Притворство

      Жаль, что сердце не может чувствовать вполсилы, не может любить поверхностно, не может ненавидеть лишь слегка. Слишком глубокие эмоции способны искалечить. А кто залатает шрамы?       Только новая любовь.       Бегать на шпильках трудно тем, кто не привык к подобному. А вот Лилиан, ведомая волнением, спешила так, что олимпийские чемпионы по легкой атлетике пожали бы ей руку в знак уважения к способностям.       Какой же медленный лифт!       Негромко барабаня каблуком, она проклинала мир за его неторопливость, когда это не надо.       Наконец, дверцы открылись. Вылетев из них, едва не сбив других людей, девушка быстро добралась до нужной палаты. Пара глубоких вздохов, чтобы хоть немного успокоиться, и обладательница двойной фамилии Уилберт-Драгнил спокойно вошла, будто до этого вовсе не неслась на всех парах.       — Привет, мам, — негромко начала Лилиан. Сидящая в кресле женщина быстро обернулась и приложила палец к губам, прося быть тише. Разумеется, последовал положительный кивок. — Как он? — шепотом она задала вопрос, который заполонил разум после звонка с тревожными известиями.       — Сейчас спит. Врачи говорят, что состояние стабильно, никаких угроз жизни.       — Слава богу…       После тяжелого вздоха взгляд оказался прикован к больничной кровати, в которой спокойно спал отец, пострадавший после несчастного случая. Присев рядом в кресло, она убедила маму сходить попить кофе: больно бледное у нее было лицо. Но уединение не пошло на пользу. И хотя палата являлась одной из лучших, этот больничный запах всегда наводит на нежеланные печальные размышления.       — Как он? — Внезапно появившийся Нацу вывел Лилиан из затуманенного состояния, в котором она просидела неизвестно сколько времени.       — Что? — Кажется, еще не совсем пришла в себя.       — Я спросил, как он? — Юноша слегка оттянул галстук, пытаясь отдышаться, расстегнул одну пуговку из-за недостатка кислорода и взял жену за руку, более прохладную, чем обычно.       — Со мной все в порядке, — неожиданно ответил сам мистер Уилберт, вызывая на лицах двух присутствующих новую волну беспокойства. — Говорю же, в порядке я, — повторил он с улыбкой, пытаясь успокоить и убедить хоть немного.       На радостях дочь побежала к двери, на ходу сказав, что позовет маму из кафетерия, и, стоит заметить, удачно получилось, что она вышла, поскольку следующий разговор ей не стоило слышать во всех деталях.       — Рассчитываю на тебя, — серьезно произнес мистер Уилберт, когда две самые дорогие ему женщины вошли в палату.       Миссис Уилберт пропустила эту реплику мимо ушей, а вот Лилиан распирало любопытство. Впрочем, это немного подождет…

***

      — Я больше не буду ждать, — спокойно, но властно заявила Люси, выбирая оттенок помады. — И ты не задержишь меня, не запретишь, Локи. Я делаю то, что хочу.       — Серьезно? — негодование мужа оказалось настолько сильным, что лицо было не в состоянии передать всех эмоций, которые одолевали сердце. — То есть ты действительно хочешь переспать с мужиком вдвое старше тебя?!       — Разумеется, нет. Это будет крайней мерой, если обаяния и аргументов окажется недостаточно.       — Ты… ты хоть понимаешь, что говоришь?       — Мистер Хорэс близкий друг мистера Уилберта, и приезжает к своим родителям в Англию только раз в полгода. Не так давно у них возник конфликт. Если мне удастся переманить его на свою сторону, компания Уилбертов понесет немалые потери, значит, и Нацу тоже. Он теперь связан с ними по рукам и ногам, поскольку унаследует дело наравне с его стервой-дочерью. Влился в семью, будто там и родился.       — Выбирай выражения.       — Ой-ой. — Люси противно скривилась на пару секунд, а после продолжила бесстрастно выбирать сумочку.       — Да, мне известно, что в его руках немало акций компании, но как ты собираешься это провернуть? Думаешь, человек в его годах поведется на красивое личико?       Взяв последний необходимый аксессуар, Люси встала напротив Локи, уже долго не выпускающего ее из гардеробной.       — По-твоему, я не имею ничего, кроме «красивого личика»? — Гневный взгляд ясно давал понять, что ситуация стала еще хуже.       — Я подразумевал не это. Просто…       — Просто уходи!       Обиженно оттолкнув мужа, молодая герцогиня гордой походкой направилась к выходу из спальни, но едва она взялась за ручку, как Локи снова преградил дорогу, опираясь о белую дверь и упрямо скрестив руки на груди.       — Чтобы привлечь кого-то сильного и властного, надо предложить равноценный обмен. Не злись, но только твоего тела для делового человека будет недостаточно, пусть он и пускал на тебя слюни на приеме у графа.       — Хорошо, что я дочь «Алмазного короля», — парировала девушка, но собственные слова вызвали отвращение. — Язык бы себе отрезать.       — Погоди-погоди… Ты собираешься предложить ему место в компании своего отца? С чего ты взяла, что он согласится?       — Уже согласился.       — Но мистер Хорэс занимается нефтяными месторождениями. Какое ему дело до алмазных рудников?       — Нефть, алмазы… Какая разница? И то, и то приносит хорошую прибыль. Остальное не важно.       — Люси, ты ошибаешься, если думаешь, что все так просто.       — Я знаю… я это знаю. Было бы замечательно, окажись наша жизнь хоть немного проще… — В отведенных в сторону карих глазах где-то глубоко внутри плескалась печаль.       — Ты сама ее усложняешь. — Нежно взяв ее лицо в ладони, Локи хотел лишь одного: чтобы она поняла истинную причину, почему он так резко против данной затеи. — Оставайся дома и…       — Нет! — Один резкий шаг немного в сторону, и она снова с силой убрала его со своей дороги.       Сдержанный удар кулаком в дверь не мог передать всю ярость и отчаяние, бушующие внутри. Выплеснуть бы, отвлечься, ведь что бы он ни говорил — это будет бесполезно, Люси не из тех, кто легко отступает от своей цели.       Бесполезно…       Но слепая надежда продолжала толкать вперед.       — Погоди. — Нагнав Люси у парадных дверей, встревоженный Локи аккуратно развернул ее за локоть.       — Ну что еще? Водитель уже заждался.       — Я понял, что ты подобралась к Драгнилу так близко, как никогда раньше, и шанс не упустишь… давай я встречусь с мистером Хорэсом? Не обязательно делать это тебе. Хочешь переманить его — отлично. Поговорю с отцом, мы что-нибудь придумаем, и…       — Он уезжает завтра утром. Нет времени на размышления.       — Но ты же не возражаешь против такого расклада дел, верно?       — Прекрати, Локи. Просто отпусти меня. — На этот раз попытка вырваться оказалась тщетной.       — «Отпустить»? Просишь «просто отпустить»?       — Именно.       — Не делай вид, что не понимаешь! — Несильно схватив девушку за плечи, он припер ее к массивным дверям, впервые за все время повысив голос, но прилагая массу усилий, чтобы не сделать это снова. — Ты же знаешь, что я не могу.       Это уже не грусть, не печаль, не ревность, и даже не отчаяние… это боль. Неприкрытая боль.       — Извини.       Какой бы хладнокровной она не хотела выглядеть, все же таковой не являлась. И зачем притворяться тем, кем по сути не являешься?       Этот вопрос и Нацу когда-то задавала.       Выходит… и правда стала похожа на него.       — Извини, — повторила Люси, несколько смягчив выражение лица. — Так надо. — Сила уже ни к чему, поэтому она осторожно, совершенно не торопясь, убирала его руки. — Мне так надо. Ты человек слова, обещал помогать и помогаешь, хоть самому это неприятно. Здесь я справлюсь сама. Не мешай. Пожалуйста. Я бы не хотела доводить дело до развода и тратить время на поиски другого богатого мужа.       Нежный голос филигранно резал по живому.       Беспощадно.       Мужские руки больше не удерживали, теперь они упирались о дверь за ее спиной. Обессиленно склонившись над той, кто постоянно ускользает, утекает как вода сквозь пальцы, как воздух, как время, он коснулся лбом деревянной поверхности, оставляя между их телами лишь пару сантиметров. Пару чертовых непреодолимых сантиметров.       — Чем я заслужил… такую… жестокость? — Сдавленный шепот у уха тоже не возымел никакого эффекта.       Повернув ручку, она ушла.       Снова.       Опять.       Спускаясь по мраморным ступеням, Люси услышала последнюю реплику: «Сегодня полнолуние».       Нечто маленькое, но сильно щемящее поселилось в сердце своевольной герцогини, изъедающее изнутри на протяжении всего ужина с мистером Хорэсом. За каждой улыбкой, каждым теплым взглядом таилась тревога, побуждающая постоянно посматривать на наручные часы. Казалось бы, соглашение достигнуто, а мужчина продолжал тянуть время, интересовался ее мнением по тому или иному вопросу, одобрительно кивая после получения четких ответов, поднимал все новые темы для разговоров. Большинство были скучными, но одна все-таки заинтересовала.       — Признаться честно, я думал, что Лилиан и Нацу заключили брак по расчету. — Услышав эти имена, Люси непроизвольно крепче стиснула бокал с красным вином. — Каково же было мое удивление, когда я увидел их неподдельно счастливыми.       Сердце пропустило болезненный удар. Руки задрожали.       «Счастлив? Он счастлив? Нет… Такого не может быть!»       — Уверены, что не ошиблись?       — Понимаю ваши сомнения, — с легкой усмешкой заметил мистер Хорэс, — но если бы вы увидели то, что видел я, этот вопрос показался бы смешным.       — Чем же они могли так убедить? Я полагала, что мистер Драгнил один из тех, чей круг интересов ограничен деньгами и силой.       Сделав небольшой глоток дорогого алкогольного напитка, бизнесмен немного сузил свои голубые глаза, пристально всматриваясь в эмоции собеседницы.       — Он вас интересует?       Какой каверзный вопрос. Но не для той, кто притворяется даже более умело, чем актеры.       — Не настолько, как вы. — Хитрый взгляд с толикой озорства оказался более двусмысленным, чем того хотела Люси. Немного перестаралась.       — А что насчет вашего мужа? — Затронул тему, которую ей меньше всего хотелось обсуждать. — Знаменитый союз дочери «Алмазного короля» и сына герцога имеет в своем основании чувства или только выгоду?       — Прошу меня простить, — осторожно начала она, чтобы деликатно закрыть данный предмет разговора и не вызвать подозрений, — личное должно оставаться личным.       — Приношу свои извинения.       Еще один беглый взгляд Люси на часы вынудил мистера Хорэса позвать официанта.       — Хотел бы я провести больше времени в столь приятном обществе, но, увы, у вас есть дела. Да и время уже позднее. — Оставив в красивой книжечке круглую сумму, мужчина поднял свой бокал. — Предлагаю тост за новые встречи.       Уже через несколько минут Люси сидела на заднем сидении авто вместе с телохранителем, позволяя себе тяжело выдохнуть.       — Рэй, делай что хочешь, но мы должны вернуться до полуночи, — взмолилась она, обращаясь к водителю, на лице которого появилась такая улыбка, будто всю жизнь ждал подобной просьбы. И то, с какой скоростью он гнал, подтверждало это.       Скрестив руки на груди и нервно барабаня одним пальцем, Люси, наконец, могла неприкрыто следить за временем, за каждой секундой, куда-то неумолимо спешащей.       Интересно, как восприятие времени связано с эмоциями. Но еще интереснее то, почему Люси, которая постоянно грубит мужу, так боится опоздать на ночное рандеву, хотя встречаться лицом к лицу с тайным пианистом не собирается.       С какой стороны она ни пыталась взглянуть на ситуацию, это странно. Но странно только потому, что голос разума настойчиво отвергал тихий шепот сердца. А если бы она прислушалась… если хотя бы попыталась понять, почему эти несколько минут столь притягательные, то осознала бы, что месть — вовсе не тот путь, к которому лежит душа.       Открытые раны прошлой любви кровоточили, вот только уже не так сильно, как прежде.       Люси… когда же ты поймешь? Когда перестанешь упрямиться?       Выскочив из черного авто, она могла думать только о том, что осталась пара минут. Тихо открыв двери, вошла внутрь.       Не успеет. До комнаты добежать не успеет. Поэтому… сняв туфли, чтобы издавать как можно меньше звуков, на носочках побежала по ковру к музыкальному салону, но осталась за приоткрытой дверью в трепетном ожидании первых аккордов.       «Грезы любви» Ференца Листа начинались спокойно, но нежный бриз постепенно сменял ураган.       «Добрый вечер, Люси. Да, уже ночь, но это не имеет значения. Посмотри… Луна скрыта за темными тучами. Ветер прекратился. Все стихло. Скоро будет ливень… Ты же вернулась? Вернулась, правда? Да… Спасибо и на этом. Знаешь… Знаешь, каково мне было отпускать тебя? Каково, когда то, что дороже всего на свете, постоянно сбегает? Каково, когда каждое приближение заканчивается непробиваемой стеной? Ты знаешь… Не притворяйся. Не лги мне. Перестань. Прошу, прекрати это…»       Низкие ноты отзывались эхом в груди. Плавно… плавно… плавно нарастал темп. Эмоции закипали, пальцы все сильнее давили на клавиши, пытаясь выжать из них максимум звука. Так нельзя обращаться с инструментом, но в данной ситуации белый рояль был готов не только простить это, но и помочь достучаться.       «Слышишь меня?»       Прозвучал первый отчаянный порыв.       «Слышишь меня? Тогда слушай… Слушай же! Слушай! Слушай! Слушай! Слушай! Люси! Слушай! Слушай! Слушай! Слушай! Слушай! Слушай!»       Он кричал. Они оба кричали. Надрывно, болезненно и громко. Очень громко, не беспокоясь о том, что могут кого-то разбудить. Люси все сильнее стискивала в руках туфли, все чаще становилось дыхание, все яростнее сердце отбивало удары. Запас кислорода в легких уменьшался, вызывая головокружение, потому она начала глотать воздух ртом как можно более бесшумно, пока слезы очерчивали ее щеки.       «Прости меня, Локи… Прости… Умоляю…»       Наконец, и юноша и рояль перестали рвать самих себя.       «Простить? За что? Не надо… Мне не за что тебя прощать. Будет достаточно, если ты прекратишь поступать подобным образом. Знаю, не мне решать, что тебе нужно, а что нет, как жить и как справляться с болью в груди, но… Если тебе больно, зачем причинять ее и мне тоже? Люси… Прости, что повысил голос. И тогда, и сейчас… Луну закрыли тучи, но она все еще на месте… Люси… Стены излишни. Если бы ты позволила… просто позволила быть рядом… стало бы лучше… легче… Не отрицай. Ты даже не пыталась… Есть и другие пути. Я бы сделал все, что в моих силах. Все… Ведь я… я тебя…»       Тишина.       Нет. В ушах все еще звенит, гремит, сердце не унимается. Люси никак не могла ожидать, что вечно терпеливый Локи решится прокричать о чем-то настолько… болезненном.       Бежать.       Скорее надо бежать, пока он не вышел.       Но Локи не торопился покидать комнату. Потратив все силы на выплеск эмоций, он опустился на руки на рояль. Рядом не было никого, так зачем прятать лицо?       Тихо закрыв за собой дверь, молодая герцогиня устремилась в ванную. На ходу снимая с себя вещи и разбрасывая их в разные стороны, от чего она пыталась избавиться?       Теплый душ не помог понять. Холодный тоже. Мягкая постель? Ради бога… какой к черту сон?       Как простить предательство?..       Тяжелая ночь…

***

      Днем позже между «марионеточником» и его «шпионом» за очередным ужином состоялся не самый приятный диалог.       — Сэр, вы разговаривали с мистером Хорэсом? — осторожно поинтересовался молодой человек в графитовом костюме, не желая вызывать у начальника приступ гнева.       — Да. — Тяжело вздохнув, он отложил на время столовые приборы и взял бокал. Немного покрутив его в руке, сделал пару глотков. — Разговаривал.       — Он действительно покидает нефтяной бизнес? После стольких лет…       — Неприятная ситуация. Я, конечно, знал, что Люси не сдастся, но она подобралась слишком близко. Видите ли, недостаточно, что ее имя почти стало синонимом благотворительности.       — Сэр? — Подчиненный и впрямь забеспокоился, боясь худшего приказа.       — Не смотри ты так, — как это ни странно, «марионеточник» усмехнулся. — Устранять ее нельзя, никак нельзя. Она еще будет нужна. Однако… если эта упрямая герцогиня решится подняться на еще одну ступень, придется припугнуть.       — Леонард?       — И Леви тоже.       — А кого-то одного разве будет недостаточно?       — Люси должна понять, что огонь оставляет ожоги. Получит один, надеюсь, уймется.       — Лучше бы до этого не дошло.       — Да, я тоже был бы крайне рад обойтись без лишних жертв…