А. Непростая жизнь демонессы

Я не сразу поняла, что открыла глаза и уже давно тупо таращусь в потолок. Мысли текли с трудом, неохотно, словно я заново училась мыслить. Послышался шорох, матрас просел под чужим весом и надо мной нависло серое, осунувшееся лицо, будто постаревшего на несколько сотен лет мужчины. — Пришла в себя? — медленно спросил Дарион, словно ему непривычно разговаривать со мной. — Не уверена, — сомневаясь, протянула я и тут же мысли смерчем закружились в голове: — Я жива? Как? Где дети? Все хорошо? Обряд получился? Амулеты работают? А Лорд? Приходил? А что с Агриэлем?.. — Тссс, я все расскажу, времени у нас теперь предостаточно, а тебе пока ещё нужен отдых, лежи, вставать нельзя. Я послушно откинулась на подушки, подаваясь мягкому давлению горячей ладони. — Ты горячий, — почему-то шепотом сказала я. — Я же феникс, — приятно усмехнулся демон. — Я догадывалась, — тихо хмыкнула, прекрасно понимая и разделяя причину молчания. Дарион, рождённый от демона и женщины-Феникс, выращенный лишь в кругу демонов, непохожий на других и потому чужой, был по своей натуре замкнутым и молчаливым. Не признавшие его демоны совершенно не способствовали быть открытым и общительным. Я понимала своего демона и полностью разделяла привычки не сообщать подробности личной жизни, мотивы действий и черты характера. Мне Дар был близок и понятен, для меня он был родственной душой, такой похожей и родной. — Я знал, что ты поймешь. Я помолчала, но все же спросила: — Сколько времени прошло? — Не больше пару дней. — такой уставший и вымотанный, неужели всего за пару дней? — Я порвала связь, как же ты… — Ты этого не сделала, как видишь в спячку на целый год я не ушел. — То есть я чуть не утянула тебя за собой? Мужчина отвел взгляд и не ответил. Но уже и так стало понятно. Только не понимаю, почему не удалось разорвать нашу связь? — Я не позволил, — словно уловив мои мысли, признался демон. — В последний момент я поймал нить и заключил твою душу в сосуд. — Я так понимаю, тело не моё? — прикрыв глаза, обречённо поинтересовалась. — Не твое. Студентки в новой человеческой Академии. Эксперимент новый, никто не заметит отсутствие одной человечки…. Твоя душа не хотела приживаться, её не хотела уходить и первое время мне приходилось использовать магические силки. — А с каких пор ты умеешь обращаться с душами? — Я некромант, забыла? — Она хоть не страшила? — Тебя только это беспокоит? — Меня беспокоит сотня вещей, но по какой-то причине ты мне отказываешь говорить всё сразу. Дай зеркало. — Может потом посмотришь? — Хочу сейчас. — Ты ещё… — Дар, позволь мне отвлечься на свою новую внешность, иначе я обеспокоюсь другими более важными вещами и в первую очередь найду близнецов, а как я понимаю, по какой-то опять же причине ты не хочешь знакомить меня с нашими детьми. — Зеркало у тебя за спиной. Ниже среднего, но выше на голову моего прошлого тела. Чисто голубые глаза. Темно рыжая кудрявая копна волос, доходящая до середины лопаток. Гладкие, четко обрисовавшие черты лица. Аккуратный носик. Нежная линия пухлых губ. Стройная фигура с тонкой талией и небольшой, но приличной грудью. Округлая, аппетитно выпуклая, даже не задница, а попа. Длинные ноги. И выглядит лет на шестнадцать. Впрочем, я раньше выглядела не больше пятнадцати по человеческим меркам, если оденусь в свои привычные джинсы и футболки с рюкзаком наперевес. Вдруг плеча нерешительно касается ладонь, и демон осторожно притягивает к себе. Тянется темной магией к моей ауре, проводит, шумно выдыхает и наконец расслабляется. А я понимаю причину таких действий: ему непривычно воспринимать меня, как меня, в новом теле и для убеждения сознания он притронулся к моей ауре, подтверждающей, что я это действительно я. Обнимаю в ответ и хочу уже спросить, нельзя ли мне встать, как Дар произносит: — Теперь спать. — Уже? Я только проснулась. И ещё хочу увидеть близнецов, принеси мне их. — Ты слаба. — Чушь! Я прекрасно себя чувствую. Демон осознал, что сейчас лучше со мной не спорить и потому неуловимым движением прикоснулся к моему лбу. Сознание сразу потекло в черную негу сна. А горячие губы на моих губах остались прощальным воспоминанием, заменяющим слова «Спокойной ночи». *** В следующий раз, когда я проснулась, любимый выглядел намного лучше, посвежее и бодрее. Он спал, навалившись щекой на кулак и сидя в кресле. Я думала, мне даже удастся улизнуть из комнаты до его пробуждения, но как же я ошибалась. Во-первых, демон проснулся, стоило мне шевельнутся в попытке сесть. Во-вторых, самостоятельно встать я бы все равно не смогла. Это проверилось позже. И в-третьих, я действительно была слаба и ощущала себя жалкой человечкой после аварии. В этот раз кушать мне было можно только бульон от легкой птицы. В прошлый раз кушать было нельзя — так ответил Дарион, когда я его спросила, почему он не кормил меня при первом пробуждении. И вот когда я нахлебалась жирной водички (куриным бульоном), мужчина не стал удерживать меня, чтобы я убедилась в его словах. И вот тут-то и подтвердился второй факт. Я попыталась встать, точнее сначала сесть, а после свалилась с кровати на пол. Бессердечный демон даже не потрудился сделать вид, что сочувствует или хотя бы попытаться подхватить мою тушку. Он стоял рядом, на достаточном расстоянии, и ухмылялся. Ехидно так, самодовольно. Мол, я тебе говорил, а ты упрямица не слушаешь. Я горько вздохнула и уже не пытаясь ерепениться, протянула к своей черноглазой ехидне руки. Ехидна насмешливо хмыкнула, но тут же бережно уложила меня обратно. В следующее пробуждение я уже ела полноценный суп, только жидковатый чуть-чуть. И пыталась разработать ноги. Дар помогал. Время моего бодрствования составляло не больше двух часов. И не факт, что в день. В следующий раз я уже хлебала какую-ту жижу. Дар сказал полезную. Я не поверила. Но кашу все-таки съела. И данное время бодрствования занималась только тем, что заново училась ходить. Демон относил меня в тренировочный зал, где я опираясь руками на низкие поручни, пыталась самостоятельно идти. У меня не получалось. Руки тоже были слабые. Но в отличии от ног слушались отлично. Иногда я ощущала тревогу: Дарион ничего не говорил о близнецах и нести ни меня, ни их тоже не желал. Так проходили мои дни. У меня создалось впечатление, что моя комната это маленький мирок, где живем я и мой демон. Я засыпала Дарион был рядом, я просыпалась он тоже был рядом. Никаких новостей мужчина не рассказывал, что стало с Агриэлем и почему Дара не трогает Император тоже не говорит. Я спросила лишь раз и больше с такими расспросами не лезла. Знала, что бесполезно. Он скажет лишь то, что считает нужным. Как это знакомо. Дни шли. Я осваивала «технику» самостоятельного хождения, Дарион хорошел и молодел, гладя на меня, но белая прядка на одном виске никуда не исчезла. Так прошло время. Не знаю, сколько времени. Но первым делом, когда я пришла в «норму», мужчина потащил меня на улицу. Не дав завернуть в другой коридор и пойти на поиски малышей. В последние время, поняв, что я уже хорошо держусь на ногах, Дар очень щепетильно относился к контролю надо мной. Возможно, думал, что я сбегу. Не знаю. Я так и не разгадала, что у него в голове. Прежде чем вывести меня на улицу, демон некоторые дни потратил на мою тренировку. Я часами бегала на беговой дорожке. После чего валилась прямо на пол и уплывала в сон под мерные покачивания на горячих руках. Не смотря на все это, время моего бодрствования все-равно был минимальный. И вот настал день-Икс. Только я открыла глаза, как демон вытащил из постели и помог одеться. И уже через пол часа мы стояли перед Храмом Тьмы. Под бездонными глазами статуи темной богини на входе. А в самом храме было темно, сухо и пахло нагретым камнем. Чтобы ориентироваться в темноте демону не нужны глаза, но я при любом раскладе не смогла бы выбраться из этой непроглядной бездны. Было очень темно и создавалось ощущение, что вокруг нас сомкнулась сама сущность мглы. — Расслабься, я не жертвенный алтарь тебя веду. Я вздрогнула и крепче прижалась к источнику голоса. Тот умилялся и даже не пытался шутить. — Ещё одни, — зашипело в глубине комнаты, в которую мы шагнули. — Сама хоть идет? Знает, что её ждет? — Это неважно, — отрезал мужчина и распорядился, прогоняя сущность: — Я сам. Сразу появилось ощущение пустоты и простора, но долго насладиться этим и обдумать слова сущности мужчина не позволил. Взял мою правую руку, положил на прохладную поверхность (что это, я не видела) и накрыл свей ладонью. И кажется для успокоения, и чтобы я не дергалась, переплел пальцы свободных рук, встав позади и тем самым зафиксировав мое тельце в нужном положении. Я успокаивалась изо всех сил, но в душе понимала, что Дарион не просто так меня сюда привел и что-то должно случиться. И случилось. Безымянный палец обожгло болью. Словно искра вылетела из печки. И что самое примечательное, даже когда я отдернула руку от поверхности по-прежнему холодного камня, обжёгшая искорка не исчезла, а продолжала выжигать палец вокруг. Я молча выла, а демон молча прижимал к себе. В какой-то момент искра испарилась, но палец продолжил ныть. Я ощутила, как на этом же пальце заскользил прохладный ободок метала. Он остановился аккурат на оставшимся ожоге и приятно охлаждал его, слегка притупляя болезненные импульсы. А сам мужчина после этого потянул меня на выход, где я наконец-таки смогла рассмотреть, что натворил мой садист-демон. И я рассмотрела: и черную вязь брачной татуировки, что сейчас жгла и пекла палец, вокруг которой по контору кожа покраснела; и простое брачное колечко, без излишеств, без брюликов, всяких узоров и прочей хрени, обычный черный блестящий ободок металла; и самодовольную харю своего новоиспечённого мужа, который ехидно скалился, но в глазах стояло безграничное светлое облегчение, победная азартная радость и предвкушение вечного счастья. Он прекрасно понимал на что идет и что может получить по заднице. Но не побоялся и рискнул, отлично зная, что по собственному желанию я замуж не пойду. И оставить в неведении — это единственный способ сделать меня своей супругой. Хитрец. Все продумал, значит. Сначала я отвесила ощутимую ему оплеуху, в назидании так сказать, и только потом потянула за волосы и поцеловала в тихо охреневшие губы. Дома я ему ещё раз зарядила по уху и с рычанием кинула оглушённое тело на кровать…. *** Как было приятно снова проснуться в объятиях любимого мужчины, как было приятно снова вспомнить знакомые ощущения, когда ничего не мешает, когда все хорошо. И даже не объяснить насколько прекрасно любить, быть любимой и наслаждаться любовью после своей смерти, когда уже знаешь, что не будет ничего, когда знаешь, что не увидишь его больше и понимаешь, что не сделаешь и вздоха, а тут даётся тебе второй шанс, и ты снова живешь, ощущаешь чистое счастье лишь от одного понимания, что ты снова живешь, снова дышишь, снова любишь. И уже ценишь и наслаждаешься каждым прожитым мгновением. Я полюбовалась расслабленным лицом возлюбленного в лунном свете и стала выбираться из горячего захвата. — Кис, ну чего тебе стоит? Куда ты спешишь? Ничего плохого не случиться, если ещё пару дней ты потратишь на себя. К тому же ожог от выжигания брачного рисунка ещё не спал… Верь мне. Просто верь… И я послушалась, улеглась поудобней и погрузилась в сон. Люблю его. *** Следующие пару дней я скрывала своего нетерпения, не заикалась о близнецах, не пыталась улизнуть из комнаты, проводя все свое время с мужем: все-таки после свадьбы и первой брачной ночи должно следовать продолжение в виде «медового месяца». Но по правде сказать — мы ограничились неделей чистой страсти и блаженного отдыха. Возможно, супруг понимал, что ещё целый месяц в неведении это слишком для меня. И когда же наконец новоиспечённый муж отвел в детскую, я застыла на пару секунд. На стуле сидела Нэти, мягко качая кроватку, рядом, прямо на полу спала девочка года полтора от роду, положив светловолосую головку на ногу моей сестре и прижав мягкую кошку под боком. — Тише, твои детки только уснули. — похоже мои шаги были услышаны. Перестав качать и осторожно сняв белокурую головку девочки, Аннет встала мне навстречу. На ней был сарафан из тонкой, летящей ткани свободного пошива. Сама девушка оправдывала фасон своей одежды: заметно пополневшая, с огромным, не аккуратно округлым животом и широкими бедрами. Я вижу: она повзрослела и покровительство старшей сестры над собой больше не потерпит. — Я смотрю, вы с Никларом очень стараетесь. Сестра зарделась и смущенно склонила голову. — Тоже твоя? — кивок на девочку. Ответный скромный кивок стал мне ответом. Я подошла вплотную, насколько позволял чужой живот, и потянувшись, прошептала в красивое ушко: — Я рада за тебя. — я улыбнулась и осторожно обняла беременную молодую мамочку. Нэти удивилась. Кажется, она ожидала услышать слова негодования. Я молча разжала объятия и обошла сестру, наконец-таки заглядывая в кроватку. Внутри сладко екнуло. Мои малыши блаженно сопели, закрыв маленькие зенки. Девочка распласталась «звездочкой», закинув маленький кулачек на щеку брата, а мальчик раскинув руки и голову в одну сторону, ноги и крохотный зад в другую. Я умилилась и тихонечко переместила обоих в удобные позы, так как вдвоем уместиться в одной кроватке было сложно. *** Дарион Как и ожидалось свою супругу я нашел в детской. Последней раз я видел её на прошлой неделе: всё (абсолютно всё) своё время Кристи проводит с детьми. А у моё свободное (не так уж и много) время — это время сна, которое я просто не могу потратить никак иначе, чем на сон: после смерти Агриэля я занял его место, став третьим герцогом Всеединого Императора, а это, по правде сказать, не такая простая работа. Свой бизнес, офис и недвижимое имущество я давно передал своему лучшему сотруднику, ещё до инсценирования своей смерти. И теперь веду бизнес с Сатаниэлем Светоносным, вторым герцогом и другими партнерами из разных частей нашей планеты, есть даже парочка человеческих магов, один из которых с комфортом обустроился в Ареде. Помимо основной работы и разгребания бумаг совместно с Императором, появился новый проект. Я ещё не понял, зачем начальству нужно размещать людей на нашей планете и для этого открыть первую Академию для человеческих магов и магиан, с преподавателями-демонами, но активно учавствую в осуществление этого проекта. В общем, работы хватает. И время сна — это единственное время когда я отдыхаю. А Кис, словно издеваясь, ночует в детской комнате. И я безумно соскучился по ней. И потому сейчас уже минут десять разглядываю свою жёнушку. Она уснула вместе с годовалыми близнецами прямо на ковре. И кажется, её совсем не беспокоит этот факт. Растянув губы в каверзной улыбке, я прошел в глубь комнаты, бесшумно перенес детей в новую объёмную кроватку и тихо лег рядом с возлюбленной, сняв с себя лишь галстук и пиджак, укрыв последним свою супругу. Бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами, но с блуждающей улыбкой на счастливых губах даже во сне. Она ещё не знает, что я разделил между нами свою вечность. Люблю её.