Я стану твоим медикаментом

Резко натянувшаяся цепь дернула левую руку мирно спящего до этого момента Лайта в сторону, затем последовал глухой удар чего-то тяжелого об пол, а после — протяжное шипение. Тот молниеносно раскрыл глаза и приподнялся на локтях, испуганно оглядывая комнату на предмет опасности. Взгляд почти сразу наткнулся на виднеющуюся из-за края кровати чёрную макушку, озадаченно потираемую бледной рукой. — Рюдзаки, что случилось? — взволнованно спросили, откинув одеяло. Он опустил босые ноги на прохладный пол и довольно быстро встал. Немного отшатнувшись в сторону, Лайт приложил руку к закружившейся голове, но садиться обратно не стал. Вместо этого часто заморгал глазами, чтобы отогнать плотно сомкнувшуюся вокруг тьму, и, когда это произошло, решительно обошёл кровать, желая взглянуть на живую причину пробуждения. Рюдзаки сидел на полу, опираясь на выставленную назад руку, из-за его стиснутых зубов вылетали притихшие вздохи. Большие глаза смотрели с прищуром, но не усталость была тому причиной, а вполне ощутимая боль в голове. Он беспрерывно потирал её правой ладонью, отчего цепь скакала туда-сюда с мелким звоном. — Не беспокойся, Лайт-кун, — проговорил хриплый голос. — Я всего лишь упал с кровати, пока спал. Прости, что разбудил. Лайт облегчённо вздохнул и слегка опустил веки. Конечно, L напугал своим внезапным падением, да и подобное пробуждение не доставило никакой радости. Однако чужой виной это все же не было. — Ничего. Мне все равно нужно в ванную, — соврал он, пожимая плечами. Рюдзаки встал с пола и как ни в чем ни бывало взял из горстки конфету в яркой обертке. К удивлению Лайта, ему вдруг протянули сладость с самым безобидным выражением лица, которое только можно было увидеть. — Лайт-кун, возьми это в качестве извинений. — Что? — опешил Лайт и удивленно взглянул на предмет в чужой ладони. — Рюдзаки, я тебя уже простил. Тебе не стоит… — Возьми, — настоял L. Тот ещё пару секунд смотрел на Рюдзаки в надежде на шутку, но после всё же принял, по сути, "детское" предложение и взял конфету, мягко улыбнувшись взамен. Рюдзаки тоже немного приподнял уголки губ, видимо, удовлетворенный исходом событий. — Как я уже говорил, — нарушил тишину Лайт, задумчиво крутя в руке небольшой подарок, — тебе не обязательно было давать мне это, чтобы получить прощение. Но всё равно спасибо. — Не за что. L посмотрел на стоящие со стороны парня электронные часы. — Лайт-кун, ты будешь снова ложиться спать? У тебя есть ещё час в запасе. — Думаю, нет, — заявил тот, качнув головой. — Тогда идём. В случае объявления по телевидению о новом убийстве, мы сможем поработать подольше. Пропустив Рюдзаки вперед, Лайт последовал за ним. Из-за напоминания о вчерашнем решении желудок болезненно сжался, а на лице появилось сострадание к Неизвестному, еще живому человеку. Или же людям. Как этот псих распорядится, так и будет. Может, он захочет убить гуляющего на свободе преступника, а может, — невинного ребенка, просто ради забавы. Чтобы доказать самому себе, что его силы безграничны, а сам он всесилен. И Рюдзаки позволит этому произойти. Словно это пустяк. Словно подобное стало повседневностью, сравнимой с принятием душа по утрам или покупкой чая. Но правда в том, что люди боятся. «И ты боишься, Рюдзаки, — Лайт обеспокоенно заглянул в глаза ожидающего у двери человека. В них, как всегда, не было ничего нового: та же тоска и напускное спокойствие. — Ведь ты встал у него на пути. Всех, кто поступил так же, постигла одна участь. Кира может снять тебя, как очередную пешку с игральной доски, продолжая игру, финал которой ты не увидишь». Он поспешно зашел в ванную комнату. Руки первостепенно потянулись к крану. Хотелось смыть с кожи осадок изнуряющих мыслей холодной водой, лишь бы тревога больше не скрипела в голове.

***

— Так сколько, получается, ты проспал? — заинтересованно спросил Лайт. Двери лифта раскрылись на минус первом этаже. — Шесть часов, — скучающе сообщил L на ходу. — Я проснулся где-то в районе четырёх часов утра, но после мне удалось уснуть. С первым шагом на подсознание насело чёткое ощущение густоты воздуха. Весь недлинный путь до рабочего места их, не стесняясь, сверлили непонимающе-осуждающими взглядами обернувшиеся на характерный звук лифта Мацуда и Моги. Лайт неуверенно нахмурился, не догадываясь о причине столь странной реакции на его с L прибытие. Он покосился на идущего рядом в поисках ответа на свой немой вопрос, но тот продолжал открыто не замечать ни беззвучного намека, ни остальных людей в штабе. Его голова была опущена ниже, чем обычно, что позволяло челке полностью скрыть большие глаза, где, по чужому навязчивому мнению, засела крупица чего-то не предназначенного для детального изучения кем бы то ни было. — Доброе утро, — сдержано сказал Лайт, сев на свое место, и посмотрел на двух полицейских, стоящих со стороны Рюдзаки. Одна деталь показалась слишком подозрительной, чтобы не спросить. — Мацуда, Моги, где мой отец? — Эм… Ну… — неуверенно протянул Тота, переступая с ноги на ногу. — Шеф скоро придёт. — Хорошо. Лайту всегда было очень тяжело терпеть чьи-либо продолжительные взгляды, а если они были к тому же укоризненными, ему становилось вдвойне неуютно. Он поспешил развернуться к компьютеру. — Лайт. Мацуда очевидно нервно подошел к нему со спины и с нескрываемой жалостью произнес: — Я не должен тебе этого говорить, но… Шеф знает. Он видел вас вчера. Новость ударила сильнее ожидаемого: дыхание едва не сбилось. Лайт достаточно медленно для такой ситуации повернул голову в сторону Тоты в слабой надежде разглядеть в несколько пристыженном взгляде ложь. Только после отсутствия искомого тело поддалось влиянию всего того напряжения в атмосфере. С разочарованным вздохом Лайт безвольно откинулся на спинку кресла. Он медленно провёл ладонями по лицу, чтобы справиться с подступающей к горлу тревогой. Конечно, Соитиро не применит никакую физическую силу против родного сына. У него есть другой способ заставить человека задуматься и принять свою неправоту. Слова, а точнее тон голоса, и холодный, как лёд, взгляд. Лайт по себе знает, каково это, когда отец выходит из себя. Ввиду этого ему бы очень не хотелось стать главным фактором его раздражения. — Лайт-кун… Тот отрешенно посмотрел на заметно сжимающего колени Рюдзаки, снова жалея, что не может убрать раздражающую чёлку с чужого лица. — Прости. — Что? — Лайт непонимающе приподнял бровь. — Если бы я тогда не подошел к тебе, ты бы не оказался в такой затруднительной ситуации. Мацуда взволнованно взглянул на L и нервно закусил губу из-за предчувствия, что всё происходящее сейчас не пройдет так бесследно, как все ожидают. Он поспешно отошёл от больше не обращающего на него внимания Лайта обратно к Моги. Последнего, судя по всему, вообще мало заботило, что скажут или сделают те двое, главное — чтобы шеф не увидел этого. — Рюдзаки… — Запинка произошла из-за непонимания смысла тихо произнесенных слов. — Что ты несёшь? Тебе не за что извиняться. Это полностью моя вина. «За которую мне скоро придется ответить, — обречённо подумалось вслед». — Тогда было… Рюдзаки не успел договорить, так как позади прозвучал короткий звук прибывшего лифта. Стук каблуков неумолимо приближался к замершим на креслах двум людям. — Доброе утро, шеф, — неуверенно произнес Мацуда. — Доброе утро, шеф, — не отставал от него Моги. — Доброе утро, — поспешно ответил Соитиро, не отрывая тяжелого взгляда, который по большей части был прикован к сыну, нежели к L. Лайт буквально чувствовал всю ту злость и разочарование, прожигающее спину насквозь. Будто чьи-то заскорузлые пальцы перебирали внутренности, связывая чуть ли не каждый орган в тугой узел, давящий и тянущий. — Рюдзаки, — строго позвал застывшего детектива Соитиро, — могу я поговорить со своим сыном наедине? Лайт на мгновение зажмурил глаза. Что ж, это не спасло от волнения, с каждой секундой то возрастающего до паники, то опадающего до уровня слабых импульсов в области живота. — Да, Ягами-сан, — вновь безразличным тоном сказал Рюдзаки. Он встал с кресла, чтобы подойти к косившемуся на него юноше. Небольшой ключ быстро извлекли из кармана джинсов, вставили в замочную скважину наручника Лайта — тот с готовностью протянул руку навстречу. Браслет с щелчком раскрылся, даря столь желанную для того, пусть и непродолжительную, свободу. Лайт послушно последовал за Соитиро по лестнице на нулевой этаж, попутно потирая покрасневшую кожу, где образовался весьма заметный, окольцевавший запястье синяк. С каждым шагом возрастало желание остаться внизу, с Рюдзаки, а не идти на серьезный разговор с отцом, явно пребывавшем не в самом лучшем расположении духа (чему виной, как Лайт с уверенностью полагал, являлся он сам). Подобные мысли угнетали. Даже высвободившись из изрядно раздражавших наручников, расслабиться не удавалось. Когда они дошли до какой-то комнаты, о существовании которой Лайт даже не догадывался, Соитиро открыл её и пропустил сына вперед. Тот глубоко вдохнул и огляделся. Помещение было укутано ситцевым полумраком, из-за чего более мелкие детали увидеть не представлялось возможным. Единственным, что по первости удалось разглядеть, стали коробки, которые выстроились в ровные ряды вдоль голых стен, и откуда торчали нечеткие силуэты, напоминающие провода и металлические трубки. Рядом же расположились банки с краской, чей немного резкий запах щекотал нос прищурившихся для скорейшего привыкания к темноте гостей. Видимо, данное место что-то наподобие кладовой, где хранится все необходимое. Свет из коридора резко померк. Раздался оглушительный щелчок теперь уже закрытой двери, сразу после — выключателя. — Лайт, — прозвучал жёсткий, как наждачная бумага, голос, что заставил окликнутого опасливо развернуться. — Ты прекрасно понимаешь, почему стоишь здесь, поэтому я хочу прямо спросить... Как ты можешь объяснить произошедшее вчера? Лайт невольно сглотнул и поджал губы, подбирая правильные слова. Говорить следует осторожно, четко продуманными фразами во избежание развития конфликта. — Отец, это было случайностью. — Случайности не случаются по два раза, — резко ответил Соитиро, нахмурив лоб. — Ты слишком двусмысленно ведешь себя с Рюдзаки, а твои действия давно выходят за рамки дозволенных. — Прости, папа, но это уже мне решать, следовать ли каким-то условиям, позволяющим считать одни отношения дружескими, а другие… — Романтическими? — закончил тот за Лайта, чем заставил его удивленно приподнять брови, а затем поверженно отвести взгляд в сторону. — Подобное не может считаться нормальным ни при каких условиях. Если это именно то, о чем я думаю, то это очень плохо. Я не потерплю, чтобы ты позорил мою фамилию своими пристрастиями. — Что? — Лайт шокировано всматривался в горящие неистовой злобой глаза отца. Соитиро сердито нахмурил брови и, пригрозив пальцем, заявил: — Если ты ещё раз выкинешь что-то столь же странное или того хуже, я предупреждаю — следующий наш разговор будет последним. Лайт тупо стоял на месте, не зная, что ему делать. Недавно упорядоченные мысли перемешались, конечности словно потеряли остатки сил, да к тому же через все тело пробегали неприятные импульсы, дергающие за нервы и провоцирующие мелкую дрожь. Голова уныло склонилась, выражая тихое смирение с только что прозвучавшим "приговором", а глаза, которые ощутимо жгли выступившие слезы, медленно прикрылись. — Ты хоть сам понимаешь, что чувствуешь к нему? — с презрением спросил Соитиро, кивнув в сторону сына. «Что я чувствую к нему? — вдумчиво повторил про себя Лайт. — Связь. Желание быть рядом, чтобы помочь и поддержать, когда это необходимо. Восхищение. Хочу услышать его искренний смех и увидеть забавную улыбку поутру… Попробовать на вкус его запах и кожу. Мне не хочется другого. Лишь теперь я осознаю это». Соитиро разочарованно вздохнул, так и не дождавшись ответа от напрягшего плечи, будто от холодного ветра Лайта. Он наконец открыл дверь, тем самым показывая, что можно идти. Юноша выскочил из тесного помещения и, не обращая ни малейшего внимания на глаза, в которых, как по щелчку пальцев, весь мир потемнел из-за резкой смены освещения и неприятного диалога, постарался не слишком быстро идти на минус первый этаж. Он не стал дожидаться оставшегося позади Соитиро. Разумеется, на душе было тошно. Тому виной даже не реакция отца, а его мгновенная готовность отринуть всё, связанное с собственным ребенком. Не шли в расчет ни заслуженный титул "лучший ученик Японии", ни примерное поведение вкупе со следованием всем правилам до этого момента. Лайт знал, что угроза не имела ничего общего с шуткой или преувеличением: её без раздумий воплотят в реальность, не действуй он по озвученному сценарию. И именно невозможность выбора заставляла пальцы сжиматься в кулаки. Сейчас единственной целью Лайта стало срочно отвлечься, иначе бурлящее чувство предательства сожрет изнутри.

***

— Рюдзаки, — раздался голос из компьютера. — Сегодня утром был убит один человек. Полиция сообщает, что это Миродо Ямасита. Все полицейские, до этого тихо разбирающие уже десяток раз изученные отчёты, мигом всполошились и подбежали к L, не желая пропустить ни единой мелочи. Того же больше беспокоил недавно вернувшийся Лайт, на которого он время от времени косо смотрел. После разговора с отцом тот выглядел так, словно для него теперь существовало лишь два состояния: одно из них апатия, а второе — усталость. Он полностью погрузился в себя и не реагировал практически ни на какие внешние раздражители. Единственное, что указывало на его пребывание в этом мире, была подаренная Рюдзаки конфета, которую задумчиво крутили в руках. У L подобное действие пробуждало непонятное, но в тоже время очень приятное чувство. Видимо из-за этого и было принято беззвучное решение пока не беспокоить чужое сознание возвращением из раздумий. — Выведи на экран. Рюдзаки отложил в сторону очередной скомканный фантик и посмотрел вверх, где на самом крупном мониторе высветилась запись недавнего выпуска новостей. — Мы находимся у шоссе Уэно Рут, — начала взволнованно вещать репортерша. — Здесь, по словам очевидцев, мужчина средних лет упал на землю по неизвестной причине, схватившись за грудь. Прохожие вызвали скорую помощь, но, к сожалению, уже было слишком поздно. Как стало известно от врачей, причина смерти — сердечный приступ. Полиция установила, что погибшего звали Миродо Ямасита. Четыре года назад он был задержан по делу об убийстве молодой девушки и отбывал срок в тюрьме. Можно без сомнений сказать — Кира посчитал это наказание недостаточно справедливым, поэтому покарал преступника собственными силами. Мир не должен бояться таких людей, и Кира спасет нас от страха. На месте происшествия не найдено ничего необычного, кроме дипломата и личных вещей, которые остались нетронутыми. Будем держать вас в курсе событий. Видео закончилось, а сразу после раздался возмущенный гомон. — Почему она говорит об этом, как о правильном поступке? — недовольно спросил Моги, сжав кулаки и нахмурив брови. — Разве Япония одобряет методы Киры? — Это ведь телевидение, — сухо сказал Соитиро, смотря на негодующего коллегу. — Их главная цель — привлечь как можно больше зрителей ради высокого рейтинга. Он вдруг тяжело вздохнул, плавно опуская глаза вниз. — К сожалению, огромное количество людей согласны с Кирой, поэтому подобная поддержка его действий в репортажах лишь увеличивают число просмотров среди сторонников такого наказания преступников. Рюдзаки снова бросил заинтересованный взгляд в сторону Лайта. Тот теперь сидел с поднятой головой и спокойно, даже пугающе безразлично смотрел на экран. L совершенно не нравилось видеть, как в карих глазах в одно мгновение потух всегда возбужденный от подобных новостей огонек, а сам юноша не произносит уже выученные наизусть детективом реплики о бесчеловечности убийцы. — Я… — Лайт неслышно перевел дыхание. Он опустил взгляд на работающий монитор перед собой и, отложив подарок в сторону, стал печатать. — Я найду необходимую информацию о погибшем. После этих простых, но действенных слов острые плечи Рюдзаки расслабились, а из груди вырвался приглушенный вздох. Если Лайта беспокоили бы слишком тяжёлые мысли, он не стал бы предлагать свою помощь, и тот факт, что произошло ровно наоборот, позволял унять странно возросшее внутри волнение по этому поводу. — Хорошо, Лайт-кун. — L ещё несколько секунд пристально смотрел на него, а после отвернулся, так же приступив к поискам необходимой информации. Соитиро приложил кулак ко рту и после короткого кашля, привлекающего всеобщее внимание, заговорил с тихими нотками радости: — Думаю, всем следует знать, почему меня не было в штабе утром. Я навещал Аманэ Мису. — Да? — глаза Мацуды загорелись интересом. — И что же с ней? — Врачи говорят, что все хорошо, поэтому она скоро сможет вернуться сюда. Немного дёрнувшийся от этой новости Лайт косо взглянул на отца из-за спины, но в следующую секунду снова уставился в монитор. Он старался не показывать своё вполне объяснимое недовольство по этому поводу. Скоро его спокойная, — если вообще можно так выразиться, — жизнь пойдёт по швам, и вместо приятной тишины во время работы он будет слушать постоянно восторженные по любой причине визги и жалобные предложения сходить на свидание. «Что будет, если я скажу ей, что нам надо расстаться? — на губах появилась грустная усмешка. — Правильно, ничего. Через день она снова будет на меня вешаться. В противном случае последует вопрос, кого я люблю, ведь чтобы разорвать с ней связь, "подаренную самой судьбой", необходимо назвать вескую причину. Я почти уверен, что впоследствии Миса может что-то сделать с собой, а я не хочу этого. Нужно что-то придумать». Найдя в куче полицейских папок с отчётами нужную, Лайт кликнул по ней два раза, и в центре экрана отобразилась фотография убитого не так давно преступника вместе с краткой характеристикой, начинающейся с его внешности и заканчивающейся причиной ареста. Бегло пробежавшись глазами по описанию цвета волос и возраста мужчины, он сконцентрировал все внимание на самой важной для него строчке. «В 2002 году гражданин Миродо Ямасита был приговорен к пяти годам лишения свободы по причине совершения убийства гражданки Аями Ооты 10 февраля 2002 года». — Рюдзаки, посмотри-ка сюда. — Что там? Рюдзаки свесил ногу и несильно оттолкнулся, чтобы оказаться ближе к чужому креслу для лучшего обзора на монитор. Успокоив завибрировавшее в районе груди легкое волнение из-за слишком короткой дистанции между ним и с интересом закусившим ноготь детективом, Лайт заставил себя сказать с присущей ему в такие моменты серьезностью: — Согласно данным полиции, Миродо Ямасита был обвинен в убийстве Аями Ооты. Из-за этого он отбывал наказание в тюрьме пять лет. Также был замешан в контрабанде видеодисков и являлся соучастником ограбления небольшого магазина за городом. — Лайт досадливо выдохнул, слабо разводя руками. — И как судья мог дать ему столь малый срок? — Это уже не наша компетенция, Лайт-кун, — безэмоционально произнес Рюдзаки, глаза которого скакали со строчки на строчку. — Мы разыскиваем преступника, а ловить его — задача полиции, так же как и судить — судьи. Не забивай голову ненужными деталями. Лайт повернул голову в сторону сидевшего рядом, слегка разочарованно смотря на чужой профиль. Узнать о том, что Рюдзаки абсолютно не беспокоит дальнейшая судьба человека, — пусть даже преступника, — не было неожиданностью — он догадывался о подобном факте. Однако представлять это и услышать самому всё же разные вещи. L спокойно посмотрел на не отводившего от него взгляда Лайта. — Что-то не так, Лайт-кун? Вовремя всплывшее напоминание о присутствии отца в штабе вынудило того нехотя отвернуться, подпирая щеку рукой и якобы задумчиво всматриваясь в экран. Он предпочёл промолчать, ведь в голове не было ни единой мысли, как можно было ответить на заданный вопрос так, чтобы не создать для себя еще больше проблем, чем есть сейчас. Рюдзаки забавно склонил голову вбок, стараясь заглянуть в чужие глаза, которые были удручённо прикрыты. Лайта нервировало подобное наблюдение, но говорить об этом не было смысла: пока L не решит, что достаточно, не отвернётся. — Всё в порядке, — наконец ровно сказал он. Ещё какое-то время его обманчиво расслабленное лицо визуально сканировали, как вдруг громко усмехнулись. Лайт сразу посмотрел в сторону Рюдзаки и с удивлением наблюдал, как тот не спеша привстал, оперся рукой и коленом на подлокотник чужого кресла и приблизился настолько, насколько только можно было. Он едва сдержался, чтобы не убрать голову от размеренного дыхания, которое ощутимо колыхало волосы возле уха. Уже через секунду все внимание оказалось сосредоточено на тихом голосе. — Тебе нравится, — нарочно медленно прошептал Рюдзаки, приложив ко рту ладонь для полной конфиденциальности разговора, — когда я смотрю на тебя, Лайт-кун? Всё тело вмиг напряглось. Вот такого уж точно не было в представлениях Лайта о деловых беседах. Вопреки предрассудкам, сейчас он пребывал в полной растерянности не из-за того, что Рюдзаки мог догадаться об истинном к нему отношении своего подозреваемого, а из-за совершенно неведомой ему цели, которую он хотел достичь столь провокационным вопросом. — Рюдзаки, как это понимать? — возмутился Соитиро. Он угрожающе сдвинул брови и сузил глаза, где скакали яростные огоньки, однако остался стоять на месте, несмотря на пульсирующие в висках желание отодвинуть сына от L. Лайт же, нарочно игнорируя отца, решил не гадать понапрасну о намерениях всё еще привставшего Рюдзаки и чуть развернулся к нему. — Какой ответ тебя устроит? — с едкой усмешкой поинтересовался он, даже не предпринимая попыток отодвинуться или оттолкнуть L, чьё лицо находилось в нескольких сантиметрах. — Уж точно не вопросом на вопрос. Рюдзаки, будто дразня, неспешно провёл большим пальцем по приоткрытой губе, вынуждая Лайта неотрывно смотреть на это недвусмысленное, по мнению последнего, движение. Соитиро в гневе уже сделал два уверенных шага вперед, чем заставил сына испуганно взглянуть в его сторону, но вовремя выскочивший прямо перед ним Мацуда преградил тому путь. — Шеф, успокойтесь, — взволнованным голосом произнёс полицейский, стараясь успокоить напряженного до дрожи мужчину. — Рюдзаки ведь ничего не сделает. Вы же знаете, он привык так общаться. — Ты не отталкиваешь меня, Лайт-кун, — снова привлёк внимание к своей персоне L, чьи слова прозвучали еще тише прежнего. — Это странно. Почему? «Либо ты дурак, либо просто издеваешься». Лайт недовольно цокнул языком и, прикрыв глаза, показательно скрестил руки на груди. Это был прозрачный намёк, что разговор следовало бы закончить. К его сожалению, Рюдзаки не умеет или просто не хочет понимать очевидные вещи. — Лайт-кун, ты гомосексуал? Бестактный вопрос ударил по ушам так сильно, что звуки на миг пропали. Лайт успел лишь взмолиться про себя, чтобы никто из присутствующих не услышал эти слова, за которые захотелось врезать по раздражающе безразличному лицу сильнее, чем когда-либо. Отсутствие же новых возмущений позади позволило облегчённо выдохнуть. Лайт опустил подрагивающие ресницы, с трудом возвращая себе хрупкое спокойствие. Эти усилия не прошли даром: то, какое удовольствие он испытал, когда посмотрел на абсолютно растерянного от его реакции Рюдзаки, можно было сравнить только с удачно заключенной сделкой с крупной компанией. И похоже именно азарт зародил в голове весьма рискованную идею. — Не могу сказать точно. «Что ж, если ты провоцируешь меня, я в праве отплатить той же монетой». Лайт саркастически улыбнулся, заворожённо разглядывая до сих пор находившееся в нескольких сантиметрах от него самого по-детски милое и заинтересованное этой глупой игрой лицо, пока в мыслях уже шёл просчет на два хода вперёд. Ему надоело, что только L может выбить человека из колеи своими выходками, а после удовлетворившей его быстрый ум информации сделать вид, будто ничего не было. Хотелось наконец увидеть, что Рюдзаки тоже можно вывести из равновесия. Вопреки физически ощутимой злости своему отцу, который о чем-то едва сдержанно переговаривался с Тотой, предательское любопытство взяло верх над страхом. Лайт, мимолетно посмотрев на сжавшую подлокотник его кресла чужую ладонь, специально едва ощутимо провел длинными пальцами по ней, не отрывая насмешливого взгляда от расширившихся в изумлении глаз напротив. Рюдзаки с удивительной для такого неспешного человека скоростью одёрнул свою руку, прекращая на этом дразнящие поглаживания, от которых волосы на затылке встали дыбом, и, потеряв весомую опору, аккуратно вернулся в сидячее положение. Он сохранил практически безукоризненно индифферентное выражение лица, даже когда Лайт с самодовольной усмешкой и хитрым прищуром откинулся на спинку стула, явно чувствуя превосходство над по какой-то причине замешкавшимся оппонентом. По прошествии столько времени L всё ещё не осознавал, чем конкретно руководствовался Лайт, когда действовал настолько подозрительно и неестественно вот уже несколько дней подряд. Однако теперь стало известно следующее — подобное не отталкивало. Более того, хотелось почувствовать это трепыхающееся птицей в клетке чувство снова и снова. Всем ведь приятно, если их одаривают заботой, а заодно ненавязчивым вниманием, не говоря уже о тех, у которых подобного опыта в жизни было ничтожно мало или он отсутствовал в принципе. — Теперь я уверен в своем предположении на десять процентов, — пробубнил Рюдзаки, сам не заметив, как нервно вцепился ногтями в свои колени. — Мы ведь можем поговорить об этом потом? — в меру сдавленным голосом прошептал Лайт, нервно взглянув на неподвижного, как статуя, отца, который теперь пугающе молчал и напару с Мацудой и Моги смотрели в их сторону. Лишь спустя несколько затяжных секунд L медленно перевёл задумчивые глаза на стол. До него донёсся едва различимый вздох, означающий, что теперь недавно натянутые до звона нервы Лайта больше не грозились лопнуть от напряжения, и что сам он мог быть спокоен за Соитиро, ведь тот явно мог пойти на поводу совсем не радостных эмоций. Тот прекрасно понимал, насколько тяжело — возможно, даже больно — отцу было думать о нем в таком ключе, но от правды не отвертишься, как ни старайся, да и сам Лайт не хотел больше убеждать самого себя, что его тяга к L — лишь временное увлечение или просто дружеские чувства. Все равно рано или поздно он сделает то, о чем думал (хоть и вскользь) на протяжении долгого времени. Рюдзаки незаметно вернулся к своему рабочему месту, где тут же начал выискивать что-то взглядом. Найдя пропажу, он взял небольшое печенье и отправил его в рот. — Лайт-кун, найденная тобой информация может помочь нам отыскать Киру, — сказал он с забитым ртом, а после отряхивания рук от крошек принялся быстро печатать на клавиатуре, игнорируя непонимающий взгляд со стороны Лайта, которого всегда поражала чужая скорость переключения с одной темы на другую, абсолютно с ней не связанную. — Попробуй найти в полицейских отчётах ещё что-либо полезное. Скептически посмотрев на свой компьютер, тот с содроганием подумал, что в данный момент готов был сделать какую угодно работу, лишь бы не поворачиваться назад, где либо в оцепенении, либо в полнейшем негодовании от произошедшего стояли трое полицейских. И хотя все это однообразие изрядно наскучило, он послушно кивнул скорее самому себе, чем Рюдзаки. У Лайта нет повода возражать. Придется затаить на время тянущее чувство дискомфорта из-за пристальных взглядов трех пар глаз, чтобы собраться с мыслями для большей вероятности успешного поиска данных.

***

— Это действительно сработало… Срывающийся от страха голос огласил небольшую комнату после того, как по телевизору включился повтор репортажа об утреннем происшествии. Человек в панике подлетел к рабочему столу, похолодевшие за секунду дрожащие руки распахнули черную тетрадь на странице, где ровным почерком было выведено имя и фамилия погибшего мужчины. — Сердечный приступ... Время смерти... Не может быть... Мелкими шажками человек попятился назад, с неописуемым ужасом смотря на необычное орудие убийства, словно оно могло отнять жизнь и у него самого. Шумное дыхание смешалось с редкими всхлипами, а после убийца зажмурил глаза и с силой стиснул зубы, сдерживая подступающую со спины истерику. Спустя пару десятков секунд царапающие стенки горла звуки прекратились. Теперь вместо хрипов из груди выходили рваные смешки, которые звучали ещё более пугающе из-за исказившей губы усмешки. — Он мёртв... Мёртв, благодаря мне! Человек перевёл удивленно радостный взгляд на телевизор, а после посмотрел на тетрадь. Подойдя на дрожащих ногах обратно к столу, взял её в руки и ещё раз прочитал оставленную им надпись, что позволило злобной улыбке расползтись немного шире. — Наконец-то ты наказан, ублюдок, — злобно прошипел голос, обладатель которого до хруста сжал страницы вместе с кожаным переплетом в порыве чувств. — Жаль, что ты умер так быстро, не успел испытать все то, что она перенесла. Чуть ли не бросив тетрадь на стол, человек быстро подошёл к шкафу с одеждой, откуда достал нужный комплект для прогулки по городу и после этого поспешил выйти из комнаты, выключив ставший бесполезным после той новости телевизор. Быстро надев на себя ботинки с курткой и поводок на подбежавшего питомца, они вышли на улицу, где снова начинал подниматься сильный ветер.