Выход из темноты.

Я иду по тропинке в лес, который находиться недалёко от моего дома. На небе показывается полная луна и я вижу впереди движение. Я всегда любила бродить ночью по лесу. Через пару сотню метров я вижу, как какое-то животное убегает, а после слышу тяжёлый стон. Бросив на землю блокнот и пару карандашей, которые я везде ношу с собой, бегу в это место. Подойдя ближе, вижу женщину средних лет, с темно-рыжими волосами, в точности, как у моей мамы. — Девушка, я прошу, вызовите скорую помощь, этот зверь ранил меня. Я киваю и достаю из кармана телефон. Женщина хватает меня за руку и я поворачиваюсь к ней. Моя мама. Моя мама, истерзанная зверем, лежит на тропинке вся в крови. Её куртка порвана в клочья, но она по-прежнему прикрывается ею, зажимая рану. — Мама, мама! Мамочка, что с тобой? Мама! Она не отвечает мне, а в следующую секунду я уже не вижу её. Поднимаюсь и осматриваюсь. Вокруг ни одного живого существа, даже птиц нет на деревьях. Лишь луна, освещавшая мои окровавленные руки. Каждую ночь на протяжении полугода я вижу один и тот же сон. Моя мама, которую мы похоронили, как мне казалось вечность назад, просит помощи перед своей смертью. В тот злополучный день я со своим старшим братом пошла на занятия по стрельбе из лука. Мой брат Джонатан на два года старше меня, недавно ему исполнилось девятнадцать. Он учится в институте и продолжает жить нормальной жизнью. Если даже и не продолжает, то хотя бы пытается продолжать. Около года назад он захотел записаться на занятия по стрельбе из лука. Моему брату всегда были интересны такие навыки. Он активно занимался спортом, играл в баскетбольной команде и часто ходил с отцом в лес на охоту. В день смерти нашей мамы отец отправился в соседний город на конференцию. У папы собственный бизнес. В городе есть несколько наших книжных магазинов, а по стране их насчитывается около пятидесяти. Отец очень часто пропадал на работе допоздна и мы виделись только во время завтрака. В выходные дни он уходил на охоту, обычно захватывая Джонатана с собой. Мама не работала, а помогала папе в книжных магазинах. Её я тоже видела обычно по утрам. Ближе к вечеру мы с Джонатаном отправились на занятия. Обычно брат занимался около пятидесяти минут три раза в неделю. Иногда я ходила с ним, смотрела на результаты, а после мы шли домой и я хвалила его. Но не в тот раз. На середине занятия у меня зазвонил телефон. На дисплее высветилось "Папочка" и я тут же ответила, зная, что это что-то важное. Обычно папа никогда не звонил, если был в других городах или на важных переговорах. — Кларисса, мама в больнице, — я чувствовала волнение в голосе отца. — Заканчивайте с Джонатаном, она в центральной больнице. Я уже еду домой, по возможности постараюсь быстро. — Что с ней случилось? — На неё напал огромный зверь в лесу. Врачи сказали, что готовят её к операции. Надеюсь, что она расскажет нам, что делала в лесу, когда очнётся. Только моя мама не очнулась. Она умерла на операционном столе от глубокой раны и большой потери крови. Когда нам сообщили об этом, время подходило к утру. Джонатан мирно сопел на стуле, папа ходил по коридору из стороны в сторону, а я сидела в кресле. На похоронах были лишь наша семья, пару друзей и Люк. Или Люциан, как просила мама называть этого мужчину. Люк был близким другом нашего папы и всегда старался придти на помощь, если у отца были проблемы. Они с папой были ближе, чем друзья. Они называли друг друга братьями. После маминой смерти я закрылась в себе, не разговаривала ни с кем, кроме Саймона - моего лучшего друга. Джонатан ходил за мной по пятам, ночевал в моей комнате первые месяцы после случившегося. Отец водил меня ко множеству психиатров, которые толком ничего не могли сказать, ведь я даже не смотрела в их сторону. Папа, чтобы хоть как-то отвлечь себя от боли, пропадал в магазинах сутками. Дома я его видела два или три раза за неделю. Первый месяц я не ходила в школу, чтобы не видеть взгляды своих одноклассников, которые хотели пожалеть меня. Я не общалась ни с кем, кроме Саймона. Он мой единственный друг, которому я могла доверить любую тайну и он всегда хранил её. Поначалу он приходил каждый день ко мне и слушал, как я плакала и рассказывала какие-нибудь истории про маму. После он навещал меня пару раз в неделю, помогал убирать дома и делал со мной уроки. Когда я пришла в школу, то все взгляды были прикованы ко мне. Большинство учеников подбегали, обнимали и сочувствовали. Я понимала, что это единственное, что они могли сделать, но мне не нужно было их сожаление. Когда закончился учебный год, Джонатан сказал, что ему надо отдохнуть от всего этого одному. Он улетел в Париж и сказал, что к концу августа будет дома. Фактически, я была одна. Половину дня убиралась, готовила отцу ужин и шла рисовать. Я никогда не занималась в художественной школе, но чувствовала, что у меня есть талант. Мои рисунки выходили довольно не плохими и преподаватели в школе советовали мне поступать в "Национальный Университет Искусств"*. Я долгими часами рисовала, развалившись на скамейке около дома. Обычно в мою голову лезли ужасные мысли и я рисовала умирающих людей, а потом плакала пол ночи. 17 июля Меня переполняют эмоции. Одновременно я чувствую будто задыхаюсь, испытываю невыносимую боль в области живота и всё моё лицо в слезах. И руки. Все руки измазаны кровью, которая не оттирается. Я вскакиваю. Это просто сон, который повторяется изо дня в день, и я понятия не имею когда этому кошмару придёт конец. Помню, что до десяти лет мне снились кошмары, правда не такие страшные. Я вскакивала посреди ночи и кричала, звала маму на помощь. Через пару минут она уже успокаивала меня и оставалась в моей комнате до самого утра, крепко прижимая к себе. Потом эти ужасные сны прекратились и мама перестала ночевать со мной. Сейчас бы я была бы счастлива, если бы мама смогла придти ко мне ночью и просто обнять меня. Время на часах пять утра. Осознавая, что уже не усну, я встаю с кровати. Подхожу к окну и вижу, что папиной машины нет. Вряд ли он так рано уехал на работу, скорее всего, он ещё не возвращался и будет поздно, может даже ближе к полуночи. В ванной комнате,когда я расчёсываюсь, вижу в зеркало, что похудела ещё больше. Я никогда особо не блистала лишним весом, скорее наоборот. Мне хотелось бы даже набрать пару лишних кило. После маминой смерти я испытывала огромный стресс и мои волосы стали сечься. У нас с мамой были рыжие волосы, а папа и Джонатан были светлыми. Мама никогда не красила свои волосы, они имели тёмно-рыжий цвет, который ей очень шёл. Мои же волосы были ярче, скорее огненно-рыжие. Заскочив в комнату отца, я поняла, что дома он точно не появлялся. Кровать была убрана мной, причём ещё вчера. Позавтракав, я приготовила немного еды папе и пошла рисовать. За это лето я провела с Саймоном пару хороших деньком, а в остальные говорила, что папа берёт меня с собой на работу помогать. Я просто хотела побыть одна и подумать. Прошло пару часов, прежде чем я посмотрела на готовый рисунок. Я рисовала свою маму такой, какой помнила. Конечно, у нас осталась куча фотографий и половину из них расставлены на полках в гостиной и наших комнатах, но мне не нужны фотографии, чтобы помнить, как выглядела моя мама. Напротив нашего дома остановился грузовик и две машины. Двое мужчин вылезли из грузовика и начали что-то вынимать оттуда. Из первое машины вылезли женщина и мужчина, возрастом как мой отец и маленький мальчик. Со второй машины вылез парень с прекрасными тёмными волосами, почти чёрными и ярко-голубыми глазами. Я всегда хотела себе такие глаза, у Джонатана они тоже голубые. Мои глаза зелёного цвета, мамины глаза. Следом за ним вылезла девушка, примерно моего возраста, очень похожа на юношу. Рядом с ней показался ещё один парень. Он отличался от первых двух, потому что его волосы были светлые, даже золотистые, как у моего брата. Они очень похожи с Джонатаном. Из всей этой большой компании именно девушка заметила меня первой. Сказав, что-то темноволосому парню, она смело зашагала в мою сторону, широко улыбаясь: — Привет, меня зовут Изабель Лайтвуд, можно просто Иззи, — девушка протянула мне руку в знак приветствия. — Эмм.. Я Кларисса Моргенштерн, называй меня Клэри, — я ответила на её рукопожатие и попыталась улыбнуться. После смерти мамы я давно не улыбалась. — Тот тёмненький твой брат? — Алек? О да, это мой старший брат, ему скоро будет девятнадцать, я могу присесть? — спросила девушка, показывая на скамейку. — Разумеется, садись конечно, — присаживаясь вместе с ней, говорю я. — Надо же, Алек и мой брат ровесники, ему недавно было девятнадцать. — У тебя только один брат? Ох,тебе ещё повезло, у меня их три. Я одна дочка в семье. Смотри, — придвигаясь ближе, говорит Изабель. — Моего младшего брата зовут Макс, он ходит в начальную школу. Александр учится в институте, а Джейс, светлый, он, как и я, ходит в школу. — Извини, но Джейс совершенно на вас с Алеком не похож. — Джейс у нас не родной. Когда ему было десять, родители взяли его из детдома. Его мама скончалась при родах, а отец погиб на работе и мальчишку отдали в детдом. Наши родители знали покойного отца Джейса, поэтому и приняли его. Они с Алеком самые настоящие братья. Джейс быстро открылся нам, а мы в свою очередь старались делать для него всё, на что были способны. Только он ещё тот говнюк, — с насмешкой произносит Иззи. — Почему? Он некультурный? — При знакомстве поймёшь, какой он зараза, — приподнимаясь со скамейки, говорит девушка, — надеюсь, Кларисса Моргенштерн, мы сможем стать подругами. Мне, к сожалению, уже пора. — Я тоже надеюсь. Может вам помочь? — Спасибо конечно, но у меня есть три отростка, которым нечего делать, так что не марай свои руки, Клэри. Заходи в любое время дня и ночи, — улыбнувшись, произносит Изабель. — Ты тоже, Иззи. Приятно было познакомиться. — Мне тоже, — говорит девушка и возвращается к братьям. Я замечаю, что Алек недовольно смотрит на меня, а затем что-то говорит сестре. Джейс просто оглядывает меня с ног до головы, усмехается и заходит в дом. Схватив блокнот и карандаши, возвращаюсь в дом. За время моего отсутствия мне звонили Джонатан и Саймон. Джонатан хоть и уехал далеко, но звонит он почти каждый день, а то и по несколько раз. Рассказывает, где побывал сегодня и спрашивает про моё и папино самочувствие. Не задумываясь, набираю его номер телефона. — Привет, пупырка, — слышу его весёлый голос на том конце. — У тебя всё хорошо? Как вы там без меня? — Джонатан, я же просила не называть меня так. Я тоже обязательно придумаю тебе какое-нибудь обидное прозвище, — говорю, присаживаясь на диван в гостиной. Лет с двенадцати брат называет меня "пупырка". Мама сначала бурно реагировала и наказывала Джонатана. Но потом, года через два сама стала меня так в шутку называть. При любом удобном случае они посмеивались надо мной и вместе придумывали мне новые прозвища. — Ты каждый раз спрашиваешь, как я. Слышишь, говорю. Значит живая. — Сестрёнка, я искренне рад, что твой юмор начинает возвращаться. Через месяц я прилечу домой, посмотрим, какое ты придумаешь прозвище. Как отец? — Папа всё время пропадает в книжных магазинах, домой приезжает к полуночи, уезжает рано и очень мало спит. Джонатан, я его не видела уже пару дней. — Ему нужен отпуск, Клэри. Возможно мне стоит позвонить Люку, чтобы тот куда-нибудь свозил отца. Может они отдохнут где-нибудь вместе, как делали раньше... — До маминой смерти, — не дав договорить брату, говорю я. — Да, возможно ты прав. Ладно, мне ещё надо сходить к Саймону, я его уже давно не видела. — Как же это твой гиперактивный дружок не навещает тебя? Земля слетела с орбиты, Кларисса? — Я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Мы с папой ждём тебя дома, братишка, — проигнорировав его слова про Саймона, говорю я. — Скоро буду. Люблю тебя, сестра. — А я тебя. Отключаю вызов и слышу, как кто-то поднимается по лестнице. Выхожу из комнаты и замечаю отца. Весь помятый, небритый, с тёмными кругами под глазами он поднимается по лестнице. Своего папу я давно таким не видела. — Папа, — облокотившись о косяк двери, произношу я. — С тобой всё хорошо? Я приготовила тебе обед. — Привет, Кларисса,— почёсывая свои коротко подстриженные волосы, говорит отец. — Со мной всё в порядке, немного устал. Дочка, мне придётся уехать на какое-то время. Я поеду в лечебный санаторий на месяц, может меньше. Мне нужен отдых. — Я понимаю, пап. Но разве ты оставишь меня одну? Джонатан вернётся только через месяц. — Думаю, что ты уже достаточно взрослая, чтобы остаться одна. Я оставлю тебе достаточно денег и буду каждый день звонить. Можешь даже позвать своего придурковатого дружка, если хочешь. — Папа, он нормальный. Просто через чур активный, — подходя к отцу, произношу я. — И если ты действительно не против, я приглашу его на пару дней. — Как скажешь, Кларисса. Заходи в книжные два раза в неделю, это единственное о чём я тебя прошу. Завтра утром я уезжаю, — папа обнимает меня. Мне так не хватало родительского тепла, ведь после маминой смерти он просто не обращал на нас с Джонатаном внимания. — Ясно, папа. Я всё поняла. — Вот и славно. Люблю тебя, дочка,— говорит отец, целуя меня в макушку. — Я тебя тоже, папа.