едва заметно передёрнуть ими. Бесспорно, столь интересный пункт в профиле подозреваемого будоражил, ведь еще ни один человек не мог точно предсказать его образ мыслей или последующие действия. Но вместе с воодушевлением пришла и капля горькой злости за то, что кто-то мог прочесть его намерения. Позади всех присутствующих в наполнившейся мрачной тишиной комнате раздался довольно тихий звук прибывшего лифта, а после — глухой скрежет колёсиков по полу, который равномерно приближался к L, смотрящему теперь на свои ступни. Ватари аккуратно обошел до сих пор стоящего рядом с последним Соитиро, взял с сервировочного столика сахарницу, вилочку, тарелку с кусочком торта вместе с чашечкой темного чая и поставил все это перед Рюдзаки, сразу поднявшим голову после звонкого удара керамики о стол. Лайт спокойно наблюдал за этим краем глаза, но напускная безмятежность с треском порвалась, стоило старику немного задержать взгляд на лице будто бы не обращающего на это внимания L. Визуально оглядев увечья, он не сказал ни слова, хотя Лайт буквально почувствовал волнение, которое промелькнуло во взгляде Ватари. Когда перед ним опустилась чашка с дымящимся кофе, с губ слетело тихое «спасибо», после чего карие глаза пристыженно опустились вниз. — Лайт-кун, — услышал он сквозь отдаляющиеся шаги и скрежет колесиков. Окликнутый нехотя взглянул на отламывающего кусочек торта Рюдзаки. Придирчиво рассмотрев сладость, тот отправил ее в рот и пробубнил: — Если тебе понадобится сахар — сахарница в твоем распоряжении. — Спасибо, Рюдзаки. Но я не люблю сладкое, тем более сладкий кофе, — немного грустно усмехнулись в ответ. — Как хочешь. Сейчас кровь Лайта новыми волнами начинала разгонять пульсирующая, жгучая злость из-за полной беспомощности относительно недавнего вердикта. Как после открытого заявления о том, что необходимо позволить умереть еще нескольким — может быть, даже невинным — людям, можно спокойно пить чай и разговаривать на отдаленные от происходящего темы, словно ничего и не было? — Выходит, нам остается только ждать? — растерянно спросил Мацуда, с тонкой надеждой смотря на Соитиро, будто выпрашивая у него отрицательный ответ. Тот смерил абсолютно индифферентного к чужому недовольству L мрачным взглядом, но после отсутствия какой-либо реакции с его стороны, тяжко выдохнул и опустил голову, смирившись с непоправимостью ситуации. Взяв себя в руки, он распрямился и повернулся лицом к остальным. — Получается, так, — наконец изрек он, уверенно смотря на мгновенно потерявших весь боевой запал коллег. — Но это не значит, что мы позволим убийце оставаться на свободе. Как только Рюдзаки получит необходимое для продолжения расследования количество улик, мы вычислим его. И тогда ему останется только один путь. «На эшафот, — закончил про себя фразу отца Лайт и задумчиво отпил немного кофе». День обещал быть долгим.

***

— С ума сойти. Какая полезная вещица. В тёмной и небольшой, но все же уютной комнате работал телевизор, из которого корреспондент передавал разного вида новости, нарушая мрачную тишину, поселившуюся тут так внезапно, что даже сам владелец не заметил перемен. За рабочим столом тускло горела лампа, прозрачный свет от которой не мог осветить пространство целиком, но заставлял отбрасывать кривые тени некоторые предметы интерьера. Распахнутое настежь окно медленно качалось взад-вперед под действием холодного ночного ветра, поднимающего в воздух невесомые шторы, пуская их изящной волной. На стуле, практически не двигаясь, сидел человек, скучающе крутящий ручку на пальцах. Взяв пульт, он выключил давно надоевший телевизор. Рябящий свет в одночасье погас. Теперь можно было различить лишь темный силуэт, застывший, подобно статуе. Отложив пишущий предмет, призрак подпер голову рукой, неотрывно смотря вниз на очень важный предмет, совсем недавно появившийся на пороге его дома. — Если все написанное здесь — правда, то скоро все эти отбросы умрут страшной смертью. Я об этом позабочусь. Человек взял из рядом стоящей картонной коробки пирожное и надкусил его. Несколько маленьких крошек упали вниз с шуршащим звуком, после чего раздался короткий смешок. — Интересно, почему именно мне отправили такой подарок? Скрежет ножек стула о голый пол прозвучал в комнате, и силуэт плавно встал со своего места. Он ещё несколько секунд восторженно рассматривал лежащую на деревянной поверхности чёрную тетрадь, чьи страницы ещё не были исписаны новым почерком. — Главное сделать всё аккуратно, — тихо проговорил голос, а рука бережливо поглаживала шероховатую обложку. — Мне ведь не нужны проблемы. Полиция не должна понять, кто я, до того, как все дела будут сделаны. Свет лампы быстро погас, погружая пространство в непроглядную тьму. Сам человек неспешно направился в сторону кровати, на которую сразу же устало упал, раскинув руки в стороны. — Опробую эту вещь завтра. Не каждый день выпадает возможность поквитаться, поэтому я возьму всё удовольствие от этого процесса.