Притворство

      В наши дни трудно противостоять необычайной скорости распространения слухов. Вымысел накладывается на правду, предположения на факты. Они смешиваются с воздухом и разлетаются повсюду, не имея одного конкретного получателя, проникая в каждого встречного.       Все мы дышим чем-то ядовитым.       Ледяной свет неполной декабрьской луны был безучастен и равнодушен. Он не успокаивал, не дарил безмятежность, не вдохновлял. Даже наоборот: казался мертвенно-бледным. Его почти незримые лучи касались спящего лица Локи, странно нервируя.       «Ну уж нет! Прочь свои «руки»! Ты не заберешь его!»       Подскочив с кресла, Люси рывком задвинула шторы. Будто бы щит возводила.       Ночные светильники, тоже белые, почему-то напоминали кладбищенские фонари.       «Раздражает…»       Больничный аромат, пропитанный грустью, казалось, въедался в кожу.       «Раздражает! Раздражает!»       Теперь она быстрыми шагами направилась к раковине, пытаясь хотя бы с рук смыть эту заведомую скорбь. Ничего не получалось. Люси продолжала все это чувствовать.       Идеальные декорации для трагедии.       «Нет! Этому не бывать! Он не умрет! Не умрет!»       — Люси, что ты делаешь? — от накатывающих волн гнева отвлек голос свекра.       — Мы… мы должны забрать его отсюда. Как можно скорее, — выключив кран, ответила Люси, но все еще не поднимая голову.       — О чем ты? Леонард должен пройти тщательное обследование. Да, угроз жизни нет, пуля его лишь зацепила, однако…       — Разве вы не видите? — Застывшее на лице откровенное непонимание, с которым взволнованная юная герцогиня резко обернулась, немного пугало.       — Люси, тебе стоит отдохнуть. Сейчас мы можем только ждать.       — Нет!       — Не стоит повышать голос в столь поздний час. В конце концов, Леонард спит совсем рядом. Посмотри, так мирно и тихо. Неужели хочешь потревожить его?       «мирно и тихо… мирно… и тихо…» — эхом отзывалось в ее голове, порождая страх.       Моментально подлетев к кровати, Люси взяла мужа за руку.       Теплая.       Карие глаза судорожно бегали по умиротворенному лицу. Противно пикающие аппараты подтверждали, что он жив, но ураган мыслей и опасений буквально сметал все на своем пути, даже очевидную истину.       — Локи… — Обеспокоенный шепот остался без ответа. — Локи… — Голос чуть повысился, переходил в обычный, повседневный, с одной большой разницей в огромном количестве тревоги.       — Тебе стоит остановиться. — Предчувствуя некий приступ паники, он аккуратно взял ее за плечи и медленно, шаг за шагом подводил к креслу. — Дорогая Люси, если переусердствуешь с волнением, можешь ему навредить. Ты же не желаешь подобного?       Опасный эмоциональный накал был погашен еще до взрыва.       Несколько глубоких вдохов и выдохов вернули Люси самообладание. Более менее.       — К Леви все еще не пускают?       — Они продолжают оперировать.       — Уже шесть часов прошло…       Молчание душило, но от разговоров становилось еще хуже.       И все это за четыре дня до Рождества. Что может быть ужаснее?       Люси практически поселилась в больнице, поскольку домой пострадавших не отпускали, и никакие уговоры не могли заставить ее покинуть супруга более чем на час. Сильнее волнения было только облегчение, обволакивающее сердце чем-то светлым, тонким и легким каждый раз, когда Локи просыпался и убеждал, что вполне хорошо себя чувствует.       Она ненавидела эту палату: с ее бледно-голубыми тонами, разбавленными вставками темного дерева; с оборудованной в тех же цветах небольшой ванной комнатой и кухонькой; с преступно мягким серым диваном и креслами; с книжным шкафом, удовлетворяющим практически любой читательский вкус; с отличной плазмой и случайно найденным на удивление интригующим сериалом. Больше походило на обычную квартиру, чем на больницу, если бы только не свойственный ей запах медикаментов и атмосфера вселенской печали, забываемая лишь на время.       — Доброе утро, — с улыбкой прошептал Локи просыпающейся на диване жене, ставя рядом на журнальный столик поднос со стаканчиком с кофе и блюдцем с парой кексов.       — Доброе, — чуть потирая глаза, ответила Люси, вызывая на лице супруга искреннее умиление. Подобной картиной он явно мог бы любоваться вечность.       Не нужны ей пышные платья, тугие корсеты, изысканные шляпки, сложные прически и драгоценности. Не нужны напускные манеры и фальшивые маски. Не нужна погоня за местью и призраками давно растоптанных чувств. Сонная, в помятых шортах и майке, без лишней косметики, с отпечатавшейся на щеке складкой подушки и стиснутым между ног тонким пледом она была для него красивее, чем когда-либо.       Банально, да? А жизнь и состоит как раз из таких банальностей, просто мало кто их замечает и еще меньше тех, кто знает им цену.       — Люси-и, — посмеиваясь, звал ее Локи, поскольку та, хоть и проснулась, глаза открывать не спешила. — Оставь уже другую Вселенную, какой бы интересной она ни была, и возвращайся в наш мир.       — Ага… Только узнаю, чем закончится новый сезон «Шерлока» и сразу проснусь…       Попытка перевернуться на другой бок причинила некоторый дискомфорт, потому сон улетучивался все быстрее. Наконец, открыв веки, она увидела в первую очередь перед собой довольное лицо Локи, больше похожее на кошачью мордашку, объевшуюся сметаны.       — Доброе утро, — еще раз повторил юноша.       Без лишних раздумий Люси улыбнулась ему в ответ, счастливая оттого, что Локи просто рядом, просто жив и почти здоров.       — Как насчет кофе в постель?       Прежнее радостное настроение моментально стерлось, поскольку она осознала, что этот упрямец, не желающий лежать в своей кровати, с перебинтованным плечом, которое задела пуля, и частью руки, самостоятельно ходил в кафетерий.       — Если ты что-то хотел, нужно было меня раньше разбудить! — выпутываясь из пледа, возмущалась Люси. — Тебе нельзя перенапрягаться.       — Не стоит принимать меня за инвалида.       — Не инвалида, а пострадавшего при покушении на убийство.       — Я более чем уверен, что если бы меня хотели убить, так бы сейчас и было. К тому же, я помню, что снайпер сначала стрелял в Леви, а потом уже в меня, так что основной целью, скорее всего, являлась именно она.       — Хочешь серьезно об этом поговорить?       — Особым желанием не горю, но вечно избегать данной темы не получится. Нельзя подобное оставлять без внимания. И родители, судя по количеству охраны в коридоре, считают так же.       — Это вполне ожидаемая и нормальная реакция.       — Согласен. Окажись на моем месте ты, я бы…       Договаривать собственную фразу он не захотел, поскольку одна краткая мысль о подобном происшествии заставляла кровь бурлить как раскаленную лаву.       — Не стоит переживать о том, чего не произошло, — перебила размышления Люси, прочитав на лице очевидные эмоции и накрыв его руку своей.       — Да, но… трудно игнорировать факт, что на тот злополучный деловой ужин должна была ехать ты.       — Мы обязательно с этим разберемся, а сейчас немедленно возвращайся в постель, пока я тебя туда силой не затолкала.       Удивительно, как угроза жизни меняет к ней отношение. Мир вокруг буквально переворачивается: некогда важные вещи кажутся до смешного незначительными, а обычные повседневные мелочи наполняются глубоким смыслом. Но гораздо большее воздействие имеет опасность потерять не свою жизнь, а кого-то близкого.       И это действительно работает.       За прошедшие три дня Люси о Нацу вспомнила лишь однажды, осознавая, что данного инцидента вполне можно было бы избежать, не будь она одержима местью. Чувство вины слилось с сожалением и размыло цепи прошлого. Потемневшие, поржавевшие, с глухим скрипом они рухнули в какую-то глубокую яму, без возможности еще хоть когда-нибудь увидеть проблеск света.       Вечерний осмотр закончился, врачи одобрительно кивали головами, заверяя, что уже к Новому году отпустят Локи на домашнее лечение. Эта новость несказанно радовала, но Леви придется задержаться тут еще как минимум на месяц, потому пышное празднование и любые поездки казались недозволительными.

***

      Черно-белая квартира не менялась в преддверии праздников ни капли. Лилиан не любила всю эту «мишуру», которой именовала любые новогодние украшения, а для Нацу имело значение лишь то, чтобы его капризная жена была довольна. Хотя, на самом деле, прошлое Рождество с уютной атмосферой и Люси в фартуке навевало ностальгию. Но он в этом никогда не признается.       — Нацу, ты опять завис, — недовольно буркнула Лилиан, готовящая ужин и периодически посматривающая в сторону супруга, находящегося в прострации последние пару дней. — Явно требуется перегрузка системы.       Усмехнувшись, Драгнил устало потер переносицу.       — И откуда у тебя «всевидящее око»?       — Саурон подарил на день рождения.       — Принимаешь подарки от кого-то, кроме меня?       — Разумеется.       — Я ревную.       — Твои проблемы.       Только Лилиан могла шутить с абсолютно серьезным лицом, что, как ни странно, больше всего забавляло Нацу и вынуждало отправить все мысли куда подальше. В такие моменты было лишь одно желание — поцеловать ее бесподобно сладко пахнущую шею. Ведомый этим побуждением, граничащим с инстинктом, он неторопливо поднялся с дивана, однако, в то же мгновение девушка отложила в сторону нож и обиженно ушла на балкон, бесшумно закрыв за собой дверь.       Если Лилиан злилась, то громко. Если Лилиан была недовольна, то кричала. Если Лилиан ревновала, то разбрасывала вещи. Утешить ее получалось проще, чем избалованного ребенка. Никаких проблем. Но если Лилиан всерьез расстраивалась — тихо уходила на балкон. Подобное случалось редко, не чаще, чем раз в пару месяцев, но заставляло Драгнила почувствовать на своих плечах груз вселенской вины, даже если дело было вовсе не в нем.       — Ты опять куришь? — скривился Нацу от первого ее тяжелого выдоха, в котором странно сочетались никотин и мята.       — В последнее время… — облокотившись на подоконник, она спешно сделала вторую затяжку, — ты часто о ней думаешь…       В небольшом облаке в открытом окне смешались сигаретный дым и пар. И среди них затесалось что-то еще, что-то незримое, однако, ощутимое.       Глядя в спину глубоко чувствующей жене, хоть и скрывающей это за поверхностными эмоциями, Нацу засунул руки в карманы и оперся спиной о стену. Морозный воздух царапал кожу, заставляя неприятно поежиться, но Лилиан стояла совершенно бездвижно, потому и он тоже.       Вопрос, спрятавшийся между строк ее повествовательного предложения, был даже скорее не вопросом, а просьбой. И как ответить?       От сигареты осталась уже половина, пока он тщательно подбирал слова.       — Хочешь к ней съездить, не так ли? — Лилиан уже устала ждать.       — Да, хотел… но передумал.       — Я слышала одну из версий, что она сама спланировала покушение.       — Бред.       — Я знаю. Но тебя беспокоит само наличие, пусть и малое, тех людей, которые так считают.       — Люси справится, тем более, в подобную чушь никто не верит.       Легкая улыбка скользнула на его губах. Молодой человек, наконец, отлип от стены, приблизился со спины к Лилиан, забирая зажатую между двух изящных пальцев сигарету и с толикой ненависти раздавливая ее в стоящей рядом пепельнице, после чего закрыл окно и бережно обнял тонкую талию. Замерзшие руки совсем не дрожали, кожа не покрылась колкими мурашками. Она будто не чувствовала холода. Но Нацу знал, что это лишь иллюзия.       Женское сердце хрупкое. Любящее — тем более.       — Интересная ситуация, верно? — проговорила Лилиан, позволив сделать ему то, чего он хотел, но сама продолжала оставаться бездвижной.       — О чем ты? — Его разум спешно заполнялся мыслями о ее духах, ледяной коже, новом маникюре, соблазнительном платье и прочих мелочах, потому вопрос уже казался непонятным и даже слегка неуместным.       — У тебя явно есть покровитель.       Только Нацу собирался коснуться губами шеи, спрятанной за каштановыми локонами, как застыл в изумлении.       Находясь в некрепком кольце рук, Лилиан без труда развернулась лицом к мужу, чтобы высказать некоторые предположения.       — Вижу по твоему лицу, что ты даже не предполагал подобное.       — С чего бы?       — Сам подумай. Да, ты много добился благодаря отменным мозгам, но… стоит кому-то нацелиться на то, что может тебе навредить, как проблема чудесным образом исчезает. — В этом таился определенный смысл, который заставил нахмуриться. — А может, мне просто показалось.       Неожиданная улыбка явно имела целью отвлечение, но зерно сомнений было посеяно.       Покровитель или незаметно подкрадывающийся недоброжелатель?       Ответ на этот вопрос показался Драгнилу жизненно важным. Малейшие остатки мыслей о том, чтобы связаться с Люси, были окончательно стерты, поскольку, если такой человек, притаившийся в тени, действительно существует, то в покушении на убийство Локи и Леви виноват будет именно Нацу.       Всего лишь догадка, да, но право на хоть какое-то утешение теперь потеряно.

***

      Как и было обещано, Локи отпустили на домашнее лечение под присмотром семейного врача. Увы, о Леви того же сказать было нельзя. Сколько же нервов и моральных сил потратил Гажил, сколько раз мысленно отчитывал ее, хотя после жалел, сколько злился и размышлял. И недели не прошло, как он, наконец, решился переехать в Англию ради нее, и тут… произошло данное крайне неприятное событие.       Каждый переживает тяжелые дни по-своему. Если Люси и клещами невозможно было оттянуть от палаты Локи, то Редфокс, хоть и посещал свою девушку каждый день, все же устал сидеть без дела. Да и проживание у Локи, будто любящий халяву гость, порядком давило на мужскую гордость. Совершенно без труда он прошел изматывающую проверку Элинор МакГарден (матери Леви, возглавляющей всю личную охрану) и пополнил ряды телохранителей герцогского семейства. Надо сказать, они сблизились так хорошо, что она без стеснений намекала ему на свое тайное желание внуков. И поскорее. Гажил остался жить в доме Локи и Люси, только теперь уже не как гость, и заменил Леви в качестве самого доверенного телохранителя до тех пор, пока она полностью не поправится.       — Люси, можно войти? — поинтересовался Локи, стоящий за дверью спальни.       — Конечно. — Она спешно закрыла ноутбук, поставила его на прикроватную тумбу и поднялась с постели, хотя и осталась стоять рядом.       Непроизвольно ее руки начали поправлять малиновый сарафан. Неторопливо входящий муж выровнял и без того идеально стоящий воротник белоснежной рубашки, не застегнутой на одну пуговку.       — Прости, если отвлек, — как-то нерешительно начал он разговор, бегая глазами где угодно, только не в стороне Люси.       — Ничего, мелочи, — примерно в таком же духе отвечала девушка, поглаживая кружевную шторку постели. — Я не занималась ничем важным.       — Хорошо… это хорошо.       Они уже давно не школьники, и та неловкость, свойственная подросткам в такие моменты, не должна бы беспокоить. Время, проведенное в больнице, заметно сблизило их, оставалось преодолеть последний незримый барьер.       Последний, черт возьми, последний.       — Так… что ты хотел? — спросила Люси после непродолжительного молчания.       — Я? — неожиданно удивился Локи.       — Да, ты ведь пришел ко мне.       — Точно.       Улыбка не могла не заразить обоих. В этом было что-то забавно-глупое, что-то сентиментально-ребяческое, оставленное в школьном возрасте, поскольку взрослым молодым людям обычно не свойственно.       Заметив эту самую улыбку на лицах друг друга, они слегка рассмеялись.       Более нелепую ситуацию трудно себе вообразить.       — Да, мы уже несколько дней дома, и я… хотел бы кое-что предложить. — Локи, в конце концов, мужчина, поэтому обязан был побороть эти смутные чувства первым.       Невольно поглаживаемая шторка оказать смята в ладони.       — Слушаю, — проговорила Люси тоже более уверенно, беря пример с мужа.       — Давай… поужинаем сегодня? — Он прилип взглядом к ковру и не смог бы оторвать его, пока не услышал ответ.       Люси чуть прикусила губу, поджала пальчики на ногах. И последнее оказалось-таки замечено.       — Да.       Локи уже понял ответ, но как же приятно, как бесконечно и умопомрачительно приятно слышать «да» от той, кого много лет любил безответно.       Две фигуры застыли напротив друг друга.       Это неописуемое облегчение; этот странный восторг, что ты вообще дожил до данного дня; это разливающееся по венам счастье, устремляющееся прямо к сердцу; это обволакивающая небывалая легкость и одновременно уверенность в себе, будто ты только что осуществил мечту всей своей жизни, реализовал, да, ты смог, ты сделал; эти нелепые накатывающие слезы, слишком постыдные для мужчины, но рвущиеся, упорно, сука, рвущиеся наружу, потому что она сказала «да».       Она сказала «да»!       Господи, как же хотелось Локи закричать на весь этот чертов мир, так долго измывающийся над ним, испытывающий его всеми садистскими способами. И он справился. Слышишь, Вселенная? Он справился!       В наполняющихся слезами карих глазах Люси увидела весь чудовищно тернистый путь, который ему пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, в этой спальне, в четырех метрах от нее, самых легко преодолимых. Его эмоции передавались в концентрированном виде. Они захлестывали и топили… топили, топили, топили. Обоих. Каждый вдох казался слишком глубоким, каждый удар сердца — слишком громким, губы — слишком сухими.       Мужчина должен сдерживать слезы. Люси — женщина, ей будет простительно. И хотя причин у нее плакать не было, через один воздух, которым они дышали, внутрь проникала каждая искра яростно распаляющегося пламени.       Смотрящие друг на друга, они ясно ощущали согласие на все. Буквально.       Ужин? Ради Бога… Это была бы только прелюдия. А разве она нужна?       Скользнувшая по щеке Люси слеза послужила выстрелом на старте.       Четыре метра — как же это мало. Достаточно нескольких шагов и то, к чему отчаянно рвалось сердце, оказалось в руках, оказалось прижато к телу, чувствовалось на губах.       Совсем рядом.       Первый порывистый поцелуй пришлось прервать на секунду, только на секунду, поскольку надо было вспомнить, как дышать. Есть у людей такая потребность, необходимая для жизни. Впрочем, уже на вторую секунду отчаянный всплеск эмоций приглушился подаренным теплом, можно было и дышать, и наслаждаться близостью сколько того пожелает душа или позволят силы.       Следующим утром Локи проснулся первым. Мирно спящая на его плече Люси вынудила вспомнить каждую минуту самой счастливой ночи.       Это был не сон.       Закрыв свободной рукой лицо, он пытался скрыть порыв слабости, который снова наполнял глаза.       Нельзя, чтобы она увидела.       Люси неожиданно провела ладонью снизу вверх по его торсу и легонько почесала щеку.       — Доброе утро, — прошептал умиляющийся Локи.       — Ммм… доброе…       Девушка, все еще не открывая глаза, нежно улыбнулась, устраиваясь удобнее. Желание вставать очевидно отсутствовало.       — Погоди-погоди, — чуть поморщился молодой герцог, занимая в постели сидячее положение.       — Что такое? — Обеспокоенная Люси сразу разлепила сонные веки.       — Мы слегка переусердствовали. Плечо побаливает.       Оба устремили взгляды к некогда белой повязке теперь с небольшим красным пятном.       — Прости, — приподнимаясь и прикрывая обнаженную грудь одеялом, печально сказала она. — Это из-за меня. Я, наверное…       — Перестань. Не ты же в меня стреляла, поэтому и виновата не ты.       Локи потянулся за поцелуем, но его губы были остановлены прижатым к ним пальцем.       — Мы не в каком-нибудь сериале, где все целуются с утра, даже не почистив зубы.       — Согласен, меня тоже это всегда смешило.       — Тогда я первая в ванную.       За завтраком Локи уже начал строить романтичные планы на день, но данный процесс Люси пришлось прервать, напомнив кое о чем.       — Извини, я совсем забыл. — Его виноватое лицо было совершенно искренним.       — Ничего.       — Во сколько они прилетают?       — Через два часа, — сверившись с наручными часами, ответила Люси. — Я настаивала, чтобы все остановились у нас. Ты же не возражаешь?       — Можешь даже не спрашивать меня о подобных глупостях. Разумеется, нет.       — Даже учитывая то, что Джувия будет не только с Венди, но и с Греем? — Она настороженно понизила голос.       — Лучший друг твоего бывшего меня не особо волнует, — ехидно парировал молодой человек, развеивая любые сомнения. — Ты хочешь встретить их в аэропорту?       — Если честно, думала отправить водителя.       — Пока сама поедешь в больницу?       — Да. Ты со мной?       Не успел он что-либо ответить, поскольку зазвонил рядом лежащий телефон.       — Прости, это отец. — Локи был вежлив, как и всегда.       — Конечно.       Получив одобрительный кивок на то, чтобы встать из-за стола ненадолго, он ответил на вызов. Планы на день быстро оказались скорректированы. В итоге в больницу Люси направилась одна.       Леви была невероятно удивлена приезду подруг, разумеется, приятно удивлена. Между рассказами последних новостей, всевозможными шутками и отвлеченными разговорами, втесалась беседа на ту тему, которой Люси так старательно избегала.       — Лю, знаешь, — Леви хитро сузила глаза, всматриваясь в лучшую подругу, стоящую у окна, так, словно хотела различить каждую клеточку тела, — ты сегодня какая-то другая. Все головы синхронно повернулись в ее сторону. Слегка растерянная, она бегала по их взглядам и мысленно внушала себе не нервничать. Главное не спалиться.       — Они с Локи переспали, — через пару секунд неожиданно выпалил Гажил, да еще и так спокойно, будто это было что-то само собой разумеющееся.       Люси тяжело вздохнула и обреченно опустила голову. Отнекиваться уже бесполезно.       Шквал вопросов и комментариев, сопровождаемых хихиканьем, конечно же, смущал.       — Блин, вам по пятнадцать лет что ли? — недоумевала Люси.       — Неважно, сколько нам лет, — ответила за всех Джувия, — подобные темы никогда не перестанут быть забавными.       — Я всегда была за Локи, — заверила Венди, чистящая в кресле мандарины.       — Я тоже, — поддержала ее старшая сестра.       — Ну, а я раньше был в сомнениях, — признался Гажил, расположившийся на краю кровати своей девушки, — но теперь тоже только на стороне Локи. Лео, точнее, — быстро поправил он себя.       — Еще бы, — вставила свое слово Леви, — ты теперь на него работаешь.       — Не суть.       — Простите, — Грей, сидящий рядом с Джувией на диване, виновато поднял руки, поймав на себе несколько взглядов, поскольку последним не высказался на данную тему, — думаю, мне лучше промолчать.       — Точно. У нас же тут засланный шпион, — чуть ухмыляясь, сказала Леви.       В странном напряжении он повернул к ней голову.       — Я имею в виду, что ты единственный на стороне кое-кого. — То, как она забавно вскинула брови, сделав ударение на последнем слове, вызвало всеобщую усмешку, которую с секундным опозданием поддержал и сам Грей.       — Ничего не могу поделать. Он мой лучший друг, как-никак, уже, наверное, миллион лет.       — Грей, не обращай внимания, — вмешалась Люси. — Мы все понимаем, я — тем более.       — Кстати, Люси, — Фуллбастер встал и подошел к ней, делая голос тише, чтобы остальные следующие несколько реплик не услышали, — я давно хотел извиниться, что тогда соврал тебе, говоря об отъезде Нацу. Просто он…       — Не стоит, — перебила она его. — Как и говорила, я понимаю. К тому же, это дела давно минувших дней.       — Я, правда, рад это слышать. — Молодой человек мягко улыбнулся, поскольку не заметил в карих глазах ни капли злости, обиды или чего-то другого, относящегося к болезненному прошлому. — Знаешь, мы с ним выпивали вчера, я говорил об этой поездке и спрашивал, не хотел бы он тебе что-то передать.       К чему лукавить, эти слова заставили Люси внутренне сжаться в комочек, покрытый панцирем, чтобы защититься от возможной опасности. Впрочем, ее не предвиделось. Но она все равно насторожилась, нахмурила брови и с ожиданием чего-то невероятно серьезного уставилась на Грея.       — Нацу промолчал, — кажется, Фуллбастер сам был этому не рад, хотя явно еще не закончил предложение, — но он улыбнулся.       Люси облегченно выдохнула. Никакие слова не способны были передать нужных эмоций и чувств, пока что нет, и знание, что Нацу, судя по всему, считал так же, даже успокаивало.       — Хватит вам секретничать, — возмутилась МакГарден. — Грей, если хочешь рассказать о Драгниле — вещай всем. Хотя лучше не надо. — Она с очевидными сомнениями покосилась на лучшую подругу.       В конце концов, тему спешно сменили, предпочитая ей что-то более интересное и никого не ранящее. Даже отдаленно.       Концентрация самых дорогих людей в одной комнате невероятно благотворно влияла на самочувствие Леви. Конечно, чуда, вроде фантастического самоисцеления, не произошло, тем не менее, общее состояние заметно улучшилось. Джувия, Венди и Грей покидали Англию через пять дней с облегченным сердцем.       Между Локи и Люси воцарилась идиллия; Леви через месяц уже встала с постели; Гажил, не желая больше тянуть, сделал ей предложение, только по обоюдному согласию они решили обойтись без пышных церемоний. В конце марта появилась новая супружеская пара — Гажил и Леви Редфокс.       Все шло так хорошо, будто близился финал, где все герои красиво уходят в закат. Однако… увы…

***

      Вошедший в ресторан молодой человек в строгом костюме быстрыми шагами направлялся к привычному столику. Подойдя к нему, стоя осушил бокал воды и слегка оттянул галстук.       — Сэр, что за спешка? — спросил он бездвижно сидящего мужчину, но тот словно завис, глядя в одну точку, и какое-то время продолжал загадочно молчать. Ждать ответа стоя не было смысла, потому «шпион» сел на стоящий напротив стул.       — Все готово, — произнес «марионеточник» почти загробным голосом после того, как был сделан еще один заказ и официант удалился.       Молодой человек явно напрягся.       — Уже?       — Что значит «уже»? Мы готовились столько лет, осторожно просчитывали каждый шаг, каждую мелочь.       — Простите. Я знаю. — Он виновато отвел глаза.       — Но меня кое-что беспокоит.       — Значит, еще не все готово?       — Не в этом дело. Меня беспокоит, сможешь ли ты выполнить поставленную задачу. Леви МакГарден ты не устранил. Да, запугивания для Люси хватило, но был прекрасный шанс убрать с поля опасную фигуру.       — Сэр, я…       — Ладно, я понимаю, — перебил начальник, поднимая бокал с белым вином и делая пару глотков. — Жертв этих жестоких латентных игр и так было достаточно.       Подошедший официант, принесший пару блюд, заставил прервать разговор, но ненадолго.       — Сэр, я справлюсь. Уверяю, что не подведу вас. Мне не нравится только одно обстоятельство.       — И какое?       — У Нацу и Лилиан годовщина через три недели, первая годовщина. Можно ли как-то перенести планируемое действо хоть на несколько дней после того, как они ее отметят? Всего на пару дней?       — К сожалению, нет. Переговоры состоятся через неделю, причину для отъезда Нацу в Англию я создам, а остальное… — «марионеточник» устремил на подчиненного свои пронзительные глаза, — …за тобой.       — Как прикажете, — печально ответил «шпион».       Аппетит оказался несколько подпорчен, но это было меньшей из проблем.