Разум в ссоре с сердцем.

      Сколько времени прошло с тех пор, как Мирон заперся у себя в квартире? Неделя… или две? Да, точно, две недели. Первое время телефон разрывался от поступающих звонков, тогда Федоров без конца заливал в себя алкоголь, и отвечать, конечно же, не собирался. Он хотел забыть. Хотел забыть тот баттл, забыть всё, что связано с Карелиным. Просто взять и вычеркнуть из памяти. И мужчина правда надеялся, что коньяк, виски, водка помогут ему в этом.       Вечно звонящий телефон напоминал Мирону о том, что он всё еще живёт. А живёт ли? Скорее всего, просто существует. Если бы ему показали наполовину пустой, а наполовину полный стакан, Мирон бы сказал, что он на 50% пуст, как и он сам. Только вот он сам пуст, кажется, на все 100%. Чертово депрессивное состояние, когда кажется, что всё вокруг в тёмных красках. И нет, Федоров не сидит в темноте, он в самом деле так видит.       А когда последнее напоминание о его существовании — телефон, разрядился, Окси окончательно погрузился в беспросветную тьму, оставаясь наедине лишь со своими мыслями. Мирон слишком много курил, даже кашлять начал. А он ведь, правда, бросил курить в 2012 году. Просто начал нервничать перед баттлом со Славой за три дня до его начала, поэтому сорвался и решил, что сигареты — спасение. Вот, блять. Даже здесь Федоров вспоминает о нём, отчего невольно закрывает руками своё лицо, будто прячась от чего-то.       Потом Ваня начал часто приходить к квартире Мирона, стучась, говоря, чтобы он открыл. Но Мирону необходимо было одиночество, он не открывал, ничего не говорил, хоть и понимал, что заставляет своих близких волноваться. Ничего страшного… Пройдёт время, и всё станет как прежде. Такое бывает. Затем начали приходить Илья с Дарио, Женя. Но их попытки достучаться до Федорова были настолько бессмысленны, что он иногда сам горестно усмехался, понимая, как отдаляется от друзей подобным поступком.       А позже они все забили, перестали приходить. Потому как, просто поняли, что у них не выйдет связаться с Мироном, пока он сам этого не захочет.       Время шло, Федоров уже меньше хандрил и начал писать текста для новых треков. Дома царил настоящий хаос: повсюду валялись всякие листы, книги, бутылки алкоголя, опустошенные пачки Мальборо, остатки от лапши быстрого приготовления. Да, Мирон питался в основном Дошираком. Такими темпами он себе гастрит или язву заработает.       Слава занимал в голове и мыслях всё меньше и меньше места, и Мирон даже решил, что не влюблялся в него на самом деле. Что это была обыкновенная иллюзия, ничего больше.       Мирон сидит за столом при приглушенном настольном светильнике, пишет на чистом листе А4 строки для трека, а когда заканчивает, то перечитывает и недовольно комкает бумагу, выбрасывая её в сторону. Всё не то. Такая проблема была уже с давнего времени. Мирон задрал высокую планку, и теперь боится сделать что-то ниже, хуже. Сначала вроде бы пишет то, что у него долго сидит в голове, а потом перечитывает и понимает, что это как-то слишком обычно. Можно сделать пизже.       Настойчивый стук в дверь. Федоров потирает уставшие глаза. Неужели опять Ваня пытает своё счастья, в надежде увидеть Окси? Мужчина запрокидывает голову на спинку стула и потягивается, смотря в потолок. Надо взять сутки перерыва между написанием текстов. А то он даже ночью этим занимается, и не высыпается толком.       В подъезде слышится мужской голос, и поначалу Мирону правда кажется, что этот голос принадлежит Ване, но прислушавшись, он чуть не падает со стула. Слава. Это говорит Слава. Или у Федорова начались галлюцинации? Слышит то, чего нет? Затем Мирон встаёт, начиная задумчиво бродить по комнате.       Даже если это в самом деле Карелин пожаловал, что от этого меняется? Нет, мужчину волнуют другой вопрос. Почему Карелин вообще сюда пришёл? Трезвым бы он точно не пришел… Окси прислушивается, что говорит Слава, но разобрать ничего не может из-за повторяющегося эха, и его тихого, как будто поникшего голоса. Затем наступает тишина, и Федоров ощущает страх того, что Карелин сейчас уже спускается по ступенькам в подъезде, уходит.       Мирон быстрым шагом подходит к двери и пытается её открыть. Но что-то мешает, словно снаружи к двери поставили огромный тяжелый шкаф. Мужчина повторяет своё попытку увереннее и настойчивее. Толчок. Дверь резко открывается, и на лестничной площадке Мирон видит ошарашенного (и трезвого) Славу. Почему-то хочется обнять его, сказать, что без него было плохо, но Федоров лишь поджимает губы, опираясь плечом о дверной косяк. — Что ты тут…? — только начинает Мирон, как вдруг Гнойный подаётся вперёд всем своим телом и прижимает к себе Федорова. Кажется, Славу немного потряхивает. — Мирон. Ты, блять, уёбок, — выдыхает ему в ухо Карелин, после чего впивается в знакомые губы с неприсущей ему нежностью, заставляя Мирона поддаться навстречу и приоткрыть рот. Их языки соприкасаются, Окси тихо стонет от удовольствия и ведёт Славу в гостиную, держась всё время за его плечи. Во время этого долгого промежутка времени Гнойный так отчаянно и ласково целует Мирона, будто доказывая, что все две недели он места себе не находил без него.       Слава поскальзывается на листках, что лежали на полу, но умудряется аккуратно приземлиться вместе с Мироном вниз, нависая над ним сверху и утыкаясь носом в его шею. Слава сжимает довольно худое и хрупкое (по сравнению с ним) тело в объятиях. — Если это сон, то я не хочу больше никогда просыпаться, — тихо шепчет Карелин слова, что не в его стиле, и прикрывает глаза. — Слишком романтично, это кто тебя такому научил? — Иди нахуй, раз не нравится. — Это моя квартира. — Какая разница? Ты всё равно пойдешь на хуй. На мой. — А Саша, ну…? — А Саша тоже пойдёт, но не на мой, — спокойно проговорил Слава, избавляя Мирона от ненужных сомнений.       Больше не надо никаких слов, всё без этого ясно. Молчание между ними не кажется неловким или напряженным, скорее даже домашним и уютным. Федоров мягко приобнимает парня, ощущая его тёплое дыхание у себя на шее.       Всё именно так, как оно и должно быть.