Притворство

      Время лечит?       Нет.       Человеку может помочь только другой человек.       Отравляющий легкие дым, выдыхаемый через сухие губы, стал для Нацу неким подобием якоря, чего он и сам не осознавал.       Лилиан курила сигареты с мятой только в глубоко расстроенном состоянии.       Интересно, а если бы вместо сигарет была, скажем, скрипка, Нацу тоже начал бы учиться на ней играть? А если бы Лилиан рисовала? Если бы она била посуду или вышивала крестиком?       Может, да. А может, и нет.       В любом случае, Нацу бы непременно нашел, за что зацепиться, нашел бы, чем прочно связать себя с прошлым, где она еще жива, готовит ужин и красит губы вишневой помадой.       Расстаться с теми мирными деньками казалось ему самым тяжким преступлением, наказание за которое сложно и страшно даже вообразить.       Задаваться вопросами, за какие такие грехи на его голову свалились самая ужасная потеря и жестокое предательство того, кому доверял, как себе, было бессмысленно. Никто не даст исчерпывающего ответа. Нигде его не найти.       Полюбившаяся обреченная поза — сидеть на полу перед окном, завешенным плотными темными шторами и опираться спиной о кровать — не менялась. В данном положении было комфортно, если такое слово подходит к царящей в его спальне гнетущей атмосфере. Ничего мягкого, ничего теплого, ничего нежного. Что угодно из этого причинило бы только боль.       И даже когда он стоял под неутихающим ливнем, тысячи режущих капель не могли заглушить то чувство, когда каждая клеточка тела надрывно ноет и разрывает сама себя.       Пока Гажил, Леви и Локи боялись лишний раз заговорить с Нацу не по делу, чтобы не сделать хуже, Люси смело прямо в одежде заталкивала его в ванную и набирала ее теплой водой; если отказывался ужинать в столовой — приносила еду в спальню; или просто сидела рядом, пока он напивался и засыпал, после чего аккуратно укладывала в постель. Не мама, не жена, даже не подруга. Всего лишь бывшая девушка, которую он еще и жестоко бросил. Но Люси хорошо знала, каково терять родного человека, без которого вся Вселенная вокруг тебя теряет краски.       Им обоим было о ком грустить.       Возвращаясь после встречи с отцом поздним вечером, Локи торопился, почти бежал по лестнице, чтобы скорее увидеть Люси, наверняка уже засыпающую, и попытаться скрасить печаль, ежедневно одолевающую ее из-за воспоминаний о маме, нежным поцелуем, ласковым шепотом, заботливым касанием руки, хоть чем-нибудь. Он так спешил, но, распахнув двери спальни, увидел пустую постель. На несколько секунд им овладело оцепенение, пока в голове крутились самые страшные мысли. Столько лет терпения, ожидания, тайных стараний… и теперь все может вот так разрушиться, если Люси… если она снова… вдруг что-то почувствует…       Зажмурившись, Локи пытался прогнать стоящие перед глазами не самые приятные кадры, после чего устремился к комнате Нацу. Возникшее в первое мгновение желание бесцеремонно ввалиться, накричать на него, чтобы даже не помышлял о чужой жене, подхватить ту под руку и увести, было благополучно отпущено с тяжелым вздохом. Он негромко постучал, но ответа не получил, потому решил все же войти, но тихонько.       В графитовой спальне, где горел только один торшер, слегка пахло табаком. По просьбе Люси, Нацу курил исключительно на балконе (о ее беременности по-прежнему знал только он). Рядом со шкафом, в углу, стояли два чемодана, которые Люси давно сама разобрала, развесила и разложила все вещи. И сейчас она осторожно снимала с пьяного Драгнила обувь, чтобы не разбудить. Локи стоял и наблюдал, как его любимая ровно, носик к носику, ставила не его черные туфли, стягивала не с его брюк ремень, расстегивала не его рубашку, и не его укрывала мягким пледом, одаряя напоследок взглядом, полным переживаний, сочувствия и теплоты. А он не в силах был и пошевелиться, поскольку обладал чертовым пониманием ситуации и состраданием.       Закончив, Люси взяла мужа за руку и вывела из темной комнаты, беззвучно и неторопливо закрывая за собой дверь.       — Ты сегодня поздно, — немного нерешительно она начала разговор по пути к их спальне.       — Ты тоже. — Подавляемые им злость и раздражение все же находили крохотные щели, чтобы просочиться наружу в виде сарказма. Но он с этим боролся, боролся сам с собой. Как и всегда.       Люси не знала, что ответить, потому предпочла промолчать. После душа оба в кровати отвернулись друг от друга и притворялись спящими, хотя еще долго сна не было ни в одном глазу.       Нацу хватило трехдневного запоя, чтобы утопить горе в алкоголе, пусть только частично, и потому новое утро выдалось для обитателей дома весьма неожиданным. Ко времени завтрака Драгнил, в свежей, выглаженной горничными одежде и после бодрящего душа, уже сидел в столовой в ожидании остальных, скрестив руки на груди, закинув голову на спинку стула и многозначительно уставившись в потолок.       — Доброе утро, — бодро произнесла Люси, появившаяся вместе с Локи, и, воодушевленная тем, что, возможно, Нацу начинает постепенно приходить в себя, направилась к своему обычному месту за столом. Сам же Локи ничего не сказал, шаг его оставался размеренным.       — Доброе, — все еще пребывая в задумчивости, на автомате ответил Нацу.       — Ты сегодня рано, — уверенно продолжила она. — Выспался?       «Ты сегодня поздно…» — эхом пронеслись в голове Локи слова Люси, сказанные только вчера.       «Интересно, она специально почти повторяет реплики?.. Нет, конечно же, нет. Что за глупые домыслы…»       — На том свете отосплюсь… — буркнул Драгнил.       — Не груби, — вмешался Локи, вызывая у Нацу удивление и заставляя взглянуть на него.       — Разве я грубил? — спросил он.       — Посмотри на обеспокоенное лицо Люси и сделай выводы.       Прежнее подобие бодрости улетучилось, вновь нагоняя на нее тучи печали и тревог. Встретившись с серыми глазами, она поторопилась отвести в сторону свои.       — Это было не в обиду тебе, — попытался извиниться Нацу, чего он обычно не любит делать. Ей данный факт был отлично известен, пожалуй, лучше, чем кому-либо другому, потому подавить легкую улыбку, скользнувшую по губам, не представлялось возможным. Сам Нацу этому особого значения не придал и продолжил: — После завтрака я улетаю обратно в Америку, — неожиданно заявил, чем вызвал откровенное изумление.       — Погоди, мы же решили не торопиться, — недовольно напомнил Локи.       — Это решили не мы, а вы.       — К обеду вернутся Леви с Гажилом и расскажут все, что смогли там разузнать. Давай хотя бы их дождемся, а потом будем решать исходя из полученной информации?       Драгнил нахмурился, загадочно помолчал несколько секунд, нагнетая напряжение, и ответил отрицательно.       — По телефону расскажут.       — Ты не сможешь говорить в самолете.       — Когда приземлюсь.       — Тогда уже может быть поздно. Наверняка полиция проверяет рейсы и пассажиров.       — Ерунда.       — Нацу! — Локи начинал злиться. — Ты слишком несерьезен.       — Я должен поговорить с Зерефом.       — Поговорить? Или…       — Это уже будет зависеть от его слов. — За спокойным выражением лица и невозмутимым ответом пряталась опасность.       — Нацу! — теперь уже вмешалась Люси. — Спешка чревата. Сейчас только усугубить ситуацию не хватало.       — Куда уж хуже?..       Разнообразный завтрак, зеленый чай и кофе источали приятные ароматы, но в данную минуту никому не было до них дела. Нависла нешуточная угроза.       — Ты не прав, — неожиданно твердо заявила Люси, вынуждая обоих молодых мужчин, сверлящих друг друга, повернуть головы в ее сторону. — Хуже может быть, если и с тобой что-то случится.       Никакого смущения, только серьезность, что подталкивало Локи с некоторой злостью молча двигать скулами, пока Нацу удивленно пялился на нее. Непреклонная, на этот раз она даже не думала отводить от него глаза.       — Ладно, — капитулировал Драгнил, тяжело вздохнув, — но после я уеду.       — Обсудим это позже, — с невинной улыбочкой Люси праздновала победу.       После завтрака Локи удалился в кабинет, Нацу ушел в свою комнату, но долго в одиночестве не остался, поскольку к нему наведалась Люси.       — Я бы хотела кое о чем поговорить, — робко начала она. — Ты наверняка откажешься, но я решила попробовать.       — Упрямая, упрямая, — чуть усмехнулся Нацу, зажимая губами сигарету и прихватывая зажигалку. — Идем на балкон, — уже направляясь к двери, позвал ее с собой, вручив только что снятый с вешалки в шкафу пиджак, чтобы она не тратила время в своей гардеробной.       Набросив его на плечи, вдохнув знакомый аромат, Люси будто с головой погрузилась в прежнее время, с безумным знакомством в ночном переулке, дикими криками на подпольных боях, шумными празднованиями очередных побед «Fairy Tail», тихим рассветом на крыше старой многоэтажки, бурными и страстными ночами, светскими корпоративами и спокойными вечерами с сериалами и мятным чаем. Но… та постель давно уже холодная, плита стоит без дела, парные кружки покрылись пылью, в коридоре на вешалке так и висит пиджак в чехле для химчистки, несколько цветов завяли, забытые и брошенные, а ведь они ни в чем не виноваты, чтобы жестоко обрекать их на иссушение.       В той квартире погибли не только они…       Погрузилась… а теперь пора всплывать.       — Я тебя слушаю, — негромко проговорил Нацу, но, не получив быстрого ответа, обернулся и увидел нежно улыбающуюся Люси, придерживающую пиджак пальцами и сильнее натягивающую его на себя.       Зажигалка застыла сантиметрах в десяти от лица, так и не прикурив сигарету.       «Почему она улыбается? Что-то вспомнила? Но, даже если так, все равно должна меня ненавидеть… Все еще не понимаю…»       Кофейные глаза, смотрящие перед собой, на самом деле заглядывали под завесу прошлого. И никакой ненависти в них не наблюдалось.       Там теплилась ностальгия.       «Вынырнув», Люси набрала полные легкие свежего воздуха с нотками недавно прошедшего весеннего дождя, опустила веки на несколько секунд, а когда снова их открыла — столкнулась с застывшем на лице Нацу немым непониманием. Повисла небольшая неловкость, которую Люси сама постаралась развеять, перейдя к делу.       — Нацу, сегодня — шестнадцатое апреля… — начала издалека она.       — Я знаю, — наконец, он поджег сигарету, сделал первую затяжку и почему-то встал полубоком, устремив взгляд куда-то в бесконечность. — И что?       — Через два дня будет девятнадцатое апреля.       — Логично. И?       — Ты же знаешь, это не только ваша с Лилиан годовщина, но и наша с Локи, — при упоминании имени жены он сдвинул брови, — причем, первая, поэтому…       — Чего ты хочешь? — сухо спросил Драгнил, вовсе отворачиваясь.       — Планируется мероприятие… здесь, у нас дома…       — Поэтому хочешь, чтобы до этого момента я уехал?       — Нацу, — она чуть посмеялась и подошла ближе к нему, — я бы хотела, чтобы ты остался.       Выдохнув в сторону мятно-никотиновый дым, он не мог поверить своим ушам.       — Издеваешься?       — Разве похоже, что я издеваюсь? — взяв Нацу за руку и развернув, Люси буквально заставила его посмотреть на нее, чтобы убедиться в искренности намерений, но уже через мгновение сама отошла на несколько метров назад, отмахиваясь от сигаретного запаха. Драгнил тут же поменял руку, в которой держал сигарету, на другую.       Рядом с беременной, хочешь того или нет, но инстинктивно будешь проявлять галантность.       — Может, и не похоже, но… почему? Если из жалости, то…       — Неужели за прошедшие три дня, — резко перебила Люси, — ты не понял, что не дождешься ее от меня, даже если попросишь? — изогнув одну бровь, приняла обиженный вид.       — Я же скрываюсь, если ты забыла. Выйти к гостям все равно не смогу.       — И не надо, отметим вместе с тобой, когда они уйдут.       — Хочешь, чтобы я праздновал годовщину твоей свадьбы с Локи?       Действительно, было в этом что-то… что-то неловко-казусное.       — Слишком странно, да? — смеясь, поинтересовалась Люси.       — Еще как, — с усмешкой ответил Драгнил и потушил окурок в отведенной специально для него рядом пепельнице. — И я бы согласился, если бы… если бы не произошло то, что произошло… Может, мы бы прилетели вместе… Или, может… впрочем, уже поздно.       — Прости. — Чувствуя вину за поникшее настроение Нацу, она потупила глаза и поторопилась извиниться.       — Все нормально.       — Мне не стоило…       — Люси, я сказал, что все нормально, — чуть взяв ее за плечи, укрытые собственным пиджаком, он заглянул в кофейные глаза. — Слышишь?       Странное и натянутое подобие улыбки показалась Люси страшно-смешной гримасой, потому, прикрыв рот ладошкой, она прыснула.       — Да ну тебя. — Это было сказано явно не с обидой, а даже наоборот.       Немного повеселев, они решили вернуться в дом. И как же невовремя в поле зрения появился Локи.       — Расскажи ему уже. Он должен знать, — шепнул Нацу напоследок и направился в свою комнату, чтобы переодеться в спортивный костюм, поскольку возникло желание позаниматься, а спортзал в огромном доме Локи, конечно же, имелся.       — Драгнил сегодня выглядит бодрее, — с толикой скрытого недовольства подметил молодой герцог, когда они с женой остались в коридоре наедине.       — Да, слава богу… — В тяжелом выдохе Люси отпустила часть волнений, после чего слабо улыбнулась. — Я попыталась его задержать, но… ты и сам понимаешь.       — До приезда Леви и Гажила еще три часа. Чем думаешь заняться?       — Я еще не выбрала столовые приборы для банкета в честь годовщины, и вазоны, и цветы, не согласовала музыку, а ты знаешь, как мой отец тошнотворно дотошен к мелочам. Хотя при тебе не рискует отчитывать. Нужна будет твоя помощь с подбором алкоголя, и я сомневаюсь в некоторых закусках, сегодня с поварами надо все попробовать и утвердить.       — Ты моя ответственная хозяюшка, — заулыбался Локи, притягивая в свои объятия Люси и целуя в макушку. — Но все это после, а сейчас… — Повисла загадочная пауза.       — У тебя есть предложение? — С некоторым любопытством она подняла глаза.       Вместо ответа он многозначительно улыбнулся, подхватил жену на руки и направился в спальню.       — Локи… погоди… ну не сейчас же, — засмущалась Люси, оказавшись на кровати под нависающим мужем, маняще целующим ее шею.       — Не вижу причин откладывать. — Он неторопливо прокрадывался под изумрудный сарафан, лаская подушечками пальцев нежную кожу.       — Только десять утра, — продолжала она пытаться остановить его, но как-то неуверенно.       — И что? — Почти не отвлекаясь, руки Локи скользнули по ягодицам, но были тут же отодвинуты в стороны.       — Не стоит… правда…       — Почему? — Отговорки слушать надоело, и он сел на постели и уставился на Люси в ожидании исчерпывающего ответа, но она отвела глаза, совершенно не торопилась утолять его непонимание, потому он продолжил возмущаться. — Я несколько дней был в командировке, потом это с Нацу приключилось… и теперь…       — Я беременна, — тихо сказала Люси, подогнув под себя ноги, зажмурив глаза и слабо прикусив нижнюю губу, боясь, какая же сейчас последует реакция. Но повисла тишина. Глухая и зловещая для той, кто в это мгновение так волнуется. Хотя и напрасно.       Она боязливо взглянула на Локи, поскольку молчание начинало пугать, и впервые увидела, как у него на глазах наворачивались слезы искреннего и почти вселенского счастья.       Редкое явление — мужские слезы. И потому крайне значимое.       Теперь занятием на ближайшие несколько часов они были обеспечены: лежа на кровати, строили тысячи планов на будущее, мечтали, фантазировали и были счастливы, как никогда.       Осколки сомнений, одолевавшие Локи, превратились в пыль, которая легко развеялась под порывами ветров вдохновения и воодушевления.       Но… ничто не вечно.       За очередным «совещанием» в кабинете хозяина дома собрались все те же лица.       — Значит так, — слету начала Леви, даже не присев в кресло, — улика против Драгнила только одна, но весомая: его пистолет, из которого Лилиан была… — из сочувствия, Леви осеклась и не стала произносить и без того понятные слова, слишком жестоко режущие его уши. — Пистолет был оставлен в квартире, как и одна единственная гильза, что было очевидно сделано нарочно. Само собой, ничьих отпечатков, кроме принадлежащих Драгнилу, обнаружено не было.       — Это все и так понятно, — махнул рукой Нацу. — Новости я и сам смотрел, а если другой информации у тебя нет — я пошел.        Его разочарованный взгляд она приняла с ухмылкой. Это точно еще не все.       — Не недооценивай меня, Драгнил, — довольно ухмыльнулась она, будто владела знаниями всего мира и строила коварные планы по его порабощению.       — Леви, не томи, — вмешался Локи, который испытывал не меньший интерес.       — Потянув за нужные ниточки, я выяснила, что во главе расследования стоит старый знакомый Хэлсинхинта. Ему совершенно не стоило труда сфабриковать не только улики, но и все дело полностью. Поскольку сейчас все подозрения упали на Драгнила, то никто даже не собирается заниматься другими версиями, ведь данная всех устраивает и не вызывает сомнений. Продажные сволочи… — МакГарден цыкнула и состроила лицо, полное отвращения.       — Это все? — поинтересовался Локи, уже начиная обдумывать дальнейший план действий. Правда, с этим он поторопился…       — Нет. — Леви плюхнулась в кресло. Гримасу недовольства она не отпускала, но говорила спокойно. — Тот пистолет на самом деле не принадлежит Драгнилу.       — То есть как? — изумился он сам.       — Кто-то сделал копию, даже номера абсолютно идентичны, прилепил твои пальчики, воспользовался ей, оставил на месте, затем спокойно открыл сейф, достал оригинал, забрал и скрылся, выставив тебя виноватым.       — Но зачем такие сложности? — прервала свое молчание Люси.       — И это очень хороший вопрос, Лю, — заулыбалась Леви. — Но сначала, — она перевела взгляд на Драгнила, — вряд ли Хэлсинхинт стал бы сам марать руки, а значит, у него есть подельник. Тот, кто часто бывал у тебя дома…       Нацу сразу же начал думать, вспоминать и предполагать, кто подходит под перечисляемые Леви пункты.       — Кому Лилиан могла спокойно открыть дверь…       Круг сужался.       — Кто видел твой пистолет…       Круг сужался.       — Даже мог знать код от сейфа…       Последний критерий сократил возможный список до одного человека, что буквально повергло Нацу в ужас.       Он не хотел верить.       Он не мог поверить.       — Вижу, ты догадался, — продолжала Леви, откинувшись на спинку кресла. — Хоть я и поняла все по несколько другим параметрам, но все же…       — Нет… — возразил Нацу, опустив голову и скрепив пальцы в замок. — Нет… Нет.       — Отрицание правды не изменит ее.       — Нет!       — Соберись, Драгнил, — немного холодно, даже чуть понизив голос, обратилась к нему Леви. Раскисать не время. — Прежде, чем ты пойдешь опять напиваться, нам надо довести размышления до конца, поскольку дело касается не только тебя.       — То есть? — задал вопрос Локи.       Сглотнув, Нацу молча слушал, собрав всю волю в кулак.       — Не могу пока доказать, но я думаю, что тот же человек совершил и на нас с тобой покушение, — ответила она ему так спокойно, будто это нечто совершенно обычное, повседневное занятие, каким занимается каждый встречный. Выдержки не занимать. А вот остальные были откровенно шокированы, поскольку поняли, о ком шла речь. — Значит… — небольшая многозначительная пауза, — он — угроза.       — Без прямых доказательств, — со злостью двигая скулами, цедил Нацу сквозь зубы, — ты не можешь… это утверждать.       — Да, ты прав. Но что касается всего остального — эти самые доказательства есть, только не у меня на руках.       — Я не поверю, пока не увижу сам. Пока… не поговорю сам… с Зерефом… и Греем.       — Возвращаясь к вопросу о мотивах… Вот тут мне и самой кое-что непонятно: если покушение, чтобы заставить Люси остановиться, еще более менее логично, поскольку цель — защита и покровительство, тогда зачем тебя же подставлять? И с такими сложностями… Странно. А еще…       — Господи, это не все? — боязливо спросила Люси.       — Увы, Лю, тут все только начинается, поскольку оставлять запятнанное имя Драгнила никак нельзя.       — Ты так беспокоишься о нем, — ухмылялся Гажил, на что Леви отрицательно помахала рукой.       — Просто хочу насолить Фуллбастеру, который годами водил нас за нос, скрывая свою двуличную задницу за улыбочками.       Хорошо зная свою девушку и ее характер, Гажил лишь вздохнул.       — Относительно расставив точки, перейдем к другой не менее важной части — как доказать невиновность Драгнила.       — Ох, знаю я это лицо, — Локи встал с дивана, отошел на пару метров и отвернулся спиной, но ненадолго, — ты уже что-то задумала.       — Ну, а как же! — радостно заявила МакГарден, но, получив злостный взгляд от Драгнила, который совершенно не разделял энтузиазма, поутихла.       Сочувствие, Леви, не забывай о сочувствии и такте.       — Кстати, — неожиданно пришедшая мысль заставила Люси вклиниться, — а как ты вообще узнала столько деталей?       — Сеть знакомых Хэлсинхинта довольно обширна, но в ней затесался, скажем так, «двойной агент». Я с ним напрямую не контактировала, получала информацию через посредника, потому осталась в тени, да и он в безопасности. Все довольны.       — А ты не думала, что этот твой посредник мог тебе лапши на уши навешать? — наконец, заговорил Нацу.       — Нет, поверь мне, нет.       — Ладно, — Нацу встал, поскольку сидеть больше не оставалось терпения, — ты намекнула, что у тебя есть план. Выкладывай. Мне стоит поторопиться с возвращением.       — Главная улика — пистолет — тебе не принадлежит, следовательно, если мы это докажем, то и вина с тебя спадет.       — Ты предлагаешь…       — Именно! Надо выкрасть пистолет.       — Но если тот пистолет — точная копия оригинала, — включился в размышления Локи, — как мы докажем, какой из них настоящий?       — План номер один: если из него не догадались выстрелить, чтобы уравнять количество патронов, то именно так. Но даже если выстрелили, какой бы хорошей подделка ни была, она остается подделкой. Нужны время, терпение и надежный человек, который поможет это доказать. План номер два: Нацу придет в полицию, и после экспертизы, в ходе которой у него на руках не обнаружится никаких следов пороха, его оправдают. Но! Учитывая факт, что дело ведет тот, кто сфабриковал улики в угоду Хэлсинхинту, рассчитывать на честность полиции я бы не стала. Поэтому план номер три-и… — с улыбкой протянула Леви, но ее тут же прервали.       — Нет! — Непреклонный голос Локи заставил безрадостно вздохнуть. — А ты разузнала, кто и где хранит пистолет Нацу?       — Само собой. Но вам это не понравится.       — Только не говори, что он дома у Зерефа, — взмолился молодой герцог, но по лицу Леви уже понял, что так оно и есть.       — Даже мне туда будет проникнуть не так легко. Но тем интереснее.       — Оставь свой азарт для подпольных казино, — неожиданно холодным, почти стальным голосом, произнес Драгнил. — Ты достаточно рассказала. Я благодарен. Но дальше сам.       После Нацу направился к двери, а на возгласы остановиться совершенно не реагировал. Дома у Зерефа он бывал, и уже точно представлял, как оставит на том темном дорогом паркете такую же лужу алой крови, какой по его вине наверняка насквозь пропиталась их с Лилиан квартира, их родной уголок, их идиллия, уничтоженная раз и навсегда. А затем… Грей…       Но удастся ли реализовать такие Наполеоновские замашки?       Наставник…       Лучший друг…       Убитая любимая жена…       Расплата!       После сотни тщетных попыток остановить Нацу, друзья опустили руки и тот все же улетел в Америку. Скрепя сердце, Локи помог ему вернуться на родину самолетом, авиакомпанией которого владеет знакомый, потому имя в списке пассажиров не засветилось. Удалось уговорить отправиться с ним Гажила, у которого Нацу временно поживет.       Тем временем «марионеточник», точнее говоря, Зереф Хэлсинхинт, сидя в любимом кожаном кресле, невозмутимо попивал виски, завороженно любуясь плясками огня в камине. Он уже ждал, имея наготове правдивую и тщательно скрытую ото всех историю своего безрадостного прошлого.