Ваше Высочество

      Правитель отстраняется от Кима, отходя на шаг назад, но только для того, чтобы замахнуться своим холодным оружием для решающего для Тэ удара. В миг перед глазами Тэ проносится вся его жизнь. Плохие и хорошие её моменты смешиваются в одну кучу и обрушиваются на парня снежным комом, который как самый настоящий снег морозит и колется иголками. Сердце пропускает удар, а меч с шумом рассекает воздух, приближаясь к совершенно не защищённой шеи парня. Тэ жмурится, уже попрощавшись с дедушкой Чхве и с этим миром, который был для него слишком жесток. Вот только… Почему он до сих пор жив? Холодный метал меча уже должен был давно пронзить его кожу, разрывая горячую плоть и лишить его жизни. Но он до сих пор жив. Помедлив пару секунд, Тэ неуверенно раскрывает до боли зажмуренные глаза и слегка дёргается от неожиданности. Его взору предстаёт насмешливое лицо короля, находящееся слишком близко к его собственному, который невозмутимо вертит тот самый меч в своих руках. — Ты думала, что я тебя так просто убью? Возможно, и убью, но не сейчас. Этого я пока что делать не буду, – в строгом королевском тоне проскальзывают явные нотки насмешки и превосходства. Он медленно убирает меч в ножны возле стены и невозмутимо проходит к столу, усаживаясь за него. — Зачем же пугать смертью до смерти? – тихо бурча про себя, Тэ слегка на дрожащих ногах подходит к правителю, смотря на него сверху вниз, на миг чувствуя теперь уже своё маленькое превосходство над королём. — А ты очень смелая, не то что остальные мои слуги. Они бы сразу упали передо мной на колени, прося о пощаде. А ты даже не шелохнулась, когда я приставил меч к твоей шее, – всё с той же насмешкой произносит король, открывая лежащую перед ним книгу. — Ну… Можно сказать, что я особенная, – флегматично пожимает плечами Тэхён, наконец, успокаивая своё сумасшедше бьющееся сердце от пережитого стресса и коротко выдыхает. – Ваше Высочество, мне теперь можно идти? — Нет, – отрезает парень, перелистывая страницы книги. – Сегодня ты будешь переписывать старые записи, – оторвавшись на миг от чтения, король кладёт на противоположный столик толстую книгу и вновь возвращается к чтению. — Но я ведь уже переписывала. Зачем же ещё раз? – не в силах сдержать возмущения в голосе, Тэ с явным недовольством косится то на предстоящую работу, то на спокойно читающего правителя. — В прошлый раз ты не дописала, и мне пришлось заканчивать вместо тебя. Поэтому на сегодня это твоё наказание. Приступай. Чтобы до рассвета всё было переписано, – даже не взглянув на Тэ, полностью поглощённый чтением, король осторожно перелистывает её стары страницы. — Не, ну серьёзно? Как я, по его мнению, должна успеть это переписать до рассвета?! Изверг! Айщ! – ворча под нос, как ему казалось, очень тихим шёпотом, Ким негодующий всем своим нутром присаживается за столик и с очень явным отвращением берёт в руки эту книженцию. — А ты и правда бесстрашная. Хотя скорее безрассудная. Сказать королю, что он изверг, не каждый сможет, – оторвавшись от книги, парень, не сдержавшись, тихонько посмеивается над ошеломленным видом девушки и быстро прикусывает нижнюю губу, боясь сорваться и рассмеяться в голос. — Чёрт, я это вслух сказала? – Ким бормочет себе под нос и опускает взгляд в записи, чувствуя некую неловкость из-за этой ситуации. Да и про то, что было пару минут назад он ещё не забыл. Да и как забудешь, как к твоей шее меч приставляли?! Ужасное чувство, которое Тэ не желает больше никогда в своей жизни прочувствовать ещё раз. — Да, вслух. И не ругайся при мне! – цыкает недовольно король, взмахнув рукой, дабы поправить съехавший рукав королевского платья. — Да как Вы смогли услышать, я же почти неслышно это произнесла? – глаза Тэ округляются от удивления, ведь он реально говорил очень тихо, так, что никто бы не смог его услышать, он и подумать не мог, что король… — У меня музыкальный слух. Я могу расслышать даже малейший шум и любой из звуков, – очень сдержанно поясняет правитель, возвращая свой взгляд книге. — Ваа… Вот это здорово. Я бы хотела иметь такой слух, чтобы слышать то, что другие не могут, – забывшись и на момент забыв о необходимости изображать вежливую и почтительную интонацию служанки, Ким мечтательно охает и макает кисть в чернила, красиво выводя первый иероглиф. Кажись, с этой службой у короля он знатно улучшит свои навыки в письме. — Это не всегда так хорошо. Мне часто хочется вообще ничего не слышать, нежели слышать всё, – отстранёно произносит и откладывает книгу в сторону. – Уже поздно и я собираюсь лечь спать. Я убью тебя, если ты меня разбудишь, – нарочито строго произносит правитель и всё же не сдерживает слабой улыбки, когда встаёт с подушки и направляется в спальную комнату, к стоявшей на небольшом возвышении огромной кровати, застеленной шёлковым покрывалом.       «Хоть он и строит из себя мужественного индюка, но ему явно не хватает актёрского мастерства. Его строгость вот совсем не убедительна» — Тэхён фыркает и тут же осекается, оборачивается в сторону спальни, и облегчённо выдыхает, убедившись, что король его не услышал. С этим его чувственным слухом нужно быть крайне осторожным.       Король снимает с себя накидку и кривит губы в недовольной усмешке, всё прекрасно услышав. Он удобно укладывается на мягкой постели, но даже не прикрывает глаза, устремляя свой заинтересованный взгляд в комнату для учений, где Тэхён, сосредоточенно сопя, продолжает дальше мучиться над всей этой писаниной, окончательно портя свои нервы.

***

      Уже давно перевалило за полночь, но ни один, ни второй не спят. Тэхён по известной причине, дойдя за это время до середины книжки, а король… Он уже вторую ночь не может оторваться от тайного разглядывания своей придворной дамы. У неё очень неординарная внешность. Она совсем не похожа на остальных девушек своего возраста, которые все до одной наделены стандартной внешностью, признанной красивой по меркам красоты в Чосоне. Вот только сам король так не считал, не признавая такую внешность и на долю красивой. Он всегда искал что-то уникальное, что-то необыкновенное и, кажется, нашёл. Вон, прямо напротив него, в комнате для учений сидит такой человек.       Светлые, почти русые волосы, собраны в незамысловатую причёску на макушке; такого же цвета тонкие брови, которые девица частенько хмурит, прям как сейчас; тёмно-карие глаза, в которых часто можно увидеть детскую непосредственность и игривые нотки, обрамленные длинными пушистыми чёрными ресницами; небольшой носик, на кончике которого можно заметить маленькую родинку; пухлые розоватые губы, по которым иногда пробегается юркий язычок, приковывая к себе цепкий взгляд. Она очень высокая, но на пару сантиметров ниже самого короля, и у неё стройная, изящная фигура, из-за чего она кажется довольно хрупкой. Вот только характер у девицы не сахар, бойкий такой, а самое главное — она совершенно не боится короля, вот совсем. Она не скована в движениях, не робеет говорить то, что на самом деле думает, а не то, что правитель бы хотел услышать. Она не льстит, как некоторые его слуги, и её совершенно не заботит то, что перед ней находится великий правитель великого Чосона, способный лишь одним своим приказом лишить её жизни. Из-за этого она кажется живой и настоящей, она предстаёт перед ним личностью, а не ведёт себя как зашуганные придворные, готовые на всё, лишь бы сохранить свою жизнь. И это королю нравится. Нравится, что его не считают Богом или тираном, а общаются с ним как с обычным человеком, которым он и является. Ох, как же давно с ним так никто себя не вёл.       Но вот пока король себе мечтает и спокойно разглядывает его, Тэхёна, самого парня ужасно клонит в сон, но он всеми силами пытается не уснуть. Ему оставалось переписать всего пять страниц, но сил уже не осталось. Организм требует свой положенный сон. И чтобы окончательно не вырубиться, Ким начинает тихонько напевать незамысловатую мелодию, которую сам же в далёком детстве и придумал. Он убеждён, что король уже давным-давно спит и видит десятый сон, а потому полностью поглощается в своё пение, пытаясь вспомнить, как именно звучала та песня.       А вот в голове у правителя проскальзывает мысль, что эту мелодию он уже где-то слышал, только вот совершенно не помнит где. Под мелодичный и завораживающий голос, правитель быстро окунается в царство Морфея, удобно подложив согнутую руку под голову. Тэхёна тоже надолго не хватает, и он, окончательно выбившись из сил, засыпает, уронив голову на ещё не высохшие чернила, удобно её укладывая и сладко причмокивает губками.

***

      На утро парень просыпается совершенно разбитым и невыспавшимся. Он с трудом разлепляет свои сонные глаза и крутит головой в разные стороны, разминая затёкшую от долгого нахождения в одном положения шею. Он замирает, увидев, что король уже проснулся, оделся и завтракает вновь за шикарно накрытым столом. Тэхён думает, что правитель над ним открыто издевается, ведь нельзя же так аппетитно есть на глазах у голодного человека! Но после спохватывается и хватает в руки записи, открывая последнюю страницу. Он с облегчение выдыхает, удостоверившись, что успел всё дописать и откидывает от себя подальше чёртовую рукопись. Встав с самым гордым видом и поправив причёску, впрочем без особого успеха, Тэхён показательно кланяется правителю и не менее гордо произносит. — Ваше Высочество, я выполнила все заданные мне Вами поручения. Могу ли я быть свободна и покинуть Ваши покои?       Король, который сразу заметил пробуждение девушки, окидывает ту взглядом и тихонько прыскает со смеху, прикрыв рот рукой. — Иди, – как-то чересчур нежно, а потом неловко кашляет. – Можешь быть свободна, придворная дама Ви, – ему всё хуже и хуже удаётся сдерживать подступающий взрыв смеха при взгляде на прислугу и он отворачивается от неё, отпивая из чашечки глоток воды.       Тэхён непонимающе смотрит на правителя, а после плюёт на всё и отвешивает тому формальный поклон, спешно покидая покои. Он тут, видите ли, корячился всю ночь, а тот смеётся над ним, при чём без причин и объяснений! Для Тэ это сверх наглости. — И снова утро не задалось, о придворная дама? Твоё лицо сейчас суровее, чем у великого полководца Ли на батальных портретах! – отрывает того от невесёлых размышлений весёлый и уж больно знакомый голос, раздавшийся из-за спины парня. — Да будет тебе известно: у меня по утрам всегда такое настроение, – бурчит Ким, кривя губы, останавливаясь посередине дорожки, ведущей от дворцовых покоев, и поворачивается к знакомому. — Ты опять что ли провела всю ночь у короля? – с издёвкой в голосе вопрошает Хосок и в пару шагов сокращает между ними расстояние. — Да. Но эта, надеюсь, было в последний раз. Достал уже со своей писаниной! – взвывает шатен и ерошит свои волосы, которые и так после пробуждения выглядят не лучшим образом. — Да я вижу. У тебя вон пол щеки в чернилах, – Хо издаёт смешок и показывает пальцем на то место на своей щеке, где у Тэ было пятно.       Хосок уже не сдерживает смеха, когда Ким с усердием пытается оттереть со своей щеки чернила, но трёт тот совсем не в том месте. А ещё вид у парня уж совсем замученный: запутанные и не причёсанные волосы, помятая одежда, в глазах ещё теплеют остатки сна и — пятно от чернил на щеке. Не, ну от такого любой смехом взорвётся. Это, с одной стороны, очень мило и до жути смешно. А то, с каким усердием и раздражением Тэ трёт свою щеку ладонью — смешно до коликов в животе и слезинок в глазах. Но долго не выдержав таких стараний, Хосок прекращает, наконец, смеяться словно лошадь и непозволительно близко наклоняется к лицу Тэхёна, заставляя того удивлённо замереть с рукой на щеке. Усмехнувшись, Чон мягко убирает одной рукой руку Тэ, а второй аккуратно вытирает чернила с его лица.

«Ты стал ещё более красивым за эти года, Ким Тэхён… »

— М-может быть, ты уже отодвинешься от м-меня? – у Тэ голос дрожит слегка, потому что слишком близко, слишком неловко и он чётко ощущает на своих губах чужое горячее дыхание, что до жути не привычно.       На губах Хосока вновь играет ухмылка и он невозмутимо отстраняется от Кима, тут же улыбаясь солнышком. А Тэхён выдыхает наконец спокойно и очень сильно ощущает, как его щёки огнём пылают, взгляд его бегает по сторонам, пытаясь ухватиться за какое-нибудь спасение из этой неловкой ситуации. И он впервые за эти три дня пребывания во дворце рад слышать этот раздражающий голос… — Ким Ви, где тебя носит?! – зло выкрикивает евнух Чан, и по его продолжающим разносится по всему дворцовому саду крикам, понятно, что он совсем скоро будет здесь. — Ещё увидимся, Ви, – Хо кивает легонько головой, одарив Тэ лёгкой улыбкой и, развернувшись, уходит.       Тэ кивает Хо в ответ и отвлекается на какое-то пятнышко на юбке платья и суматошно пытается его оттереть, пока это безобразие не заметил евнух. Пятно, чёртовое это, совсем не отирается и Ким таким образом грозится больше дыру в платье протереть, чем пятно отереть. Поэтому он быстро сжимает юбку пальцами, собирая на ней складки, закрывающие пятно и смотрит на повернувшегося к нему евнуха своим самым невинным видом, хлопая ресничкам. — Так вот где тебя носит, несносная девчушка! – раздаётся грозное прямо в лицо дрогнувшего от такой неожиданности Тэхёна. — Вы что-то хотели, евнух Чан? – Ким улыбается робко, глядя из-под пушистых ресниц, прекрасно зная как такой взгляд действует на окружающих и довольно часто им пользуется. — А, да. Кгхм… Иди работать, что ты тут прохлаждаешься?! И приведи себя в порядок! А то ходишь тут в неподобающем виде, – мужчина прокашливается, отводя взгляд и нервно поправляет рукава своего одеяния, а после встряхивает головой и возирается на улыбающегося парня, хмуря брови.       Обречённо вздохнув, Ким почётно кланяется старшему евнуху и спешно его покидает, направляясь в покои служанок, дабы привести себя в человеческий вид. А после за ненавистную работу.

***

      С утра до вечера Ким бегал по всевозможным поручениям, полностью измотавшись к вечеру. У него целый день не выходила из головы та мелодия, которую он напевал ночью. Отчего-то она казалась ему очень родной, будто связанной с чем-то очень важным в его жизни. Вот только Тэ совершенно не помнит с чем именно. Решив не забивать всякими ненужными мыслями голову, Тэ, наконец-то разделавшись со всеми заданиями и оказавшись только в их комнате, достаёт свой блокнот, с которым никогда не расстаётся. Тэхёну его подарила мама, перед тем, как навсегда оставить своего сына. Для него это единственная памятная вещь о его матери. Удобно устроившись на полу возле столика, Тэ берёт лежавшую на нём кисть и макает её в чернила. На чистом листе бумаги медленно вырисовываются ноты мелодии. Нежной, плавной, но с динамичными мотивами. После на следующий лист ложатся и первые строчки песни.

«Ни о чём не думай у двери, Ни слова мне сейчас не говори, Лишь улыбку подари. Я всё ещё не верю в этот рай: Всё как во сне, и счастье через край. Но прошу, не исчезай.»

      Как только Тэ дописывает последнее слово и откладывает в сторону кисть, в его покои врывается вездесущий евнух Чан с сообщением, что Тэ вновь зовёт к себе король. — Если он опять меня заставит писать, я его укушу, и мне абсолютно плевать, что он Великий правитель Чосона! – зло рычит Тэхён, закрывая свои записи и направляется в столь знакомые и надоевшие за пару дней покои короля.

***

— Ну здравствуй, Чон Чонгук. Давно не виделись, не правда ли? – с насмешко произносит высокий голос, нарушая тишину в королевских покоях. — Ты прав, давно. С тех самых пор, как ты предал меня, Чон Хосок, – ледяным тоном шипит король, поворачиваясь к вошедшему.