Притворство

      Одно из самых тяжелых чувств — сожаление. Не успел что-то сказать, не успел что-то сделать; шанс потерян — и это будет преследовать всегда, напоминая о ценности каждой секунды.       Миг может казаться вечностью, однако именно вечность пролетает в миг.       Рядом с кроватью, идеально ровно застеленной черным шелковым покрывалом, на полу лежал раскрытый чемодан, полный аккуратно сложенных вещей.       В квартире не было слышно ни шороха, но она на самом деле не пустовала. На диване, уставившись в потолок, лежал Нацу, а Лилиан уткнулась носом в его плечо и наслаждалась мерным и ласковым поглаживанием сильной руки ее каштановых локонов.       Крупные настенные часы вслух отсчитывали последние секунды умиротворенного молчания.       Через пару минут Нацу издал тяжелый вздох и совершенно нехотя убрал с волос Лилиан руку. Она приподнялась, но вставать явно не собиралась, как того ожидал Драгнил.       — Ну ты чего? — печально спросил он, видя еще более печальный профиль.       — А ты? — Ей даже оборачиваться было не обязательно, чтобы узнать, какое выражение имело его лицо.       Нацу снова удрученно вздохнул и тоже занял полусидячее положение.       Уже неоднократно он мотался по командировкам, но почему-то именно этот отъезд давался как-то странно тяжело. Может, причина была в стране посещения — Англии. Может, дело было в их годовщине через неделю. Может, в чувствах. Или все вместе. Лилиан будто чего-то ждала, но не получив это нечто, в конце концов, отвернулась и ушла на балкон. Чем она там обычно занималась, Нацу было хорошо известно.       — Опять? — спросил Драгнил, наблюдая, как она делала первую затяжку и выпускала облако дыма в открытое окно.       — Снова, — тихо ответила Лилиан, склонив голову на оконный проем.       — Знаешь… — Нацу оперся спиной о стену и решил более не затягивать молчание, но длинные паузы между словами сами зависали в воздухе.       — Не знаю.       — Вообще-то знаешь.       — Услышать тоже было бы неплохо.       — Лили…       Не выдержав этой ситуации, напоминающей душераздирающее последнее прощание, Нацу приблизился к жене, развернул к себе лицом, потушил ее сигарету и припал губами в нежном поцелуе.       — Я вернусь через три дня, — шептал он после, — и скажу. Обязательно скажу. Дождешься?       — Разве у меня есть выбор?       — Совершено нет.       Следующий поцелуй уже был сопровожден улыбкой.       — Кстати, купи мне там этих же сигарет, — попросила Лилиан, кивнув на лежащую рядом полупустую раскрытую пачку.       — Ни за что. К тому же, там такие могут и не продаваться.       — А ты найди, — требовательно заявила она. Вместо тотальной грусти лицо постепенно принимало обычное слегка горделиво-игривое выражение. — Вдруг, окруженные английским снобистским воздухом, они окажутся другими на вкус.       — Думаешь, будут лучше?       — Нет.       — Тогда зачем?       — Хочу попробовать.       — Лили, курить раз в месяц или два — это немного странно.       — Мне все равно.       — Лучше совсем бросай эту дрянь.       — Спасибо-спасибо, — пролепетала Лилиан и потянулась за очередной порцией поцелуя, поскольку точно знала: как бы Нацу не нравилась та или иная капризная просьба, он все равно ее выполнит.       Лондон встретил Драгнила неприветливым затяжным ливнем. Серое небо, серые лужи, даже люди показались ему серыми, безэмоциональными. Не то, что Лилиан.       Усмехнувшись собственным не свойственным ему обычно сентиментальным мыслям, Нацу смотрел на притихший под шумом дождя вечерний город из окна гостиницы, крутя в руках телефон. Оповестив жену о благополучном приземлении и обустройстве в шикарном, конечно же, номере, он, к своему удивлению, не получил ответа, но вспомнив о визите визажиста на дом, успокоился. Тем более, была другая, более важная на данный момент мысль — связаться с Люси. Нацу уже давно об этом думал, а командировку именно в эту страну и вовсе счел знаком свыше. Вселенную игнорировать нельзя.       Глубокий вдох.       Последние сомнения преодолены.       Прошел год. Им пора поговорить.       Именно на этой ноте он заставил свои пальцы, пусть и несколько волнительно, но все же набрать короткое сообщение. Действительно короткое, только название и адрес гостиницы, этаж и номер. Оставалось надеяться, что Люси не сменила телефон.       Тем временем сама Люси разговаривала с Локи, который тоже по странному стечению обстоятельств оказался в командировке где-то в центральной Европе. Прерванная на мгновение беседа по мобильному резко сменила свое направление.       — Разумеется, я не буду рад твоей встрече с бывшим, — сказал очевидную вещь Локи, — но…       Сидя в своей комнате на диване, она подогнула под себя ноги и опустила голову на колени, будто пыталась спрятать лицо, хотя супруга рядом не было.       От самой себя не спрятаться.       — Понимаю, — тихо ответила она, опустив веки.       — Погоди, я не закончил.       Эта странно-спокойная реплика заставила ее ожидающе замолчать.       — Я не буду рад, — продолжил Локи, — но, полагаю, это необходимо.       Люси моментально удивленно распахнула глаза, а ноги сами по себе как-то сползли вниз.       — Насколько мне известно, вы разошлись совершенно без слов. Так не должно быть, поэтому…       — Ты — лучший, — подскочив с места и направившись в гардеробную, выпалила она с улыбкой.       — Просто я тебе доверяю.       Спешный перебор одежды на вешалках замедлился.       — Спасибо. Мы просто немного поговорим, так что тебе не о чем волноваться.       — Я люблю тебя, Люси.       Чуть прикусив нижнюю губу, она вовсе на время отвлеклась, непроизвольно поджав пальчики на ногах, блаженно закрыв глаза и представляя себя в его теплых объятиях, в которых сейчас так хотела бы оказаться.       — И… и я… тебя…       На том конце провода послышался короткий радостный выдох, наверняка с таким счастливым лицом, что глубину этих эмоций трудно себе вообразить. Еще бы, он через столько прошел.       — Будь осторожна.       — Обещаю. Все будет хорошо. А завтра ты вернешься и убедишься во всем сам. И, кстати, тебя ожидает сюрприз.       — Он мне понравится?       — Думаю… да.       Закончив разговаривать, Люси в ускоренном темпе собралась примерно за полчаса и уже сидела на заднем сидении авто, направляющегося по нужному адресу.       Месть забыта, злость давно прошла, боль утихла. В таком случае, что же осталось, поскольку столь сильные чувства не могли раствориться без следа? Осталась ностальгия. Воспоминания о спокойно проведенных буднях, сумасшедших вечеринках, безумных страстных ночах и о вкусе кофе на его губах. Сейчас Люси хотела встретиться не с тем, кто разбил ей сердце, а с тем, кто подарил так много приятных моментов.       Со временем взгляд на многие вещи меняется.       Когда-то Нацу твердо утверждал, что не любил Люси, что она не была особенной и время, проведенное с ней, было не более, чем развлечением, но сейчас… сейчас он стоял перед шикарно накрытым столом и поправлял мелочи, которые, как ему казалось, недостаточно ровно лежали. Как минимум десяток первоклассных блюд, салаты, закуски, всевозможные фрукты и открытая бутылка розового вина. Надо же как-то скоротать время в ожидании, тем более, что Люси ничего не ответила.       Дверь в прошлое открывается проще, чем любая другая. Порой ей достаточно слабого порыва весеннего ветра, который подхватывает людские сердца так же легко, как и цветы вишни.       Риск быть затянутым обратно велик. Не уверен в своих силах — даже не ступай на порог.       Она не боялась. Немного волновалась, но не боялась. Как и он.       — Здравствуй, — негромко сказала первой Люси, как только Нацу открыл дверь.       Не застегнутая, как и всегда дома, на три пуговицы приталенная черная рубашка; стильные брюки без отутюженных складок; ремень только на автоматическом замке; брендовые туфли и… пафосная ухмылка. За новыми дорогими вещами скрывался прежний Драгнил. Бесподобные туманы его серых глаз все так же невероятно пленительны, правда, взгляд стал нежнее.       Люси сглотнула, но пыталась сделать это как можно более незаметно.       — Здравствуй, — примерно в той же манере ответил Нацу.       Опираясь рукой о косяк двери, он с улыбкой бегло осмотрел стоящую перед ним девушку снизу вверх: классические туфли-лодочки на каблуке, строгое бежевое платье до колен без броских рисунков, слегка промокший распахнутый плащ шоколадного оттенка, в руках небольшая сумочка в тон обуви и шляпа, за которой она, очевидно, прятала лицо от пронырливых вездесущих репортеров. Выбранная одежда и цветовая гамма буквально кричали о том, как она изо всех сил пыталась не наряжаться, при том, что явно желала выглядеть красивой. Для встречи с ним.       Нацу сглотнул, тоже стараясь не подавать вида.       — Проходи. — Широко распахнутая дверь приглашала гостью внутрь.       Оставив в прихожей верхнюю одежду и головной убор, Люси размеренным шагом направилась в гостиную, где хоть и предполагала увидеть накрытый стол, но точно не таких масштабов.       Нацу следовал молча, чувствуя каждый стук каблука в своей груди.       Та симпатия, которая раньше рьяно им отрицалась, была осознана с колоссальным опозданием. Впрочем, он ни о чем не жалел. Теперь у него есть Лилиан, особенная и… любимая.       У каждого на безымянном пальце блестело обручальное кольцо.       Слова не спешили скрепляться в непринужденном диалоге, но если данная встреча будет сопровождена одной лишь тишиной, то потеряет смысл.       — Не удержался, заказал половину меню, — посмеиваясь, начал Нацу, — и был приятно удивлен, обнаружив в винной карте отеля одно из твоих любимых вин.       Наполнив бокал, он передал его ей.       — Спасибо.       Глаза встретились, замерли на несколько секунд, но поторопились переместиться на что-то другое.       Молодой человек занял свое место напротив.       — Разные блюда, потому и розовое вино, — одобрительно кивнула Люси. — Вижу, ты не забыл мои наставления.       — Я ничего не забыл.       Более чем двусмысленная фраза заставила обоих сдержанно, практически незаметно улыбнуться и снова отвести взгляд.       Разговор пока не клеился, поскольку почти любая реплика или движение имели отсылку к общему прошлому. Ничего не поделать, оно у них имеется и никуда не денется.       Начав постепенно с банальных тем, вроде последних новостей, важных событий и абсолютно незначительных мелочей, с огромным трудом над пропастью, которая казалась непреодолимой, постепенно с двух сторон навстречу друг к другу выстраивался хрупкий прозрачный мост.       Спустя полчаса атмосфера стала заметно легче, первая неловкость была успешно преодолена, даже при том, что Люси отказалась от алкоголя, а вот Нацу напротив — уже заканчивал первую бутылку.       — Рада, что ты меня пригласил, — с улыбкой призналась она, на этот раз не отворачиваясь.       — А я рад, что ты согласилась приехать, — Драгнил ответил тем же.       Просторная комната, напоенная теплым светом, служила прекрасным фоном для подобной встречи. Шум ливня за большим окном создавал иллюзию, будто они одни в целом мире, укрытые весенним дождем от всех будничных забот и незначительных проблем. Все внешнее казалось жутко далеким, а все важное, находящееся в поле зрения, хотелось прижать еще ближе. Прямо к сердцу. А может и… к губам.       То был мимолетный сентиментальный порыв, который почувствовали оба и который вовремя был прерван телефонным звонком.       — Ты не против? — поинтересовалась Люси, слыша мелодию своего мобильника в сумочке неподалеку.       — Конечно. Это, наверное, Локи. Лучше ответь.       Галантно встав из-за стола первым, Нацу отошел к окну, не расставаясь при этом с бокалом вина.       — Ты с Нацу? — быстро задал вопрос Локи.       — Да. — Слыша чрезмерно взволнованный голос мужа, Люси начала волноваться. — А в чем дело?       Услышав это, Драгнил и сам как-то встревоженно обернулся в ее сторону.       — Хорошо. Включи телевизор, найди новости.       — Зачем? Что-то случилось?       — Люси, включай скорее. — Взвинченный настрой не говорил ни о чем хорошем.       Нацу нахмурился и поставил бокал на стол.       — Что-то произошло? — спросил он.       — Не знаю, — ответила она, все еще держа телефон около уха. — Можешь включить телевизор?       — Да, но зачем?       — Говорю же, не знаю.       — Ладно-ладно.       Услышанное и увиденное повергло обоих в глубокий шок. Особенно Нацу, поскольку равнодушный диктор без тени эмоций сообщал об убийстве Лилиан Уилберт-Драгнил, произошедшем этим утром в ее квартире, а обвиняемый, Нацу Драгнил, ее муж, сбежал после совершенного преступления в Англию.       Телевизор сразу же был выключен.       Поразительно, как та или иная информация может изменить восприятие окружающей обстановки.       От испуганно пробежавшихся вниз по спине мурашек вся комната стала ощущаться холоднее, ливень слишком шумел, и кто-то беспощадный сжег весь кислород в помещении.       — Бред…       Разумеется, верить в сказанное не было ни малейшего желания, потому Нацу схватил свой телефон и дрожащими руками стал набирать контакт жены.       — Нацу, стой. — Люси быстро выхватила его, не позволяя сделать задуманное.       — Верни немедленно. — Непроницаемые серые глаза угрожающе сверлили кофейные. — Я хочу узнать, кто придумал эту чушь.       — Я тоже, но не вздумай звонить на ее номер. — Она была поражена не меньше, но все же могла рассуждать более здраво, чем Драгнил.       — Это еще почему? Я должен услышать голос Лили.       — Нацу…       — Верни.       Люси прижала его телефон к груди и сделала шаг назад. Нельзя допускать чрезмерного разлива эмоций.       — Разве не понимаешь? Ее мобильник наверняка на прослушке, да и за родителями тоже ведется пристальное наблюдение.       — Люси… — Нацу неспешно сократил небольшое расстояние между ними, становясь почти вплотную и источая такую убийственную ауру, что, казалось, все живое в радиусе нескольких метров непременно погибнет. — Люси, ты говоришь так, будто… поверила.       — Н-ну… это были новости на одном из главных телеканалов. Вряд ли они бы сообщили непроверенные данные.       Грудная клетка Драгнила вздымалась все более часто и рвано. Зол ли он? Нет, скорее в ярости. Такой ярости, что она почти уже обжигала.       — Не лги мне!       Отрицание, гнев, теперь крик. Увы, дальше будет только хуже, а Люси, к сожалению, не психолог.       Боль имеет разные обличия. Кого-то парализует, а кому-то впрыскивает в кровь адреналин. Что же касается Нацу… он явно не чувствовал, с какой силой схватил девушку за руки. Два телефона выскользнули на ковер.       К слову, о висящем на линии Локи и тревожно прислушивающимся ко всей сцене, они совершенно забыли.       — Лили не могла умереть! Ты поняла?! — Нацу орал, совершенно не боясь, что кто-то может их услышать, в то время как Люси испуганно притихла. — И даже не смей открывать свой красивый ротик со словами каких-то идиотских сожалений! Ясно?! Это все чей-то тупой розыгрыш, за который последует жестокая месть. Жестокая, сука, месть!       Молодой человек пребывал на грани истерики, и сам успокоиться явно уже не сможет. Пока все не стало необратимо ужасно, пока он не натворил чего-нибудь, придется брать ситуацию под контроль.       Для начала Люси постаралась сама взять себя в руки и выровнять дыхание. Находясь в непосредственной близости, Драгнил, сам того не замечая, обязательно подстроится под него. Слова не возымеют никакого эффекта, важна только интонация.       Глубокий вдох.       — Хорошо, Нацу, — сказала спокойным и достаточно тихим голосом, призывая последовать ее примеру, даже при том, что ощущала физическую боль.       — Нихрена хорошего! Все это…       — Нацу, — сдержанно вторила Люси.       — Ты не понимаешь. Я…       — Нацу…       Коснувшись его своими чуть прохладными пальцами, она сократила расстояние до интимного в несколько сантиметров, намеренно громко дышала и уже через минуту заставила, наконец, замолчать.       Мужские руки обреченно упали.       Серые глаза, некогда казавшиеся стальными, непробиваемыми, сейчас разбивались на тысячи острых осколков и медленно наполнялись солеными слезами глубокого горя.       Он упал на колени, мертвой хваткой вцепившись в платье Люси и пряча в нем лицо. Его дрожь передавалась ее телу, боль въедалась в каждую клеточку и скатывалась по щекам.       Нацу глотал воздух ртом, а на выдохе издавал нечто похожее на хриплый рык.       Нацу ломался.       Ошеломляющие новости накладывались на образы Лилиан в голове. Только образы. Ни одна мысль не могла зацепиться и задержаться в пораженном сознании, где царил надрывный вопль.       Может, час, а может, пара минут. Никто из них не знал, сколько прошло времени, да это было и не важно.       Заметив, что первая волна постепенно сходит на нет, Люси и сама опустилась, хотела обнять Нацу, но даже в такой момент мужская гордость не собиралась брать перерыв. Не желая, чтобы хоть одна живая душа видела его таким раздавленным, он встал, отошел на несколько метров и отвернулся.       Сейчас никто не был в состоянии ему помочь, никто и ничто. Пожалуй, кроме алкоголя. Наполняя для него бокал, она хотела сделать, как лучше, однако, оказалась на полу без сознания.       Хладнокровно переступив через тело девушки и осколки с лужицей розового вина, Драгнил направился в спальню. Достав из отдельного кармашка чемодана пачку сигарет, купленную еще в аэропорту по просьбе Лилиан, он прихватил из стоящего рядом ароматического набора зажигалку и подошел к окну.       Клочки разорванной шуршащей обертки упали на паркет.       Трясущиеся пальцы не с первого раза, но все же подожгли зажатую между сухими губами проклятую сигарету.       Первый никотиновый вдох дался тяжело. Второй так же. А вот третий уже оказался легче.       Лилиан курила только сигареты с мятой.       Сделав еще одну затяжку, он провел рукой по лицу и волосам.       Доказывая поступками, Нацу все же ни разу не сказал Лилиан, как сильно любил ее. Откладывал, искал повод. Нашел. Собирался это сделать по возвращении домой. Опоздал. Теперь уже никогда не скажет, поскольку она никогда не услышит.       Драгнил мог бы подумать, что это его вина, но нет. Виноват убийца, которого он настигнет как сам Дьявол обреченную на вечные адские муки жертву. Уничтожит. И не важно, каким способом.       Взгляд в сторону открытой двери из спальни заметил лежащую без сознания Люси.       Надо что-то делать, с чего-то начинать.       И дальше раскуривая уже половину от сигареты, которая оставляла пепел следом на полу, он подобрал два телефона. К своему великому удивлению обнаружил, что Локи до сих пор находился на связи.       — Привет, — охрипшим равнодушным голосом поздоровался Нацу.       — Драгнил?! Что у вас произошло? Где Люси?       — Рядом, — ответил без тени эмоций, глядя прямо себе под ноги, — только в отключке.       — Что-что? Ты ударил ее?       — Слушай сюда, — выдохнув облако дыма, Нацу продолжил более угрожающим тоном, — как ты уже мог догадаться, у меня небольшие неприятности. Хочешь того или нет, мне плевать, но ты поможешь.       — Если с ее головы упадет хоть один волос, клянусь, я тебя…       — Да-да. Ты, кажется, во Франции. Вылетай ближайшим рейсом. Ищи нас, как хочешь, только вперед себя не присылай никого, будь добр явиться один, разговор предстоит не для лишних ушей. А мы пока развлечемся.       Усмехнувшись и сбросив вызов, Нацу сделал последнюю затяжку и небрежно бросил окурок в бокал с водой, из которого пила Люси. Свой телефон выключил, найдя подозрительным, что до сих пор ему никто не звонил: ни дедуля, ни кто-то из друзей, ни мистер Хэлсинхинт. Помня наизусть несколько номеров, он сначала решил позвонить с мобильника валяющейся блондинки тому, от кого в данной ситуации было бы больше всего пользы, но… не стал. Все же рискованно.       Он остался совершенно один.       В поле зрения попала Люси.       «Ну уж нет. Я не буду один…»       Подхватив ее на руки, перенес в спальню, достал из чемодана первый попавшийся галстук и привязал девичьи запястья к спинке кровати…