А. Непростая жизнь демонессы

Агриэль вскинул голову и поймал мой испуганный взгляд. Растянул губы в жуткой улыбке, предвкушающее сверкнув золотыми глазами. Я стала отступать, в то время, как снежноволосый мужчина выпрямился, оттолкнулся от стены, не отрывая застывшего взгляда и направляясь в мою сторону. Я развернулась и собираясь уже рвануть прочь, опомнилась и вмиг достала из подпространственного кармана сверток. Тот самый сверток, который передал Никлар по моему заказу, когда выкладывал всю информацию о третьем герцоге. Я предугадала возможный исход и заказала кинжал с лезвием, покрытым красными и желтыми рунами, способным убить снежного демона. И теперь он мне понадобиться. Заметив сверкнувшее лезвие среди ткани снежный остановился. Кривая улыбка стерлась, взгляд потяжелел. Он тряхнул рогатой головой и сердито сведя брови, произнёс: — Кристи, милая, убери его, я не собираюсь делать тебе больно, — голос был как можно мягче и вкрадчивее. — Зачем тогда пришел? — негромко хмыкнула я, задумав потянуть время. — Забрать домой. — Я не вернусь, — осторожно возразила я. Демон плавно подбирался ко мне, а я медленно отступала, не прерывая контакт глаз. Он вдруг скривил губы в подобии улыбки и взмахом руки достал что-то из подпространственного кармана. Что это было я рассмотрела только когда трех паровая рогатая голова упала к моим ногам, брызнув и растекая вокруг себя кровь. Я побледнела. Зрелище не для беременной. Я брезгливо отшатнулась от головы Князя Реама, тем самым отвлекшись и попавшись на задуманную уловку, оказавшись несильно притиснутой к стене. — Пойма-а-ал, — довольно выдохнул в висок мужчина, прижавшись сбоку, поглаживая место на объёмном животе, обвившей со спины за талию рукой и второй фиксируя над головой запястье моей руки, в каковой находился кинжал. Чувство бессилия и безнадежности накатило неожиданно. — Ну-ну, — зажав между своих ног мое левое бедро, успокаивающе погладил по щеке подушечками пальцев противный демон, верно уловив мое настроение. Я попыталась оттолкнуть тощую фигуру герцога свободной рукой в плечо, но это его лишь раззадорило. Снежный перехватив, прижал мою слабо протестующую руку к округлому животу и склонился к лицу. Я вовремя отвернулась и еле теплые губы проскользили по щеке, обдав прохладным дыханием. — Агр-р-р-риэль!!! Мы вместе устремили взгляд в конец коридора, где в проеме застыл взбешено-отрешённый Дар, сверкая черными, непроницаемыми омутами. От его рыка и жуткого волчьего взгляда страшно стало даже мне. Мужчина был потрепан, мят, весь перемазан чужой кровью, исцарапан-исполосован, с оторванным воротом в хлам заляпанной-испорченной рубашки, со сбитыми костяшками пальцев, с разбитой губой. Вид добавляли всклокоченные черные волосы. Видимо, герцог пришел не один. А тот, кого он прихватил, оставил на входе. Агриэль не спеша оторвался от меня, без затруднений поднял, давно выпавший из моих ослабевших пальцев, кинжал, спрятал в подпространственном кармане и устремил взгляд на Сумрака. — Официального боя, значит, не дождешься? — серьезно, с ноткой самодовольства осведомился снежный. — Нет, — нервно дернул губой, обнажая оскал, отозвался взъерошенный демон. — И наказания за мое убийство не боишься? — продолжил медленный допрос герцог. — Не боюсь, — передергивая плечами и принимая второй лик, произнес Дар, изменившимся рокочущим басом, похожим на горную беснующуюся реку во время яростного ливня и грозы. Уловив явно угрожающий рокот Агриэль поспешил принять вторую ипостась. — Что ж, — голос герцога тоже изменился, став с непривычно рычащими нотками, но оставаясь таким же мелодичным. Передо мной теперь стояли два демона. Первый — воин снега, второй — воин тьмы. Худосочная фигура герцога стала жилистее, уже не тощая, а гибкая и стройная, покрылась маленькими полукруглыми молочными и блестящими на свету пластинами. На голове предстали дополнительные меловые две пары маленьких рогов, в целом составляя три пары. На середине лба появилась малюсенькая роговина, уводящая верх цепочку таких же, растянувшихся по всему позвоночнику до кончика тонкого хвоста, создавая зубья, как у рептилии. Уши заострились и стали твёрже. Волосы максимально побелели. Появились огромные алебастровые перьевые крылья, сбросив своим ростом коричневый дорогой плащ. Черты лица обострились, став хищнее. Клыки удлинились, заострились и все остальные зубы. Выросли острые серповидные когти. В таком виде герцога я ещё не видела (в частичной трансформации я видела только его крылья и рога), и когда его слишком гибкая по-змеиному фигура обернулась, я испугано вздрогнула. Стройная, гибкая, крепкая фигура Дариона стала мощнее, раздалась в ширь, порвав остатки одежды и укрылась средним размером лакированными и с отражающей поверхностью, как стекло, черными плавно-ромбовидными пластинами. Явилась угрожающе-внушительная агатовая лакированная пара рогов. В волосах неожиданно появились ярко-светло-огненные, почти ало-белые пряди. Вырос мощный эластичный хвост. Вытянулись черные серповидные когти. Зубы заострились и удлинились, особенно клыки. Черты лица стали резче, хищнее, опаснее. Вымахали огромные черные кожаные крылья с ярко-алыми, почти белесыми, светящимися прожилками. Возникли дымчатые шипы, но если у герцога они объёмными острыми треугольничками, то у него они тонкие в ширину, как бумажный лист, мягкие, складывающиеся, как у рыбок, раздельными треугольничками под девяносто градусов, тянувшееся от верхушки лба по позвоночнику до кончика хвоста и которые встопорщились, когда Агриэль вернул на Сумрака взгляд, заставляя последнего стать похожим на нахохлившегося мальчишку, но с тем отличием, что он серьезен и настроен решительно-твердо защищать себя и СВОЁ. — Если ты сейчас уйдешь со мной, даю обещание — я тебя не трону. И детей твоих будем растить вместе, ты же все равно от них не пожелаешь избавится, — держа противника в поле зрения, шептал герцог, так, что слышала его только я. — Я возьму на себя обязательство растить, как своих, если вернешься со мной. Всегда хотел семью и детей, своих естественно, но сейчас это уже не важно. — Не равноценный обмен, Ваша Светлость, — сцедила я, сквозь онемевшие губы, все так же прижимаясь к стене. — Если я выйду живым из схватки, тебе так или иначе придётся вернуться ко мне домой, — резонно заметил светловолосый мужчина. — Ключевое слово «Если» — Маленькая паршивка! — разозлился Агриэль на мою колкость, стремительно оборачиваясь. Это стало его ошибкой. Дарион молниеносно перехватил тянувшуюся было ко мне руку и с хрустом вывернул запястье снежного, заставив последнего оскорблено зарычать и сдать сдачи, пинком отправив лететь к стене, которая от удара прогнулась и пошла глубокими трещинами. Герцог как ни в чем не бывало вправил свое запястье и устремил равнодушный взор на противника. Сумрак невозмутимо поднялся, отряхиваясь всем корпусом от стеной пыли и хрустя, разминая тело, твердо направился (в этот момент напоминая очень напоминая задумку людей — терминатора) в сторону ухмыльнувшегося снежного. Мне не было страшно, поскольку они сейчас лишь играют друг с другом, проверяя, изучая слабые стороны и возможности друг друга. Последние метры черноглазый мужчина преодолел одним резким движением, повалив, кажется, не ожидавшего или не успевшего предпринять что-либо, герцога. Они не стали сжимать кулаки и бить в лицо, как это бывает у человеческой расы, поскольку это не глупая ссора, а поединок насмерть. Игры закончились и теперь настал черед реальности. Внезапно малыши странно заворочались, а внизу появилось неприятно тянущее чувство. Я сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться, наивно полагая, что возможно в этот раз пронесет, просто нужно перестать волноваться. Я опустилась на колени, не зная, что ещё делать. Вокруг продолжал разноситься двойной рык, лететь крошка стен, греметь, стучать, трястись, сыпаться кусками здание. Вскоре полетели боевые разрушающие заклинания. Круша по пол стены. От первых осколков меня защитило вовремя подставленное белое крыло, мимолетно подскочившего ближе снежного. От второй волны падающих кусков стены укрыло заботливо подставленное черное крыло любимого, когда боевые позиции сместились, а демоны поменялись местами. Было видно, что не один из них не хотел навредить мне, но так уж вышло, что я стала свидетелем, потому оба старались целиться прицельно, не задевая все остальное. Неожиданно по внутренним сторонам бедер потекла горячая жидкость в больших количествах. Я знаю, во время родов сидеть нельзя и поэтому легла на спину, принимая совершено неудобное, но максимально выгодное положение в данной ситуации и подложив под голову не острый кусок стены. Схватки стали ощутимее, но еще не болезненные, а просто неприятные. — Милая, тебе нужно в больницу, — мелькнуло над головой взволнованное, перепуганное за меня и бледное, как полотно лицо черноглазого мужчины, одновременно с этим опалив дыханием шею. Встревоженный, разгорячённый боем, но знающий, что делать и не потерявший рассудок от сложившийся ситуации Дарион подхватил, заметно трясущимися, руками, мое тело, но не успел подняться, увлекая за собой, как его вздернуло верх и влево, прицельно прилетевшее заклинание. — Не больше часа… — Место любимого занял снежный, присевший рядом на корточки и опустивший еле теплую когтистую ладонь на мой живот. В этот миг появились первые болезненный схватки, заставившие меня толи рыкнуть, толи вскрикнуть сквозь плотно сцепленные зубы, со злостью сбросив чужую ладонь, снимая непрошеное прикосновение. — Зря упрямишься, — недобро прищурился золотыми глазами герцог, но затронуть снова не посмел, как его снесло силовой волной, со злостью впечатав в ближайшую, уже полуразрушенную стену, где виднелись просветы солнца, вызвав новую волну трясения здания, что посыпались огромные куски уже с потолка. На этот раз Сумраку пришлось закрывать меня всем корпусом тела, поскольку одного крыла было бы мало, его бы запросто снесло крупными кусками. — Мне больно, — зачем-то пожаловалась я, произнесся то, что и так известно, как тогда, в ту ночь, когда он мне открылся. — Потерпи, любимая, потерпи. — в данной ситуации не обратишь внимание, что он впервые меня так назвал, но я обратила. — Я сейчас. — Дар на миг сжал мою прохладную ладонь тонкими горячими пальцами, прежде чем встав, чертыхнуться и исчезнуть на пару секунд черным облачком. — Сбежал твой… любимый — зло сцедил Агриэль, словно сплюнув последнее слово, нависая над моей распластанной у его ног тушкой. Я могла только рвано дышать и утирать влагу со лба, довольствуясь небольшим перерывом между схватками. Пока они не так часты и болезненны, чем начнутся потом. Герцога сильно подбило в плечо, обжигающее плетение из чистого божественного огня, заставив пошатнуться и пожалеть о своих преждевременно сказанных словах, но устоять на ногах, держа позицию. Агриэль молча схватился за полностью обожжённое плечо, где напрочь сгорели белые пластины чешуек, обнажая черную, до страшного подгоревшую кожу. Он сам был изрядно помят, истрепан, изранен, взъерошен, с кровоточащими прорехами в чешуйчатой броне, где когтями были содранные защитные пластины. В ходе битвы обоим помогала быстрая регенерация, но с тем учетом, что много сил уходило на магию и движения, она была замедленная, а чешуйки восполняться только тогда, когда сменишь лик, но вытянут, забрав много сил из организма. — Если с ней что-то случиться, клянусь Темной Богиней, я найду тебя, где бы ты ни был и буду убивать медленно, наслаждаясь твоими криками, — прорычал черноволосый мужчина, без церемоний таща за грудки моего личного акушера-гинеколога. Встряхнув для убедительности, поставил рядом со мной, на последок одарив таким взглядом, что врач понял все без слов и приступил к своим обязанностям. — Девочка, тебе придётся сильно постараться. Без хирурга будет трудно обойтись, вход слишком узкий, а я не имею степень данного образования, чтобы без зазрения совести, не имея необходимые знания, резать, облегчая процесс родов. — Обойдусь, — рыкнула на выдохе я. — Режь, если не сделаешь ты, то во время процесса само собой порвётся, не хотелось бы терпеть еще больше боли. — Хорошо, — согласился он, нервно ероша коротко стриженые волосы и пугая врачебной маской, — но ещё рано. — Терпи! — прирыкнул на меня акушер-гинеколог, когда я лягнула его за просунутые в медицинских перчатках два пальца. — Так нужно, воды должны отойти. Полностью. Иначе эмбрионы могут задохнуться. — Вот так, уже лучше. — А вот это придется снять. — Мужчина ловко сдернул с меня длинную сорочку, прежде чем я успела понять и отдышавшись от прошедшей схватки, прийти в себя. Сложив вещь, мужчина подложил под мою поясницу, использовав вместо нужной сейчас подушки. — Раз уж так получилось… Над головой уже было хорошо видно белое безоблачное небо от нехватки обрушившегося потолка, благо мой врач тоже имел магический дар, и нас, скрытых под защитным куполом, не задело. Мужчины израненные, кровоточащие, с многочисленными переломами встали друг напротив друга, с ненавистью смотря в чужие глаза. Агриэль внезапно дергано затрясся, раздаваясь в ширь. Через миг человеческие черты размылись и перед нами предстало тридцати метровое в высоту костлявое чудовище, наполненное снежной силой, которую видно сквозь кости, с белоснежной гривой и многочисленными шипами. Дарион гибко тряхнул всем корпусом фигуры, сосредоточиваясь, словно для прыжка и внезапно взорвался чернотой. Через миг взгляду предстала птица. Огромная птица. С острым клювом, зорким глазом, стальными цепкими когтями. В двадцать метров в высоту. Так похожею на феникса, но сияющую черным сиянием странного пламени. Замок, стоящий над источником, почти разрушен: половина, хорошо открывающая вид на двух архидемонов в истинном лике, вынесена, крыша и острые концы срублены. Костлявое чудовище гортанно издало толи рык толи вопль и в ответ получило поистине птичий окрик, прорезавший воздух: видимо, боевой клич. Птица нахохлилась, распушив перья и тряхнув по-птичьи головой, сняла с себя черноту, словно обмоложаясь, становясь светло-огненного, сияющего божественным огнем цвета, излучая ярый уничтожающий угрозу жар. Как же я сразу не догадалась, что мой возлюбленный дитя дикого народа фениксов, скрытого в чаще леса планеты Шерум. — Не хотелось бы огорчать раньше времени, но я моя обязанность сообщить — вы не выживите после родов. — Мир померк от понимания этих слов, на секунду заслоняя собой боль от очередной схватки. Но секунда прошла и боль взорвалась с новой силой, вырывая из оцепенения. — Хорошо-хорошо, я поняла, — усилено закивала я, показывая врачу, что в порядке и способна трезво оценить ситуацию. В любом случае я знала, что умру, родив детей. Не взирая ни на что, я должна остановить Лорда Хаоса, а сделать это я смогу убрав себя, поскольку от силы хаоса избавится не получиться. Не будет меня и его план осуществиться не сможет. Но возникали проблемы — дети вполне возможно унаследуют мою силу. Но и их защитой я озаботилась. Я переждав очередную схватку, из положения лежа, достала заранее приготовленные амулеты из подпространственного кармана и положила на грудь. Не знаю, сколько продолжались схватки, нарастая темп и сокращая время промежутка, но в какой-то момент дошло до максимально больной отметки, и я почувствовала, как с рождением первого близнеца утекает моя жизнь, делясь надвое и всасываясь в два амулета, в которые я вложила по паре фотографий. Две своих любимых: там, где мои мама с папой, братом и всей их большой семьей и ту, что я храню почти девять лет — военную фотку Дариона. И две простые фотографии, где я стою в обнимку с счастливо улыбающейся Нэти, сделанные, когда последней исполнялось пятьдесят лет. Хоть что-то будет как память обо мне, раз уж судьба решила всеми силами выжить меня на другой свет. На грани уплывающего сознания я успела распознать пронзительный крик перерастающий в низкий рык феникса, преобразившегося в черного дракона и мощной пастью перекусывая костлявый хребет снежного монстра.