Притворство

Why do you cry, Wonderful lady? Why do you cry Fighting a fear? Why do you cry? Just tell me why? I’m like a blind Running behind you. Почему же ты плачешь, Прекрасная леди? Почему же ты плачешь, Сомнения тая? Почему же ты плачешь? Скажи, почему? Словно слепец Бегу за тобой. «Why do you cry», Thomas Anders

      Не имеет значения, готовишься ты досконально к свадьбе целый год или впопыхах за неделю, этот день в любом случае пролетит словно мгновение. Воспоминания превратятся в мимолетный сон, но о реальности этого события всегда будет напоминать обручальное кольцо.       Несколько горничных помогали Люси снимать платье, хотя ей казалось, будто она его только-только надела. Украшение на безымянном пальце подтверждало, что все уже закончилось.       Да, все закончилось.       Наконец, отшумели безумный гомон и тщетные попытки репортеров обратить на себя внимание, прекратились слепящие до слез вспышки камер и цоканья сотен каблуков, смолкли льстивые комплименты и фальшивые поздравления, утихли звон бокалов и раздражающая музыка.       Наконец Люси не обязана улыбаться.       Все закончилось… или только началось?       Тяжелый вздох имел две причины: первая заключалась в свободе дыхания после тугого корсета, а вторая… вторая выдавала толику разочарованности.       «И на что я надеялась? Нацу бы ни за что не ворвался на церемонию, не прокричал бы, что против этого брака, не увез бы меня на берег моря, где мы жили бы долго и счастливо и умерли бы в один день. Этого бы никогда не случилось. И вообще я его ненавижу… И все-таки… было бы неплохо оказаться героиней какой-нибудь подобной мелодрамы со счастливым концом. А мне его не видать…»       Накинув халат и присев на пуф перед туалетным столиком, Люси стала наблюдать, как горничные вытаскивают из прически, кажется, уже вторую сотню шпилек. Аккуратно, стараясь не потянуть волосы, они буквально разбирали ее саму по частям. И она бы совершенно не возражала, окажись это правдой. Возможно, такая участь была бы куда лучше той, которую сама себе уготовила, становясь на путь жестокой мести Драгнилу.       А как иначе?       Смириться, забыть… простить?       У нее не было для этого ни сил, ни желания.       Важнее дня свадьбы может быть только первая брачная ночь.       Комнаты молодых новобрачных располагались напротив друг друга. Их разделяли пара метров коридора и стены. Толстые стены лжи, красиво отшлифованные недосказанностью, приукрашенные изящной лепниной притворства и обрамленные печалью. Пытаться пробиться бесполезно, поэтому Локи нежно притронулся к ним, имея намерение не разрушить их, а согреть.       Грустная ночь.       От убывающей Луны остался лишь тонкий бледный месяц, неспособный подарить достаточно утешающего серебристого света. Только звездам было хорошо. Их много, потому и одиночество им не ведомо.       На часах было давно за полночь.       В уединении и темноте Люси сидела на мягком подоконнике, склонив голову на стекло. Его гладкая поверхность дарила приятную прохладу, как и шелковый халат молочного оттенка. Их бережные прикосновения унимали злость, через приоткрытое окно в комнату проникал освежающий ночной воздух, бесшумно скользя по тяжелым шторам и кружевному балдахину, укрывающему пустую постель.       Сон все никак не желал приходить.       Вода в хрустальном графине закончилась, поэтому Люси взяла стакан и направилась на кухню. Босые ноги почти беззвучно касались паркета, немного замерзли, но совершенно этого не чувствовали.       Она была уверена, что Локи давно уже видит безмятежные сны, как и все гости. На свадьбу к дорогой подруге приехали Джувия и Венди, которые, к слову, были подружками невесты вместе с Леви. И хотя с последней Люси почти не разговаривала, отказаться права не имела, поскольку на этом настояла мать МакГарден, являющаяся главой всей охраны данного герцогского семейства. Локи своих свидетелей вообще не выбирал, над ним просто были поставлены трое телохранителей под видом старых друзей.       Проходя мимо одной из спален, Люси услышала какие-то едва уловимые ухом звуки. Аккуратно заглянув в приоткрытую дверь, она застала ругающихся шепотом Леви и Гажила, тоже оставшегося у них по его просьбе. В ее комнате горел только один торшер, тускло освещая отвернувшуюся к окну девушку и парня, стоящего в паре метров у нее за спиной.       — Я всегда знал, что ты много чего скрывала, в том числе, и свою настоящую жизнь, и никогда не требовал ответов, поэтому не понимаю твою злость, мелкая. — Видно, он желал обнять ее за плечи, но натыкался на невидимый барьер.       — Во-первых, ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда ты меня так называешь, — прошипела Леви в ответ.       — А во-вторых?       Выражение «внешность обманчива» буквально создано для этой пары: высокий черноволосый пирсингованный качок был ласков и нежен со своей возлюбленной, а маленькая, хрупкая и миловидная девушка бросалась колкостями и никогда не расставалась с парой верных пистолетов.       — Во-вторых… я уже говорила, что эти секреты не только мои, я не могу так просто ими делиться.       — Признайся, ты боишься.       Эта реплика заставила ее резко развернуться.       — С чего бы? Что за бред?! — Лица Люси не могла разглядеть, но та явно все больше приходила в ярость.       — Успокойся, весь дом разбудишь, — пытался словами усмирить ее юноша, по-прежнему не двигаясь с места.       — С чего ты это взял?       — Ты любишь меня и боишься разочаровать, боишься, что я не приму твое прошлое и начну осуждать.       Леви не торопилась с ответом. Скрестив руки на груди, она снова повернулась к нему спиной.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, поэтому не можешь быть уверен, что спокойно отреагируешь на правду.       — Могу.       — Не можешь.       — Могу.       — Нет! Не можешь!       — Я люблю.       — Идиот.       — И ты любишь этого идиота.       — Как самоуверенно. Ты не…       Он не дал ей договорить, развернув к себе и, наконец, поцеловав.       Если вы любите друг друга, то все споры будут заканчиваться именно так. И это хорошо.       Чуть улыбнувшись за счастье подруги (пусть она и злится на Леви, но данный факт в душе по-прежнему признает), Люси продолжила путь на кухню. Все-таки подслушивать нехорошо.       Как ни странно, но, кажется, в эту безмятежную ночь никто не спал. За стеклянными дверьми, ведущими на широкий балкон второго этажа, Люси заметила Джувию, мило воркующую по телефону, наверняка с Греем. Нелегкий подруге пришлось сделать выбор: посетить свадьбу Нацу, где Грей был шафером, или свадьбу Люси, куда ее пригласили свидетельницей. Причем торжества проходили не просто в разных городах, а в разных странах. И все же вечером за два дня до церемонии она прилетела в Англию вместе с сестрой, и сейчас, скорее всего, лепетала о том, как скучает по своему парню, делится впечатлениями и эмоциями.       Марвелл-младшей тоже было не до сна: еще одна болтающая по телефону девушка была замечена Люси в синей гостиной. Венди даже ни одного светильника не включила, по-видимому, не желая оказаться пойманной с поличным. Судя по обрывкам нескольких фраз, разговаривала она с одним из шаферов Локи. Наполненная романтикой и волнительными чувствами, темная комната ощущалась самой теплой из всех. Для большего антуража не хватало только лепестков алых роз, рассыпанных по полу и иногда поднимаемых в воздух легким порывом ветерка из открытого окна.       Мысли о цветах навеяли воспоминания о сегодняшнем отгремевшем событии.       С мужем Люси совершенно не хотела пересекаться. Боясь встретить еще и его, она ускорила шаг, а наполнив на кухне стакан холодной водой, возвращаясь к себе, то и дело оглядывалась по сторонам.       Почему же?       Целый день они усердно изображали счастливую пару новобрачных, и это выглядело бы до боли фальшиво, не будь Локи действительно в нее влюблен. Порой поднимая на него глаза, она на секунду забывала о злости, ясно видела бессчетное количество его положительных качеств. О таком муже многие мечтают. Но именно то, что он хороший парень, в глубине души вызывало у Люси одно неприятное чувство.       Отвращение к самой себе.       Столь замечательный человек заслуживал настоящего счастья, а не притворного.       Женщина, поглощенная яростным желанием мести, не способна стать хорошей женой.       Крепко стиснув в руках проклятый стакан, который заставил покинуть спальню, Люси оперлась спиной о закрытую дверь, медленно опускаясь вниз. Утром возобновится ненависть, продолжится разработка плана безжалостного уничтожения, вернется на лицо прежняя маска хладнокровия, но сейчас… пусть эта грустная ночь станет первой и последней, когда она позволит осколкам счастливых воспоминаний с Нацу скользнуть по ее щекам, разбиваясь об обручальное кольцо.       Красивые белые двустворчатые двери надежно прятали все звуки внутри комнаты и не позволяли проникнуть посторонним. Иначе Люси бы услышала, как прямо за ней в резном бокале с виски столкнулись пара кубиков льда. Иначе Локи бы услышал тихое оплакивание похороненных чувств.       Утро новоиспеченной герцогини началось ближе к обеду. В доме отца не было дозволено спать после семи часов, поэтому показалось несколько странным, что горничные до сих пор не разбудили ее. Наверное, так распорядился Локи. Похоже, с ним еще многое предстоит оговорить.       Освежающий душ, платье (наконец!) без корсета, лишь пара заколок в светлых волосах, легкий макияж — и юная леди была готова к позднему завтраку. Но почему никто из прислуги до сих пор к ней не заглянул?       Уже начав мысленно возмущаться, Люси открыла дверь и неожиданно столкнулась с Локи. Неужели поджидал ее?       — Доброе утро, — ласково поприветствовал он жену, глядя в глаза с легкой улыбкой.       Кажется, что-то прятал за спиной.       — Доброе, — серьезно ответила она, и уже хотела приступить к обсуждению распорядка дня, как перед ней вдруг оказался букет цветов.       — С днем рождения. — Локи протянул первый подарок ближе к имениннице, но та отчего-то ошарашенно застыла. — Серьезно? Ты забыла про собственный день рождения?       — Не до этого было, — наконец, Люси заговорила и опустила взгляд: неописуемо прекрасный большой букет из белых роз и калл был украшен жемчугом, кружевными ленточками и прозрачным фатином. Такой нежный, что глаз не оторвать.       — Не примешь? — обеспокоенно поинтересовался Локи после затянувшегося молчания.       — Спасибо. — Не удалось ему сбить серьезный настрой жены, но ненадолго на ее лице появилось хотя бы жалкое подобие улыбки. — Кстати, это ты приказал меня не будить?       — Да.       — Не стоило. У нас много работы.       — Не сегодня.       — Что, прости? — Положив цветы на небольшой столик рядом с вазой, которую горничной еще предстоит наполнить, Люси резко обернулась в сторону застывшего в дверях молодого человека, улыбка которого говорила лучше слов. — Ты согласился. Ты сказал, что поможешь мне отомстить.       — Да, но не сегодня.       — Не вижу веских оснований откладывать задуманное.       — Джувия и Венди улетают завтра. Разве ты не хочешь провести день с подругами, прежде чем они уедут?       — Конечно же, она хочет. — Из-за спины юного герцога появились две сестры, держащие в руках по коробке, завернутые в подарочную бумагу. — Люси просто стесняется. Верно, Люси?       Столько радости на лицах, будто это у них праздник.       В смятении она бегала глазами то по девочкам, то по Локи, тут же появились и Гажил с Леви, пока нерешительно молчащие, и ответ становился все более очевидным.       — Твои дела тебя дождутся, — подметил муж.       — И зачем мы вообще ее спрашиваем? Просто никуда не отпустим и все. — Джувия получила на свои слова одобрительные кивки и первая устремилась поздравить подругу.       Окруженная приятными словами, настоящими приятными словами, Люси и не заметила, как Локи тихо удалился.       Шумный обед с друзьями, бурное обсуждение, как провести этот прекрасный день, забавные споры, особенно между Леви и Гажилом, и только после этого вся компания застала хозяина дома у выхода.       — Уходишь? — поинтересовалась именинница, испытующе наблюдая за застегиванием пиджака и подтягиванием галстука.       — Да. — После короткого зрительного контакта Локи вновь отвернулся к собственному отражению в зеркале, но осознавал, что вопросов у нее было явно больше, поэтому продолжил. — Тебе вчера весь день пришлось быть рядом со мной. Не думаю, что и сегодня хочется того же. Лучше проведи время с друзьями.       — Не решай за меня, — реплика Люси оказалась более сухой, чем она думала. Наверное, в душе была согласна.       — Развлекайтесь. — Локи проигнорировал ее слова, бросив взгляд на наручные часы. — Водитель отвезет вас хоть на Луну, только будьте осторожны. И, Леви…       — Да-да, — МакГарден лениво махнула на него рукой, — знаю, не переживай. Сам не забывай про охрану.       — Вернусь после девяти. Хорошего вам дня.       Дворецкий распахнул двери, и Локи спешно удалился, оставляя большинство присутствующих в некотором непонимании.       — Такой галантный, прям блевать тянет.       — Гажил, следи за языком! — Легкий пинок от Леви был неизбежен.       — А что? У картин уши в трубочку свернутся?       — Идиот…       — Мелкая…       — Либо вы с нами, либо идите в спальню, — скрестив руки на груди и изогнув одну бровь, высказалась Джувия. — Кстати, Лю, — прервала она ее смех от предыдущей реплики, — у меня возникла отличная идея. Макияж и платье тебе сегодня не понадобятся. К тому же, ты ведь вчера не могла много пить, верно? — Сузив глаза, Марвелл-старшая расплылась в зловещей усмешке.       — Что-то мне это уже не нравится…       — Ой, не переживай. Этот дом крепкий. Выстоит. Наверное…       — Джу?       Маленькая домашняя вечеринка обернулась настоящим безумством у закрытого бассейна. Для всех нашлись купальники, о запасах первоклассного алкоголя и говорить нечего, его целый погреб (по крайней мере, был), громкая музыка и друзья Люси заставили ее на время забыть об этикете, манерах и корсетах, не позволяя бокалу именинницы пустовать дольше десяти секунд.       Конечно, прислуга была в глубоком шоке. Мягко говоря. И чтобы его скрасить, почти все были стянуты к бассейну и насильно включены в праздник. Оказалось, у управляющего баритон, как у оперного певца, у двух горничных тайный роман, еще две — родные сестры, один из поваров гей, хотя он женат и имеет троих детей, у самого малоразговорчивого повара слабость к танцам живота, а вечно серьезный дворецкий, немного выпив, начал травить анекдоты один за другим так, что все мучились болями в животе от нескончаемого смеха. За пределами мероприятия были только охранники.       Знакомство с работниками этого дома прошло более чем душевно.       Ближе к девяти часам большинство разбрелись по своим комнатам, опасаясь гнева обычно доброго хозяина, поэтому в баре у бассейна остались только зачинщики. Под влиянием нескольких бутылок вина Леви частично излила Люси душу и разрыдалась у нее на груди в мольбах о прощении. Баланс женской дружбы во Вселенной был восстановлен, поэтому, когда МакГарден успокоилась, Гажил бережно подхватил ее на руки и направился в спальню, встретив по пути вернувшегося Локи.       — Что случилось? — Молодой герцог испуганно подскочил к паре, но как только услышал от подруги невнятное бурбуление вместо слов, сразу смекнул и успокоился.       — Остальные у бассейна, — с ухмылкой и чуть покачиваясь, ответил на немой вопрос Гажил, и продолжил путь.       Уже представляя, какую картину он застанет, довольный за хороший день рождения жены, Локи на ходу снял галстук и пиджак, но, взявшись за ручку двери и едва ее на себя потянув, замер, услышав разговор подруг.       — Лю, ты ведь что-то чувствуешь к Локи, верно? — Джувия задала такой вопрос, от которого сердце влюбленного герцога моментально ускорило ритм. — Ты бы не смогла совершенно хладнокровно выйти за него замуж, даже ради мести.       — Да, Лю, ты ведь можешь сказать хотя бы нам?       — Девочки… — После тяжелого вздоха Люси отодвинула бокал с розовым вином подальше, который уже битый час не хотела допивать, начав постепенно трезветь.       — Мы, конечно, не собираемся из тебя правду клещами тянуть, но…       — Нет, — дальнейшие рассуждения были резко оборваны.       — Совсем-совсем? — Венди все не сдавалась.       — Любовь и ненависть — две стороны одной медали. Если я ненавижу Нацу, значит, его же и…       Нет, не в силах она этого произнести.       — Это твой выбор, но знаешь, чем позволять негативным эмоциям владеть собой, лучше бы уделила время более достойному человеку.       Марвелл-младшая, согласившись с этим небольшим советом, подала безмолвный знак сестре, после чего обе решили оставить их наедине.       В просторной комнате веселый шум сменился уединением именинницы. Тихое плескание воды отражалось эхом от стен и растворялось где-то под высоким потолком, куда также стремился звук от приближающихся шагов.       — И почему пьяные вечеринки всегда заканчиваются размышлениями о смысле бытия? — с легкой улыбкой задал вопрос Локи, скорее всего, риторический.       Молодой человек закинул на стойку пиджак и галстук, обошел ее, занимая место бармена, налил себе виски в чистый бокал и остался стоять напротив Люси. Девушка печально опустила голову на руки, свободно лежащие на столешнице, и даже не собиралась что-то отвечать. Сейчас вообще думать не хотелось.       Отпив сразу половину, он склонился перед ней на локтях, но нарушил молчание лишь через пару минут.       — Ты в порядке?       Ответа не последовало. Однако Люси лениво встала, кое-как доплелась до бассейна и замерла на самом краю. Зачем-то выждав секунд десять, словно собирала всю решимость, чтобы прыгнуть в пропасть, развернулась и буквально упала в воду спиной.       Бокал с виски был быстро опустошен и оставлен в одиночестве.       Приблизившись, Локи заметил, что Люси и не собиралась всплывать. Словно одинокая морская звездочка на пустынном дне, она распласталась и обреченно закрыла глаза, будто желала полностью раствориться. Чуть плескающаяся поверхность размывала грустную улыбку стоящего юноши, не позволяя отражению собраться в единую картинку. Уже прошла минута, как Люси погрузилась на глубину, и, всерьез забеспокоившись, он спешно разулся и нырнул прямо в одежде.       Под водой все выглядит иначе, чувствуется иначе. Время останавливается, звуки приглушаются, и четко слышен только один — учащенный стук собственного сердца. Не нужна ненависть, не важна любовь. Без эмоций так легко. Но далеко не каждый легкий путь правильный.       Глубокий вдох, и легкие снова наполнились жизненно необходимым кислородом. Локи подплыл к бортику и продолжал придерживать девушку за талию, которая обессиленно склонила голову на его грудь. Каждая капля нежно очерчивала бархатную кожу, вызывая воспоминания той теплой ночи в Доминикане: под завистливые перешептывания южной зелени образ любимой купался в лунном сиянии на фоне темной морской глади и бесконечного звездного неба.       Люси никогда не согласится на свадебное путешествие, и осознание этого его немного огорчало.       Лишний повод оттянуть начало отмщения подходил к концу. Скоро захлестнет с головой.       Это неизбежно.       Еще бы только час, или хоть пару минут, прежде чем Драгнил снова завладеет ее разумом… и сердцем.       Набросив на купальник полупрозрачное парео, Люси шагала по направлению к своей комнате, и словно тень сзади следовал Локи до самой двери.       — Ты меня и в кроватку уложить хочешь? — иронично спросила она, но не оборачиваясь.       — Тебя одарили подарками все, кроме меня, — спокойно заметил Локи, аккуратно придерживая одной рукой единственную сухую вещь — пиджак.       — А цветы?       — Только прелюдия. Остальное в спальне.       Без лишних вопросов молодая жена открыла дверь, и почти сразу ей в глаза бросилась куча из пяти коробок разных размеров, аккуратно обернутых неброской подарочной бумагой.       — Почему так много? — Теперь уже было чем поинтересоваться.       — По одному каждый год, с того момента, как я тебя встретил. Сегодня уже шесть лет…       У последнего предложения было очевидное продолжение, но оно по-прежнему умалчивалось.       На месте трех заветных слов оставалось многоточие.       — Покупал, но никогда не дарил, — чуть усмехнувшись, констатировала Люси. — Ты безнадежен.       Приблизившись к нему, она решилась отблагодарить хотя бы поцелуем в щеку, но Локи недовольно отвернулся.       — Мне не нужна жалость. Особенно от тебя.       — Как хочешь, — пожав плечами, Люси направилась в сторону ванной, но, не дойдя всего пару метров, неожиданно остановилась. — Слушай…       — Что? — Он все еще не хотел поворачиваться, и Люси это спиной чувствовала.       Отвернулся.       Отвернулся.       Локи отвернулся от нее.       Как Нацу.       Так же, как Нацу?       Нет, не так же, но…       — Пусть мы — муж и жена, ты не притронешься ко мне, пока сама не разрешу?       «Смотри…»       Ей еще предстоит узнать, что вытворял Локи, когда она пару раз напивалась.       — Да. — Сильнее сжав в руке пиджак из-за очередной недомолвки (правда, он постепенно раскроет все карты), юный герцог снова был недоволен собой.       Незакрытые шторы пропускали в спальню тусклый лунный свет, который едва-едва освещал медленное обнажение Люси. Заметив краем глаза странное поведение, теперь молодой человек повернул голову. Тонкая, ничего не скрывающая материя уже покоилась на полу. Женская рука потянулась к завязкам верхней части купальника и нарочно медленно их развязала.       «Смотри же…»       С противным скрежетом внутри что-то ломалось. Сокрытые в самых темных и надежных темницах, освобождались мерзкие желания.       «Нацу должен был смотреть на меня… И он будет смотреть только на меня… Нацу… На-ацу… Начинай жалеть, ублюдок!»       Но за ее спиной был совсем не Нацу. Чем же Локи заслужил такую жестокость?       Как только тонкая ручка коснулась трусиков, Локи незамедлительно ретировался.       И правда, безнадежен.