Dangerous

      POV Лорен       Панорамные окна во всю восточную стену, открывали прекрасный вид на город. С высоты птичьего полета я спокойно могла наблюдать за оживленной жизнью людей, и прекрасными восходами солнца. Мебель стиля девятнадцатого века, массивный книжный шкаф, картины, фортепиано, мольберт, современная кухня, три спальни, и четыре ванные комнаты. Мой дом был скорее прихотью, чем необходимостью, но Нормани не любила жить, как она говорила в «нищенских» квартирах. Она выбирала все под стать себе, величественное, прекрасное, уникальное. Нормани была очень величественной женщиной. Поначалу я была огорчена тем, что она стала моим наставником. В виду своей юности и неопытности, я боялась ее, но в то же время уважала, все-таки, она была старше меня на четыреста с лишним лет. Отец пугал меня жуткими рассказами. С его слов мисс Гамильтон, а именно так ее все называли, была кровожадной убийцей, любительницей наказывать нерадивых учеников, и не терпящей возражений персоной. Представьте мой страх. К тому же Люц описывал ее как старуху, с огромным носом, желтыми зубами и одним глазом. Я буквально тряслась перед нашей встречей.       Отец берет меня за руку, когда мы слышим звук цокающих о плитку каблуков. Видимо думает, что я сбегу. Нет уж папочка, не в этот раз. Двери распахнулись, и в зал вошла высокая, темнокожая девушка. Она была воплощением прекрасного. Ее тело — рай для эстета. Волосы, цвета вороньего пера, струились по плечам. Красное платье в пол подчеркивало изящную, осиную талию. Она будто Богиня сошедшая с небес, не шла, а словно парила по залу. Подняв свою челюсть с пола, я смогла высказать слова приветствия, и своего почтения.       — Лорен, ты блять меня вообще слушаешь?!       И снова Нормани прервала калейдоскоп мыслей, роившиеся в моей голове с самого отъезда из школы. Хм школа, опять. Честно, за почти двести лет своей жизни я так устала учиться. Думаю, это говорит каждый ученик своим родителям, приходя домой из этого «злачного» места.       — Мать твою, Хуреги, ау, прием!       — Мани я все прекрасно слышу. — Я начала раздражаться от ее напора.       — И что же я сказала?       Она думает, я ее не слушаю, но с возрастом приходит опыт совмещать несколько дела сразу. В моем случае, слушать болтовню Мани, и «витать в облаках».       — Ты сказала, цитирую: «Лорен, не смей трогать Камилу, она не игрушка, люди вообще не игрушки, ясно? Отец запретил тебе убивать, ты помнишь? Лорен, ты блять вообще меня слушаешь?! Мать твою, Хуреги, ау, прием!». Довольна? — Я приподняла бровь с издевкой.       — Ты меня так бесишь, знаешь? — Она закатила глаза.       — Я знаю.       — Ну, так ты поняла меня?       — А если она сама будет вешаться на меня?       — Она?! Точно не будет. — Мани меня недооценивает.       — Посмотрим. — Ухмыльнулась я.       — Так, — она с прищуром посмотрела на меня, — я знаю эту ухмылку, — кажется, Мани начинает злиться, — я все сказала, — девушка развернулась на каблуках, и собиралась уйти, как резко остановилась, и угрожающе посмотрела на меня. — Если ослушаешься меня, я скажу Люцу.       — Вечно бьешь по больному.       Я обиженно скрестила руки на груди, и надула губы.       — Пока крошка, я на ночной рейд по барам этого захолустья.       — Можно с тобой? — Я практически умоляла ее.       — Делай уроки, школьница.       Усмехнувшись, Нормани взяла ключи, свою сумочку, и покинула квартиру.       — Блять, — я со всей силы пнула рядом, стоящий стул, — Блять, мой палец!       Как сумасшедший, или ребенок, играющий в классики, я стала прыгать на одной ноге, держась за другую. Как будто это уменьшит боль.       Может попросить отца притупить мои человеческие чувства, и вернуть, наконец, мою прежнюю силу и мощь. Думаю, он достаточно меня наказал, целый год я не могла прикасаться к людям, причинять им боль или наслаждение, а иногда и то и другое. Мое сердце истосковалось по крикам. Я уже и забыла радости общения с людьми. Конечно, я по-прежнему смотрела на них свысока, ну, во-первых где они и где я. Но, что-то в них, неизбежно меня привлекало, будь то внешность, ум, характер, или же просто они были гениями своего времени. Хоть я и презираю человеческую расу, не все из них безмозглые, бесхребетные существа, тратящие драгоценный кислород, которого с каждым годом становиться все меньше и меньше. Красная цена этой планете еще тысяча лет, максимум.Так о чем это я? Последнее время часто перескакиваю с темы на тему…       Ах да, люди. За свою, относительно долгую жизнь, я встретила множество интересных и потрясающих людей. Начиная с такого мечтательного и жизнелюбивого, талантливого и творческого Моне, и заканчивая таким жестоким и расчетливым, грамотным диктатором Адольфом Гитлером. В каждом из них сочетался идеальный ряд характеристик, будь то для создания потрясающих произведений искусства, захвата мира, или же решения насущных проблем человечества. Я удивлялась, почему они не здесь, не с нами, на несколько ступенек выше. Отец объяснял это так: «У нас множество великих умов, более опытных, не ограниченных рамками времени, надо и людям хоть что-то оставить». Он часто это повторял, и всегда смеялся после своего высказывания. Люц, как и я не любил людей, но признавал некоторых из них. Он ценил ум, сообразительность, преданность, иногда он брал в подчинение парочку, но обычно быстро их убивал в порыве праведного гнева.       За окном было темно, даже здесь, сидя, в теплом доме, я чувствовала своим нутром холод, он медленно подбирался ко мне, цеплялся своими маленькими липкими ручонками, сковывал мою душу и движения. По моей спине пробежались мурашки, я машинально резко повела плечом.       Плотная стена дождя, не давала и шанса, определить какой сейчас час. Напольные часы подсказали мне, что сейчас уже давно за полночь. Видимо, я засиделась, ностальгируя о прошлом. Пора спать.       *       Жарко. Воздух, воздух, мне нечем дышать. Я вижу. Глаза, черные, как смоль глаза.       — Время пришло.       Я резко подорвалась с кровати, разбивая лампу, что стояла на прикроватной тумбочке.       — Что за херня?! — Разоралась я.       Ладно, не важно. Я махнула головой пытаясь прогнать навязчивые мысли, которые большим скопом роились в моей голове. Сколько вообще время. Я подошла к шторам, и резким движением распахнула их. Яркое калифорнийское солнце приятно грело кожу. Упс, кажется, я опоздала в школу. Отец еще в юности учил меня определять время по солнцу и звездам.       Добравшись практически бегом до гостиной, и убедившись, что все-таки опаздываю, я пулей вернулась в свою комнату. Открыла шкаф, и обнаружила огромное ничего. Я буду звучать как любая истеричная дамочка, но мне действительно нечего надеть. Множество платьев девятнадцатого, двадцатого века, юбки, строгие блузки, Господи, да у меня даже есть брючный костюм. Ходить в одном и том же в школу я не собиралась, еще не хватало, чтобы меня называли оборванкой. Хотя с моей машиной не назовут. Мысль о моем прекрасном, совершенном автомобиле, немного притормозила мои действия. Так, Лорен, соберись ты вроде опаздывала. Я быстро добежала до комнаты Мани, и рывком открыла дверь. Боже, Нормани, ты хоть когда-нибудь прибираешься? Вещи валялись по всему полу, кровать она видимо не застилала с самого переезда, на столе лежал открытый ноутбук, а на нем кусок пиццы с плесенью, кажется, это была пепперони. Я постаралась, не обращать внимание на этот бардак, и ужасный запах. Нам понадобится тысячи освежителей воздуха, чтобы как минимум можно было находиться в этой злачной комнате. Добравшись, наконец, до шкафа, я обнаружила чистые черные джинсы, и черную футболку, с какой-то надписью, кажется, латынь. Какая разница, не думаю, что приземленные ученики этой школы, смогут это прочесть.       Схватив ключи от машины, я быстро выбежала из квартиры, и стала яростно давить кнопку вызова лифта. Я дергала ногой в ожидании, у меня вспыхнула мысль, спуститься по лестнице, но как быстро вспыхнула так же молниеносно и потухла, семьдесят шесть этажей, не думаю, что обгоню лифт. Мое ожидание было вознаграждено абсолютно пустым лифтом, добродушно открывшем свои двери, и ждущим моих указаний. Спустя пять минут, я уже стояла на подземной парковке, выискивая глазами свою малышку. Сделанная на заказ, по моим чертежам, быстрая как молния, и прекрасная как дикая необузданная лошадь, она спокойно ждала меня на своем законном месте. Еще один плюс в том, что ты имеешь пентхаус, помимо огромного пространства, прекрасного вида и полной изоляции от людских глаз, это личное место на парковке.       У меня не было времени разглядывать машину. Скинув с себя оцепенение, я быстро забралась в тачку, кинув ручку с тетрадкой на соседнее сидение. Думаю сегодня, я выжму из этой малышки все соки.       Надеюсь, что Нормани уже в школе, и мне не придется забирать ее из какого-нибудь клуба или стриптиз бара. Помню, когда Мани была примером дисциплины и сдержанности, но как она сама сказала, времена меняется, и мы меняемся вместе с ним.       Я оставила машину на школьной парковке, и бегом рванула в школу. Первый урок математика. Я опаздывала всего на пять минут, и как мне показалось миссис Питсби не из тех учителей, кто устраивает разборки из-за такого незначительного опоздания.       Я постучала в дверь.       — Извините, я могу войти.       — Да, присаживайтесь мисс Хуреги. — Мои брови поползли вверх от удивления. Даже не накричала, какая безалаберность. Еще каких-то сто лет назад я бы получила десять ударов розгами. Конечно, сейчас это что-то выходящее за рамки, но раньше это было нормой. Дисциплина была нормой.       Нацепив на лицо маску безразличия и отчужденности, я зашла в класс. Ученики, как и вчера пялились на меня, все кроме одной. Камила. Она увлеченно что-то писала на клочке бумаги, высунув при этом кончик языка. Я внутренне усмехнулась, такая глупая и такая прекрасная. Камила была словно произведения искусства — красивая, чистая, невинная.Стоп. Меня будто окатили холодной водой. Я даже остановилась на мгновение, но махнув головой, отгоняя глупые мысли, двинулась дальше. Теперь я понимаю, почему Нормани запретила мне трогать ее. Она — «чистая» душа, неприкосновенная. Первая «чистая» в моей жизни, Камила. Как я раньше не догадалась. Я села на свое место, рядом с ней. Кажется, мое лицо побледнело, покраснело, выражало полное недоумение, удивление, волнение, страх, в общем, все возможные и не возможные человеческие эмоции.       — Ты в порядке? — Она положила свою руку на мою, и с заботой посмотрела мне в глаза. Время остановилось, я была не в силах оторвать взгляд, от пронзительных темно-карих глаз. Какое-то странное чувство тепла окружило меня, забралось внутрь, и видимо поселилось там навсегда. Словно обезумевшая, я трепетно изучала ее лицо. Пухлые слегка приоткрытые губы, острые скулы и подбородок, о который при желании можно порезаться, аккуратный нос, идеальные черные брови, и маленькая родинка у начала роста волос на лбу. Я уже потянулась, чтобы повести по ней большим пальцем, но вовремя отдернула себя.       — Более чем. — Это прозвучало хуже, чем я думала.       — Ладно. — Прошептала Камила, отвернувшись от меня. Она начала пристально изучать свой клочок бумаги. Обиделась.       — Ребята, — начала учительница, — я проверила ваши работы, большая часть класса справилась с заданиями. Хейли раздай, пожалуйста, работы.       Светловолосая, спортивная девушка в одежде черлидерши мучительно простонав, встала со своего места, и пошла по классу, раздавать работы. Она остановилась возле меня.       — Твоя работа, Лорен, — она подмигнула мне. Это флирт? Девушка положила лист передо мной, на нем красовалось сто баллов. Молодец Лорен. Я снова подняла глаза на блондинку. Она перевела взгляд на Камилу, и ее лицо исказилось в гримасе презрения. — И твоя, Карла. — Чирлидерша с отвращением смотрела на девушку.       — Камила. — Шепотом ответила девушка.       — Что ты сказала? — Презрение сменилось гневом. Не дождавшись ответа, блондинка бросила листок в маленькую, кареглазую девушку. Она выглядела так беспомощно, мое сердце будто сжали в тисках, грудь кололо, а глаза затуманились пеленой гнева.       — Она, сказала, что, ее, зовут, Камила! –Слова вырывались из моего рта с диким рычанием. Глаза Хейли наполнились ужасом, она была похожа на загнанную овечку, меня это даже забавляло. Девушка быстро развернулась, и продолжила нервно раздавать работы.       Камила сидела, понуро опустив плечи. Только сейчас я обратила внимание на ее лист, двадцать четыре балла, она даже не перешла порог. Кажется, ей даже было плевать на выходку этой блонди, и вообще на все вокруг.       — Все посмотрели свои работы? — Миссис Питсби подошла к доске. — Хуреги, — она написала мою фамилию на доске, — Кабейо, — и ее, — Джовани, Уайт, Смит, Малковец, — и их тоже. — Эти люди, — она указала на доску, — будут работать в парах. — Ребята неодобрительно загудели.       — Тихо, сейчас распределим пары, — она пробежала глазами по классу, и остановилась на нас, — Хуреги и Кабейо, — интересно, — Джовани и Смит, Уайт и Малковец. Задача подготовить свою пару к началу зимних экзаменов.       — А если мы не сможем? — Спросил кучерявый парень в очках.       — Напоминаю, кто не сдаст экзамены, будет отчислен.       Я убеждала себя, что делаю это только из жалости, но глубоко внутри знала, я не хочу, чтобы эту девушку отчислили, не хочу, чтобы ее забрали у меня. Не думаю, что смогу спокойно ходить по школе, зная, что здесь нет ее.       Поэтому наплевав на запреты Лорен, выпалила:       — Не волнуйся, я помогу тебе.       — Мне не нужна твоя помощь! — Зло процедила она.       Воу, а девочка то с характером. Мне это нравится. Я усмехнулась своим же мыслям, посмотрела на нее.       — Подожду, пока ты попросишь. — Цинизм лился рекой.       — Никогда. — Она еще больше разозлись, забавляя меня своим милым, хмурым личиком.       — Посмотрим.       — Посмотрим!       — Посмотрим.       — Пос…       — Хуреги, Кабейо! Мы вам не мешаем?! — Прикрикнула миссис Питстби.       — Нет, продолжайте. — Съязвила я.       — Насколько я помню, мисс Хуреги, вы наказаны на неделю, хотите продлить срок?       — Нет, что вы, — я указала рукой на Камилу, — «наказания» в виде мисс Кабейо достаточно.       — Ну что же, продолжим урок. — Сказала она, пожав плечами.       Она ударила меня в плечо своим маленьким кулачком. Я с гневом в глазах уставилась на нее, но он сразу же испарился. Из-за нахмуренных бровей, прослеживалась небольшая морщинка на лбу, которую мне захотелось разгладить большим пальцем, глаза были практически черные от злости, а губы поджаты.       Я не удержалась и щелкнула ее по носу. Она еще больше нахмурилась.       — Ты такая милая, когда злишься, знаешь? — Я склонила голову на бок, и улыбнулась.       Камила залилась румянцем, и просто отвернулась от меня, ни говоря, ни слова. Весь урок я наблюдала за ней, от чего девушка все больше смущалась. Ее руки от волнения немного подрагивали и, кажется, потели, потому что она нервно потирала их о ткань своих черных джинс. Она все время посматривала на часы, ждала конца своей пытки. Не так быстро. После того как Камила бросила еще один взгляд на часы, мысленно умоляя время идти быстрее, я положила левую руку на ее бедро, и повернувшись к ней, наклонилась к самому уху, практически касаясь его губами.       — От меня не убежишь, Кабейо, — прошептала я, ведя свою руку выше по ее ноге.       Камила не шевелилась, и кажется, задержала дыхание. Она не пыталась ударить меня, что странно, или как-то возразить моим действиям. Девушка медленно перевела взгляд с доски на мою руку, что ползла вверх по ее ноге. Я решила идти до конца, посмотрим, на что она способна.       Камила взяла мою руку, и самым нежным образом положила на мою ногу. Она повернулась ко мне, ее глаза были темнее, чем обычно, словно пелена возбуждения затуманила их. Губы девушки озарила дьявольская ухмылка, а воображаемый мною нимб над ее головой сменился маленькими рожками. Она приблизилась к моему уху, так, чтобы наши щеки соприкасались.       — Я тебе не по зубам, Хуреги, — прошептала Камила, и клацнула зубами.       Это было чертовски сексуально. Мое сердце забилось чаще, дыхание сбилось вовсе, а ладони стали предательски потеть. Прозвенел звонок, девушка, как ни в чем не бывало, начала собирать свои вещи. Она пощелкала пальцами перед моим лицом.       — Сегодня в три, и не опаздывай. — Бросила она напоследок.       — Что?       — Мы теперь пара, — я открыла рот от удивления, — по математике, — ухмыльнувшись, добавила она, и покинула класс, оставив меня в полном не понимании, и легком возбуждении.       Маленький дьявол.