Притворство

      Могут ли благородные цели и искренние намерения оправдать жестокие поступки?       Слишком сложно.       В черной машине с салоном из бежевой кожи стояла гробовая тишина. Рядом с водителем сидела Леви, а на заднем сидении, уставившись каждый в свое тонированное окошко, в которые настойчиво стучались капли апрельского проливного дождя, расположились Нацу и Локи. Словно между молотом и наковальней, посередине оказалась Люси, скрестившая руки на груди. Им всем было о чем поговорить, было что сказать друг другу, но совершенно не хотелось. Тишина казалась наиболее безопасным вариантом.       За этим автомобилем, полным недружелюбно настроенных людей, следовал внедорожник с телохранителями.       До места прибытия оставалось совсем немного, но середина ночи оказывала на Люси соответствующее влияние и принуждала устало опускать веки. Руки уже расслабленно лежали на чуть помятом бежевом платье, а голова все тяжелела, тяжелела… в конце концов склонилась на мужское плечо рядом. Почувствовав, но не повернув головы, Нацу чуть дернул одним краем губ в мимолетной улыбке просто по привычке, а вот Локи недовольно покосился и аккуратно потянул жену на свое плечо. Видя прелестное спящее лицо, каковым он его всегда считал, смахнул с себя всяческое раздражение и накрыл ее руку своей.       Он рядом.       Она рядом.       Все будет хорошо.       Оптимизм полезен.       Как только машина остановилась, задремавшая девушка тут же открыла глаза.       — Уже поздно, — констатировал очевидное Локи, как только вылез, а после подал руку Люси, — иди в душ и ложись. Я покажу Нацу свободные спальни.       — Хорошо. — Она кивнула и первая, в сопровождении дворецкого с большим черным зонтом, в полусонном состоянии направилась в дом, запахивая незастегнутый плащ.       — Леви, ты тоже. — Молодой герцог устремил на нее серьезный взгляд. — Тебе все еще нельзя перенапрягаться.       — Сколько раз повторять: я не…       — Леви!       — …инвалид.       Выскочив из-за широких входных дверей, прокричавший ее имя Гажил стремительным шагом направлялся к своей девушке. Она тяжело вздохнула, уже собиралась начать отвечать на вечно докучающие вопросы, но он просто подхватил ее на руки, так умело, что даже не выронил открытый зонт. Недовольные брыкания вперемешку с матами были неизбежны. Однако, заметив человека, стоящего у багажника и контролирующего процесс вытаскивания охранниками чемоданов, Гажил поставил ее на землю, полностью игнорируя ругательства. В крепком рукопожатии, даже чуть приобняв по-мужски, двое старых друзей приветствовали друг друга.       — Здаров, — с натянутой улыбкой первым сказал Редфокс. — Давно не виделись.       — Да, давненько.       — Кажись, скоро все в Англию переберемся.       — Ну уж нет. Мой дом — Америка.       — Гажил, — вмешался в вялый диалог Локи, — Нацу поживет у нас какое-то время, но об этом никто не должен знать.       — Понял. Пойдем, мелкая.       — Я не инвалид! В смысле, не мелкая! Прекрати уже!       Под привычные шутливые переругивания, ушли еще двое.       Дождь, так часто дарящий свежесть и умиротворение, казался Нацу слишком холодным. Любые капли, случайно попавшие на тело, будто резали кожу острыми льдинками. Иллюзия боли, но как таковую он ее не чувствовал. Разве может она сравниться с тем, что творилось внутри?       Выбор спальни из шести свободных меньше всего на свете волновал Драгнила, потому Локи самостоятельно принял решение.       Телохранители поставили два чемодана около высокого шкафа и удалились, не закрыв за собой дверь. Решив исправить эту оплошность, новоиспеченный гость уже сделал несколько шагов, как вдруг вошел Локи с бутылкой чего-то явно спиртного в одной руке и двумя стаканами в другой. Засунув руки в карманы, Нацу наблюдал, как в приглушенном свете темной комнаты хозяин дома в чуть намокшей классической одежде молча наполнял стаканы. Затем он взял их в руки и протянул один Нацу.       — Ты меня, наверное, ненавидишь, — негромко начал Драгнил, покручивая в руках резной хрусталь. — Ненавидишь, но все равно предложил помощь. Спасибо.       Локи залпом выпил содержимое своего бокала и поставил его на столик рядом. В следующее мгновение Нацу получил неожиданный удар кулаком по лицу.       — Согласен. Заслужил, — усмехнулся сам Нацу, чувствуя привкус крови во рту от разбитой губы.       — Не благодари.       Дверь почти беззвучно закрылась с обратной стороны, оставляя молодого человека наедине со своей болью.       Темная комната.       Монотонный ливень.       Холодный резной хрусталь.       Нацу так и замер на какое-то время, не желая издавать ни единого звука. Лишним казались даже собственное сердцебиение и дыхание.       Он хотел раствориться в этой немой темноте, слиться с ней. Быть может, если попытаться стать единым целым с воздухом, тогда появится возможность незаметно прилететь в Америку, проникнуть в родную черно-белую квартиру, скользнуть по шелковой простыне и невесомо обнять странно-любимую девушку с каштановыми локонами и вишневой помадой.       Правда резала по живому: не получится обнять Лили, ни сейчас, ни когда-либо вообще. А от мыслей, что те мягкие длинные волосы стали сухими, что те губы бледные, что прежде бархатная кожа уже ледяная, что невозможно прекрасные голубые глаза обесцветились… от этих мыслей… от представления этих фрагментов жестокой реальности, в которой даже убедиться нет чертовой возможности… все это… все так… сдавливало, сжимало, выворачивало наизнанку с каждой секундой сильнее и безжалостнее. Сильнее и безжалостнее…       Опираясь спиной о кровать, Нацу сидел на полу перед приоткрытым окном. Дрожь снова овладела руками. Не помогали ни алкоголь, ни сигареты, ни тишина.       Мужчины не плачут. Поэтому соленые дорожки на его щеках оставляли вовсе не слезы.       Люси проснулась необычно рано. В такой час продолжала видеть ускользающие сны даже прислуга, принимающаяся за работу по дому с семи утра.       Лондон, укрытый известными на весь мир серыми влажными туманами, еще не был готов распрощаться с ночной безмятежностью опустевших бульваров и скверов, не хотел впускать в них шумных и вечно спешащих людей, надеялся подольше сохранить не разбавленный ароматами из булочных, кофеен и газетных прилавков запах ночи и дождя. Матовый воздух размывал края зданий, деревьев, некоторых круглосуточно светящихся неоновых вывесок и, смягчая все острые углы, создавал видимость мягкого гармоничного мира.       Мало кому погода в Англии действительно нравится. Живущая прежде среди угнетающих стен дома жестокого отца, Люси тоже когда-то относилась к этой категории людей, но теперь все иначе. Цепи разорваны, небо открыто, и даже лондонский туман стал казаться не сырым, а по-своему свежим.       Ворочаться в постели было крайне нежелательно, поскольку велика вероятность разбудить мирно спящего Локи, лежать неподвижно и пялиться в одну точку надоело, поэтому она аккуратно встала, надела кремовый шелковый халат, в гардеробной поверх него еще накинула теплую шаль, обула пушистые тапочки и максимально беззвучно покинула спальню. Добровольных пробуждений в пять утра у нее еще не было, и, направляясь на открытую веранду здесь же на втором этаже и размышляя по пути о причинах, Люси пришла всего к одному заключению — это странное влияние беременности. Чего еще можно ожидать от собственного организма, она и предположить боялась.       Как ей казалось, Нацу вряд ли смог бы уснуть в таком состоянии. Пытаться подбодрить его бесполезно, а вот просто побыть рядом вполне можно, но проблема состояла в том, что Люси не знала, в какой из спален он разместился. Стучаться в каждую свободную как минимум глупо, да и есть небольшая вероятность, что ему все же удалось успокоиться и хотя бы подремать, в таком случае, беспокоить его не стоило.       Через минут пятнадцать пребывания на прохладном утреннем воздухе по коже начали красться мурашки, и Люси поторопилась вернуться в теплую постель. Заснула моментально.       За завтраком в девять часов собрались все: Локи, Люси, Леви, Гажил и даже Нацу. Одетый все в те же брюки и помятую черную рубашку, с покрасневшими усталыми глазами, слегка покачиваясь от выпитой за очевидно бессонную ночь в одиночку бутылки виски, в сопровождении явно опасающейся его горничной он явился в столовую последним. Стараясь ни на кого не смотреть, плюхнулся на стул рядом с Гажилом, пока прислуга подавала блюда. Нацу не хотел поднимать глаза, не хотел видеть жалость и сочувствие на лицах присутствующих, но опасался этого зря. В конце концов, каждый из них отлично знал его характер и как себя стоит вести.       — Слышь, Нацу, — заговорил первым Гажил, — ты теперь ни мыться, ни бриться не будешь? Смотри, а то вокруг тебя мухи жужжать начнут. Например, вот эта противная мелкая. — За кивок в сторону Леви на последних словах тут же получил от нее кулаком по ребрам.       — Это кто тут противный? — МакГарден, будучи отличным снайпером, не менее отлично стреляла и глазами.       — Да ты, кто ж еще, — ответил Редфокс, ухмыляясь в своей привычной манере. — Вечно ворчишь на щетину.       — Разумеется! Вот тебе было бы приятно от постоянного раздражения на коже?       — Какие мы нежные.       Оскорбленная Леви тут же вытащила пистолет непонятно откуда и приставила к его виску Гажила, но тот даже бровью не повел.       — Леви, — вмешалась недовольная Люси, — мы же договорились: никакого оружия за столом.       — Да, прости-прости. — Бывший киллер с виноватой улыбкой поторопилась убрать пистолет.       Небольшая перебранка, судя по всему, привычная для этого дома, вызвала у Нацу тень прежней ухмылки, но только тень. Уже прогресс, которому втайне был рад каждый сидящий за столом.       — Смотри, друг, я предупредил, — посмеиваясь, сказал Гажил и собирался уже приступить к поеданию любимых оладий со сметаной, но, взглянув на Нацу, добавил: — Кстати, а губа разбита почему?       Леви и Люси удивленно повернулись к Драгнилу и устремили на него свои вопросительные взгляды. Чувствуя это даже спиной, ему, волей неволей, пришлось поднять голову.       — Поскользнулся на банановой кожуре, — съехидничал Нацу, после чего потянулся к чашке ароматного кофе и сделал пару глотков. Как и Локи.       Тема для разговора, нежеланная, но необходимая, не торопилась портить аппетит за оживленным завтраком. Однако, рано или поздно, обсудить насущные проблемы все-таки придется.       Предложение Локи переместиться в его кабинет было рьяно поддержано Леви, которая, судя по всему, располагала важной информацией касательно происходящих событий.       — Итак, мы тебя слушаем. — Опираясь о массивный дубовый рабочий стол позади, молодой герцог занял удобное для себя положение, в котором отлично мог видеть сидящую в кресле рядом Люси, вальяжно расположившихся на диване Гажила и Нацу, причем, последний заявил, что ему жизненно необходима новая бутылка алкоголя, которую он сразу же получил, и Леви, уединенно устроившуюся на другом диване напротив двух парней.       — Вчера вечером мы уже кое-что обговорили, — начала Леви, — но мне не хотелось раскрывать все карты перед Фуллбастером. Узнав, кто стоит за ним, мое доверие пошатнулось.       — Да, он работает на Зерефа Хэлсинхинта, как и я. Что здесь такого? — несколько вяло поинтересовался Нацу.       — Ты работаешь на него, скажем так, официально, а он нет.       — Я все еще не вижу проблемы.       — Ладно, подойдем с другой стороны. Нацу, ты знал об этой его внеклассной деятельности?       — Нет, — после непродолжительной паузы ответил Драгнил. Предчувствуя, к чему клонит Леви, только сильнее нахмурился.       — Не находишь это подозрительным?       — Я не знал правды ни о тебе, ни о Люси, ни о Локи.       Крайне редко возникали ситуации, когда Леви нечего было ответить, и она всей душой ненавидела это. Сейчас получилось именно так.       — Да, у всех есть секреты, — вздохнув, вмешался Локи, — но сейчас речь не том, кто что скрывает. Давайте просто примем как данность, что Грей — шпион мистера Хэлсинхинта на полставки.       В ответ Локи получил от Леви тот самый двусмысленный взгляд, значение которого понимал только он: есть что-то еще, что-то очень важное, но она расскажет об остальном ему наедине.       — Грей подтвердил сказанное в новостях, — продолжил Локи, очевидно избегая слов «смерть» и «Лилиан», — также передал Нацу не паниковать и подумать, кому и зачем это понадобилось. Связываться с кем-то из Америки тебе будет крайне рискованно, — обратился он к Драгнилу, запрокинувшему голову на спинку дивана, — да и вообще на людях лучше пока не появляться. Деловая встреча твоя, само собой, сорвалась. И хотя, по словам Грея, мистер Хэлсинхинт постарается разобраться в происшествии на месте и не дать разгореться ему в какой-нибудь преувеличенный скандал, тем не менее, знаешь, я полагал, что твой наставник окажет больше поддержки.       Нацу предпочел промолчать. Наверное, и сам на это надеялся, а по факту придется разгребать все самому.       — Но что мы можем сделать? — задал вопрос Гажил.       — Давайте разбираться. Нацу, кто знал о том, что ты собираешься в Англию?       — Кроме Зерефа и Лили, я говорил Грею, дедуле и еще нескольким парням из клуба, в который заходил на днях, — ответил он, даже не шелохнувшись.       — Они могли сказать кому угодно. А я надеялся, что круг лиц будет меньше. — Тяжелый вздох еще не означает отчаяние. — Много ты получаешь по брачному договору?       — После несчастного случая с мистером Уилбертом, который все чаще стал намекать, что собирается отойти от дел, он внес в него значительные поправки. Кстати, недавно. И да, много. Не контрольный пакет акций, конечно, но внушительно много.       — Разве компания должна была перейти не к Лилиан?       — Поначалу да, но… — Нацу поднял голову и несколько скривился. — Разве это важно?       — Разумеется. Надо понять, кому данный расклад дел более выгоден, чем тебе.       — А если выгода здесь вообще ни при чем? — вмешалась Люси в назревающий спор.       — То есть? — Локи пока не улавливал ход ее мыслей.       — Лилиан очень красивая. Что если у нее был тайный поклонник, рассуждающий как-нибудь вроде «если я не могу быть с тобой, тогда никто не сможет»? В конце концов, не все сводится к деньгам.       — Если бы перед Лили появился такой недоумок, — отвечал Нацу, снова откинув голову, будто не найдя ничего интересного перед собой, — она бы его так отшила, что он скорее сам застрелился, чем навредил ей.       Все, кроме Нацу, тихонько усмехнулись, ощущая, как эти двое похожи друг на друга. По крайней мере, были похожи.       — Мне кажется, что здесь не все так просто, — потерев переносицу, высказал предположение Локи. — Хотя можно попробовать порассуждать в ключе, касающемся напрямую не Нацу, а Лилиан.       — То есть убийца — кто-то из знакомых Лилиан, а не Нацу? — поддержала мысль Люси, серьезно взглянув на мужа, но после повернула голову к Драгнилу. — У вас была домработница?       — Да, но это точно не она.       — Почему?       — Просто я уверен на 110%.       — А визажист или парикмахер?       — На дом приезжала одна женщина, но это тоже не она.       Устало проведя рукой по лицу, слегка помассировав закрытые глаза, Нацу вдруг встал, обошел диван и оперся о него руками со стороны спинки, опустив при этом голову.       — Все совсем не то. — Кажется, ему надоели пустые догадки, еще и в не правильном, как он считал, направлении. — Должен быть кто-то ближе, кто-то хитрее, на кого мы бы вообще никогда не подумали.       — Мистер Уилберт в прошлом году попал в несчастный случай, так? — спросил Локи.       — Да.       — А если это была вовсе не случайность?       — Ты прав, — неожиданно быстро и совершенно спокойно сказал Нацу. — На самом деле это было покушение на убийство, которое представили как случайность. Мы с мистером Уилбертом во всем давно разобрались и тот идиот уже лично представлен в аду Дьяволу. Так что если ты думаешь, что эти два случая связаны, то ошибаешься.       — Покушение, говоришь… — шепнула Леви, скрепив пальцы в замок около подбородка.       — Что-то надумала?       Несколько секунд она таинственно молчала, будто отчаянно пыталась собрать пазл, в котором не хватало несколько важных деталей.       — За последние пару лет… сколько было покушений? — неожиданный вопрос заставил всех серьезно задуматься.       — Из важных и касающихся нас, — Локи начал перечислять и загибать пальцы: — на мистера Уилберта, на меня и на Леви пару раз, последнее даже почти удалось, на Люси как-то пытались покуситься, но тогда вообще глупость получилась.       — В нашей сфере покушения не являются чем-то необычным, — заметил Драгнил. — Это тоже не то.       — Тогда, — Леви опустила руки и устремила на Нацу почти угрожающий взгляд, который все сочли весьма странным, — сколько было покушений на тебя?       Долго ломать голову ему не пришлось.       — Ни разу. — Возникшая двусмысленная тишина заставила его сжать кулаки. — Ты на что намекаешь? Что это я на самом деле?       — Нет же, — Леви недовольно махнула рукой. — Если подумать, получается, что какие-то подозрительные действия крутились вокруг всех, кроме тебя. Что если в тени притаился не злоумышленник, а покровитель. Твой покровитель, Драгнил.

***

— Интересная ситуация, верно? — О чем ты? — У тебя явно есть покровитель. Вижу по твоему лицу, что ты даже не предполагал подобное. — С чего бы? — Сам подумай. Да, ты многого добился благодаря отменным мозгам, но… стоит кому-то нацелиться на то, что может тебе навредить, как проблема чудесным образом исчезает.

***

      — Нацу, прием. Ты еще тут? — помахал рукой перед его лицом Гажил, когда тот неожиданно замолчал, уставившись в одну точку.       — Лили тоже предполагала подобное.       Эта фраза далась ему чудовищно тяжело. От малейшей мысли, что она была права, что если бы он всерьез покопался в этом, то мог бы предотвратить трагичный исход… нет, о таком совершенно не хотелось думать. Виноват не он, однозначно не он, а убийца.       Тело странно потяжелело, стоять было все сложнее, поэтому Нацу сел на прежнее место, но прежде, чем откинуться на спинку кожаного дивана, на стеклянном журнальном столике открыл бутылку с виски и с горла сделал крупный глоток.       — Пьешь с утра? — покосился Гажил.       — Отвали, — буркнул Нацу и сделал еще глоток.       — Значит, и она думала так же, — заключил Локи, переведя взгляд на Леви, который она словно предвидела и повернулась навстречу.       — Слушай сюда, Драгнил, — как-то жестко сказала МакГарден, — «несчастный случай» с мистером Уилбертом мог иметь целью напугать его и внести поправки в договор в выгодную для тебя сторону; покушение на меня, Лео и Люси — не что иное, как красноречивый намек, чтобы она не переманивала людей из компании мистера Уилберта, из-за чего тебе могла бы достаться меньшая доля. Из этого следует, — Нацу уже все понял и лишь сильнее ужасался, — что убийство Лилиан было необходимо, чтобы…       — … чтобы я занял ее место, занял более весомое место в компании, — договорил он за Леви, закрыв ладонью глаза.       — Знаешь, как по мне, это уже не покровитель, а маньяк, — Леви вздохнула, откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.       Нацу пребывал в шоке.       «Покровитель… покровитель… Тот, кто оберегает… помогает… поддерживает… Вариант только один…»       — И кому же ты так дорог? — с толикой сарказма спросил Гажил.       — Зерефу… — тихо ответил Драгнил.       Ладонь, скрывающая глаза, опустилась вниз по лицу и вновь потянулась к бутылке, как к единственному спасению.       — Погоди, Леви, — нарушил недолгое гробовое молчание Локи, — кое-что не стыкуется: если цель в продвижении Нацу выше, тогда зачем его же подставлять? Обвиняют в убийстве ведь именно его.       — А вот это, боюсь, знает только сам Хэлсинхинт.       На этой безрадостной ноте Нацу, прихватив бутылку, ушел в свою комнату, напоследок хлопнув дверью.       Мысли и воспоминания, обрывки разговоров и отдельных реплик цеплялись друг за друга, постепенно прекращаясь в один большой снежный ком, угрожающий подмять под себя и уничтожить все крупицы чего-то хорошего. А хорошего было много.       Снова устроившись на полу перед задвинутыми плотными шторами, не пропускающими ни единого проблеска противного света, он пытался разглядеть в поведении начальника, ставшего даже другом, намеки на странное поведение. Именно Зереф увел Нацу со скользкой дорожки подпольных боев. Именно Зереф открыл для него, даже не имеющего высшего образования, интересный мир бизнеса. Именно Зереф… представил его мистеру Уилберту и порекомендовал брак с Лилиан. И сам же решил убить ее?       Часть Нацу не хотела верить и продолжала подталкивать к заключению, что это не логично, а потому Зереф не имеет к делу никакого отношения. Но другая, более рациональная часть, с горечью осознавала правду.       Вскользь в сознании Драгнила появился образ Грея. Вчера ночью стало известно, что он работает на Зерефа и иногда присматривает за лучшим другом по его же указанию. И эта мимолетная мысль заставила задуматься, а много ли ему известно? Может, именно к этому они вдвоем и вели линию? Может, таков их план? Но какова конечная цель? Должно быть нечто большее, чем просто помощь в продвижении к вершине.       Оставались непонятные детали, но в целом картинка для Нацу обрела четкие контуры: в убийстве Лилиан определенно виновен Зереф Хэлсинхинт, а значит… око за око.