Ваше Высочество

      Тэ пропал, и кажется, пропал он именно в Чонгуке. Ведь Тэхёну, кажется, нравится Его Высочество. А Чонгуку уже не кажется, он только что в этом ещё раз убедился. Они пропали друг в друге. И это так будоражаще запретно, так опасно, неправильно, так… Так страшно!       Тэхёну безумно страшно. Он хочет убежать, спрятаться, отстраниться наконец. Но он не может, да и не хочет уже как-то. Ему хорошо, ему пугающе приятно в этих сильных руках. А ещё кофейные глаза так манят, пленят… Затягивают. И Тэ утопает в них, отчего страх усиливается, дрожь прошибает всё тело и сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Эти чувства, ощущения… Это всё для него неизведанно, непонятно, не прочувствовано раньше. Его сердце ещё никогда так не сходило с ума и не сводило его. Но отчего-то не хочется ему противиться, хоть жуткий страх сковывает всё тело. Тэхёну страшно, а своё сердце он игнорирует уже очень давно, не имея желания хоть раз к нему прислушаться. И продолжает делать это по сей час.       Чонгук боится. Но боится не своих чувств. У него безумный страх… Потерять. Потерять того человека, который за каких-то пять дней стал для него… Дорогим. Настолько, что у Гука сердце ноет, когда он долго не видит это несуразное чудо. Ви… Эта девчушка своим своенравным характером зацепила холодного короля, да так прочно и точно, что Гуку поначалу казалось, что он заболел. Но нет, это явление ухмыляющийся Юнги назвал влюблённостью. Гук тогда хмыкнул и сказал, что бред. Но и тут нет, потому что сердце заходится в бешеном танго, когда на горизонте появляется улыбающаяся Ви. Чонгук понял, до него, аллилуйя, уже наконец дошло, что нет — он не сумасшедший, а этот интерес к девушке не просто так, он — влюбился. Он просто влюблённый парень. И когда это осознание подтвердилось ещё раз, то Чонгук решил, что всё, хватит ему тупить и тормозить, не тормоз же, хотя… Да ну! Чонгук мужик, а значит, будет действовать. Он решил, решился и набрался смелости. Теперь он начнёт действовать, завоёвывая нежное сердечко милой Ви.       Вот только сердечко у Ви отнюдь не нежное, ну может, совсем чуточку. Оно безрезультатно талдычит своему туповатому хозяину о зародившемся чувстве, вот только Тэ — упёртый как баран, да и глуповат слегка, этого не отменял никто, а ещё слепой напрочь, раз не замечает очевидного. А потому Чону придётся ох как трудно добиться сердечка Тэ. Вот только есть одна загвоздочка: Тэ — парень, а Гук об этом не знает.       Тэхён приходит в себя, возвратившись из своих мыслей, и неловко улыбается слегка зависшему Гуку, который с такой внимательностью всматривается в его глаза, будто пытаясь там что-то найти, ответ или хоть малейшую подсказку в том, что его чувства хоть капельку да взаимны. И кажется, всё таки находит, робко улыбается и выпускает застывшего парня из своих полуобъятий. — Осторожнее же нужно быть, Ви, ведь так и убиться легко, а ведь я не всегда смогу оказаться рядом. Хотя я всегда готов спасать тебя, Ви, прийти на помощь. Мне не хотелось бы потерять тебя… Как ставшего мне близким человека, – откуда столько смелости, не знает даже Гук, но пути назад нет. Он начал и уже не отступит, пока не добьётся своего — взаимности от Ви. – А теперь пошли, потому что мы грозимся опоздать к началу, – Гук подмигивает, отстраняясь, и идёт вперёд.       А вот у Тэ слегка ступор и сердце уверенно настроено пробить ему рёбра. Щёки пылают и какое-то тепло в груди, заставляющее глупо улыбаться и побежать следом за королём. И вот Тэ себя отмазывает простым — благодарность за спасение его многострадальной задницы, да и что — плакать ему, что ли, когда ему хорошее говорят? Слова правителя ведь хорошие и капельку ему приятны. Вот и все причины. Тэ кивает сам себе и улыбается, как дурак, а сердце закатывает глаза, бьёт ладонью себе по лбу.

***

— Ваааа, как же здесь красиво! Всё такое… Такое праздничное! А как же тут вкусностями пахнет, аж слюнки текут, – Тэ вертится, рассматривая буквально всё-всё вокруг себя, и в глазах у него — по-настоящему детский восторг, носик его мило дёргается от сладких ароматов, витающих в воздухе, а сам парень невольно облизывает губы.       Стоящий сзади Чонгук по-доброму хмыкает, наблюдая за Ви, которая и прям, как настоящий ребёнок, подбегает к очередному прилавку со вкусно пахнущими, только что с огня аппетитными булочками. Гук идёт следом, останавливаясь за спиной разглядывающего выпечку Тэ, который чуть ли не скулит, когда продавец выкладывает новую партию булочек. — Заверните то, что пожелает госпожа. Я оплачу, – Чонгук приветливо улыбается пожилой продавщице, протягивая ей мешочек с достаточной сумой денег. — Конечно, молодой господин. Пускай Ваша спутница выбирает всё, что её душе угодно. Выпечка у нас получилась сладкой и мягкой! – опольщилась женщина, довольно пряча в свою сумочку позвякивающий мешочек. — Но, Ваше Вы…       Тэхён оборачивается, намереваясь как-то возразить, хотя ой как не хочется, ведь булочки пьянят своим ароматом, заставляя пустой желудок урчать, да и король сам предложил, но чёртовы правила, будь они прокляты! Но Гук недовольно шикает и прикладывает палец к губам, указывая взглядом на навострившую свои любопытные уши женщину. И тогда Тэ вспоминает, что король просил его не обращаться к нему, как к таковому, когда они покинут дворец: ведь, во-первых, он тут тайно и не хочет это афишировать, а во-вторых, никто не знает, как выглядит правитель их страны, что позволяет последнему вот так вот тайком выбираться в люди, смотреть, как те живут и узнавать, какие проблемы у мирных жителей, чего им не хватает, чтобы после хоть как-то помочь им своей властью решая многие проблемы. Тэхён тут же прикусывает губу и кивает. — Я хочу попробовать, что едят простые люди, хочу узнать, вкусно ли это. Так как я не очень люблю сладости, то полагаюсь на твой вкус. Выбери всё, что захочешь. Я попробую, да и ты поешь, вижу же, что проголодалась, – Чонгук наклоняется ближе, шепча всё это на ухо затаившего дыхание Тэхёна, а после с невинной улыбкой отстраняется и отходит, направляясь дальше рассматривать рынок.       «Ну раз такая пьянка, то почему бы не нажраться… Такими офигенными булочками. Я ж сейчас истеку весь слюнями, я ж с утра ничего не ел. Поэтому коль такое дело, надо использовать возможность» — у Тэ коварная улыбка на губах расцветает и глаза опасно блестят, прямо как у голодного зверя, а ещё он облизывается как кот на мышку, ну, вернее — на булочки.       А уже спустя пару минут прилавок кристально пуст, у Тэ — свёрток с булочками, а ещё одну он зажимает во рту, умудряясь при этом довольно улыбаться. Он быстро нагоняет не так далеко ушедшего Чонгука и пихает ему в руки одну из булочек, кивая головой, чтобы король попробовал, ведь это «тапая фкусотеще, я пакого есщё ниде не проповала». С набитым ртом говорить некультурно и вообще ничего непонятно, но Тэхёну на это глубоко чихать, и он дожидается, пока король всё же примет из его рук булочку и достаёт из свёртка… Третью, кажется. Но Тэхёну чихать, вы же помните, и он прекрасно помнит, довольно жмурясь, откусывая от новой булочки сразу половину.       Чонгук прыскает в кулак, изо всех сил стараясь не засмеяться в голос, ведь «Боже, она такой ещё ребёнок, хоть и выглядит всего на пару лет младше меня. Но… Она такая милая, когда вот так вот радостно улыбается, когда в её глазах пропадает боль, заменяемая простым счастьем. Хочу, чтобы эта боль больше никогда не появлялась в её глазах». Гук, глупо улыбаясь, откусывает ещё кусочек от и правда вкусной булочки, что «такая сладкая и от неё у Ви, наверное, и губы стали такими же сладкими, хотя они и так сладкие и на вкус, наверное, вишнёвые. Не знаю почему именно вишня, но Ви очень похожа на неё: нежная на первый взгляд, с кислинкой, когда прокусываешь, и твёрдой косточкой, которую надо просто прокусить, чтобы добраться до её сердца… Боже, о чём я только думаю…». — Ваше Высочество! А ещё говорите, что это я Вас постоянно не слушаю, – Тэ недовольно надувает губы, закидывая себе в рот последний кусочек последней булочки (и куда столько лезет-то в этого парня?!). — Чонгук, – спокойно произносит король, тоже доедая свою булочку, и смотрит на слегка озадаченную Ви. — Авось? — Меня зовут Чонгук, – Чон тихо смеётся и останавливается возле какого-то прилавка, где поменьше народу и хоть не так шумно. – Меня так утомили эти формальности, вечное «Ваше Высочество» да «Ваше Высочество». Поэтому хоть ты ко мне обращайся по имени и по простому. — О, да я с радостью буду общаться с тобой на равных, Чонгук. Ведь ты даже не представляешь, КАК меня достали эти формальности, правила, постоянные запреты и «так нельзя, он же король!». Но раз ты разрешил, то я только «за» всеми руками и ногами, – Тэхён широко улыбается и протягивает руку Гуку, слегка наклонив голову к плечу.       «Чонгук… Красивое имя. Ему подходит. Оказывается, он очень добрый, а ещё весёлый… живой, а не бездушный. Он хороший. Чонгук хороший» — Ха! Какая шустрая, – Чонгук смеётся, пожимая протянутую руку, и ощущает, что что-то не так, она не такая хрупкая и не настолько нежная, как бывает у девушек. Но она тёплая, её хочется держать в своих и чувствовать её мягкость, её тепло, которое бы согревало его холодные пальцы. — Ну а чего тянуть-то? – пожимает плечами Тэ и руку не убирает, желая подольше чувствовать ладонь Чонгука в своей и может быть тогда ему удастся согреть эти холодные пальцы? Тэхёну бы очень этого хотелось. — Пошли уже, бесстрашная, – улыбается Гук и первым разрывает это столь желанное обоим соприкосновение.       Не хочется, но ещё чуть-чуть — и он попросту не сможет отпустить. А пока для резких изменений их отношений не пришёл нужный час. Нужно подождать и действовать плавно, не торопясь, чтобы не спугнуть, а дать привыкнуть.       Тэхён кивает и как-то грустно улыбается, чувствуя пустоту в своей ладони. Но он быстро мотает головой, улыбается и спешит следом.

***

— Чонгук, а что — сегодня какой-то праздник? Все такие нарядные, музыканты выступают, артисты, – Тэхён и впрямь призадумывается, вновь осматриваясь вокруг, замечая ещё больше приодетых прохожих и украшение почти на каждом доме и прилавке. — Ну да. Сегодня же день Чосона. Ты разве не знала? – Чонгук останавливается, оборачиваясь, и смотрит на замершую Ви, с лица которой вмиг пропадает всё веселье.       У Тэхёна сердце больно сжимается, давит, напоминает. А проклятые болезненные и такие тёплые одновременно воспоминания девятилетней давности всплывают перед глазами. Тэхён вспоминает. Вспоминает тот день. Тот чёртов день, когда их с мамой разлучили, день, когда он остался совершенно один. Он вспоминает и не может остановить ядовитые картинки прошлого.       Перед глазами встаёт тот день, а Тэ не в силах это остановить. Он видит всё будто издалека. Вот он, совсем ещё маленький одиннадцатилетний мальчик, держащий за руку свою маму, которая ярко ему улыбается, рассказывая что-то очень интересное, а после заливисто смеётся. Ким смеётся вместе с ней. Они счастливы, веселятся, они вместе.       Но вот как будто над ними появляется чёрная тьма, забравшая с собой всё хорошее, оставляя лишь плохое, боль, слёзы и отчаянный шепот перепуганного Тэхёна, успевшего спрятаться под прилавком. Он повторяет, шепчет, раз за разом «Мама… Мамочка». По его некогда пухлым щёчкам скатываются горькие слёзы, а в руках он сжимает блокнот, последнее и единственное, что осталось от мамы.       У парня кружится голова, ноги подкашиваются и по щекам стекают слёзы. Он стоит посреди рынка, тяжело дышит и плачет. Безмолвно, тихо, чтобы никто не увидел, никто не услышал, ведь никто не сможет ему помочь… Утешить. — Ви, что с тобой?! Что случилось? Что-то болит? Тебе плохо? – Чонгук вмиг подлетает и подхватывает пошатнувшегося Тэхёна, прижимает к себе и уводит подальше от любопытных глаз в тихий закоулок.       У Чонгука паника и шок смешались вместе. Ведь сейчас плачет тот человек, который настолько сильный духом, собой, бесстрашный, смелый, который всегда улыбается. Но оказывается, даже сильные плачут, даже таким, как Ви, бывает больно. — В-всё в порядке, – Тэхён постепенно приходит в себя, уже более осознанно смотря на придерживающего его за талию Гука.       Странно, но почему-то эти прикосновения, взволнованный голос и беспокойство в глазах облегчают ту боль, что так долго мучает Кима из года в год. Что-то терзающее его, заставляющее захлёбываться болезненными воспоминаниями и слезами, заставляя каждый раз нервно кричать «Мама!». И Тэхён бы закричал, но прокравшийся в сознание бархатный голос вмиг привёл его в чувство, развеял ту тьму и оставил лишь свет, яркую улыбку мамы и её тёплую руку в его маленькой.       Тэхён благодарен, безгранично благодарен. Он неосознанно жмётся к сильному телу и вытирает рукавом блузки мокрые щёки, испуганно понимая, что он больше не дрожит, не плачет, ему больше не больно, будто кто-то высосал всю эту боль из него. И с этим приходит осознание того, что ему… Хорошо, спокойно и комфортно находиться в этих полуобъятиях Чонгука. Ощущать его горячее дыхание на своей шее и чувствовать себя в безопасности в этих сильных руках — ему кажется всё это правильным, будто так и должно быть. И нет уже того нелепого страха неправильности, запретности, оно сменилось чувствами противоположными. Тэ расслабляется окончательно и решается. — В этот день, девять лет назад, меня разлучили с мамой. Мне тогда было всего одиннадцать, когда я осталась совершенно одна. Без отца и матери. Сирота. Меня тогда приютил к себе добрый старик, ставший мне дедушкой. Но я и по сей день мечтаю хотя бы ещё один раз увидеть маму, узнать, что с ней всё хорошо. Это моя заветная мечта ещё с детства, хоть и неосущиствимая. — Теперь ты не одна. А заветные мечты всегда сбываются. И твоя обязательно сбудется, и ты встретишься с мамой, – Чонгук прижимает к себе крепче и ласково улыбается, даря ощущение доверия, поддержки и защиты. — Конечно, сбудется. Конечно же, я не одна, ведь теперь у меня есть Вы, о Ваше королевское Высочество. И знаете, что? Я от Вас никуда не уйду, так что Вы от меня теперь не избавитесь, – Тэхён хитро улыбается и слегка приближается к лицу парня, прищурив глаза. — А я никуда и не отпущу, – Гук повторяет всё тоже самое за Ви и теперь они оказываются близко, да так, что горячее дыхание обоих опаляет их губы и щёки.       И вот теперь ко всем остальным чувствам добавилось некое смущение, ведь они находятся как-то уж слишком близко. Тэ краснеет и неловко улыбается такому же смущённому Гуку. А после мягко отстраняется и глупо хихикает, поправляя на себе ханбок. Гук закусывает от неловкости губу и отводит взгляд, ведь это впервые, когда они оказались столь близко друг к другу. Они смотрели прямо в глаза, их прикосновения были жаркими, интимными, запретными, а оттого куда более желанными, ведь то, что запретно — хочется в разы сильнее.       «Ты совсем не плохой, Чонгук, ты очень хороший. И мне отчего-то так хорошо с тобой…»       Тэхён начинает осматриваться, чтобы хоть как-то отвлечься от неловкой ситуации, повисшей между ними. И его зоркий взгляд так удачно цепляется за прилавок с уличной едой. Наплевав на всё и вся (ну почти) Тэхён мчится к прилавку, сверкая словно новогодняя ёлка, ну или тот самый ребёнок, увидевший вкусняшку. Впрочем, разницы особой нет. Чонгук смеётся, расслабляясь, и качает головой, ведь «Ви, ты такой ещё ребёнок. Милый, с нелёгкой судьбой, но ребёнок. Которого я уже не в силах оставить». Улыбаясь, Гук идёт следом, замечая, как сверкают глаза Тэ при виде вкусной еды.

***

— Вааай, Чонгук, смотри какая прелесть, – улюлюкает Тэ, указывая Гуку на маленькую милую девочку, продающую фонарики, на которых горожане пишут свои желания, зажигают фитиль на свече и запускают в небо.       Тэхён вмиг оказывается возле ребёнка и приседает перед ним на корточки, широко улыбаясь, да так, что девочка не удержавшись, улыбается в ответ и протягивает ему фонарик. — Госпожа, купите фонарик и тогда Ваше желание обязательно исполнится, – говорит девчушка, протягивая фонарик ближе к Тэ. — Точно сбудется? – прищуривается тот, принимая из рук малышки персикового цвета фонарик. — Конечно! – девочка уверенно кивает, делая серьёзное выражение личика. — А какое твоё желание, милая девочка? – дружелюбно спрашивает Гук, присев рядом с Тэ и с улыбкой принимает второй фонарик. — Моё… – та призадумалась, – Я хочу, чтобы каждый встретил свою любовь на всю жизнь! – девочка смущённо улыбается, сверкая мечтательными глазами, в которых отблескивают фонарики на прилавках..       Тэхён с Чонгуком одновременно поворачивают головы, встречаясь взглядами и смущённо улыбаются друг другу, слегка алея щёчками.       «Кажется, я уже встретил свою любовь» — Чонгук смотрит нежно, а после подаёт руку Тэхёну, который сначала непонимающе на неё смотрит, а после неуверенно укладывает в неё свою. Гук улыбается шире, пытаясь утихомирить своё бешено колотящееся сердце, стук которого, наверное, слышит весь Чосон. Он встаёт и помогает встать Тэ, переводит взгляд на внимательно смотрящую на них девчушку и заботливо треплет её по тёмным кудряшкам, отдавая мешочек с деньгами за фонарики.       «Вааай, какой же всё таки он хороший. И плевать, что я уже говорю это в сотый раз за сегодня, но ведь это правда. Кстати, сердце, а что ты там мне говорило?» — Тэ не может перестать улыбаться, вот никак, особенно, когда вновь ощущает то тепло и холод гуковской ладони в своей.

***

      Тэхён с усердием, ровным почерком выводит аккуратную надпись на своём фонарике, оперевшись на специально отведённый для этого стол, изредка поглядывая на расслабленного Гука напротив, который мастерски владеет кистью, выводя на своём бирюзовом фонарике надпись. Они одновременно заканчивают, и отложив кисти в стороны, выходят на открытую местность.       Тэ отчего-то волнуется, ведь это будет первый раз, когда он за девять лет сделает то, что делал лишь с мамой. Теперь это другой человек, но ставший так быстро очень близким. Они зажигают фитили на своих фонариках и ждут того времени, пока в небо не вспорхнут тысячи разноцветных огоньков, на каждом из которых будет чьё-то желание, которое обязательно сбудется. Тэ в это верит. И вот настаёт тот долгожданный час. Тонкие пальцы с лёгкостью разжимаются, позволяя двум фонарикам упорхнуть в тёмно-синее вечернее небо, на этот вечер заменяя на нём звёзды.

«Хочу вновь встретиться с мамой»

— виднеется на персиковом фонарике.

«Хочу, чтобы желание Ви исполнилось»

— написано на бирюзовом фонарике.

      Тэхён робко улыбается Гуку, слегка наклонив голову к плечу и выглядит сейчас и впрямь, как настоящее дитя. Но в следующий миг он уже испуганно вскрикивает, падая на землю. Он жмурится и весь сжимается. А всё из-за какого-то пьянчуги, который ходить нормально не умеет и сбивает с ног невинных людей. Но вот только «невинные люди» удивлённо распахивают глаза, так и не встретившись своим прекрасным личиком с твёрдой землёй. Тэхён чувствует тепло и горячее дыхание на своей щеке. Такое знакомое, такое уже ставшее привычным. Он резко поворачивает голову и… Случайно касается губами мягкой щеки. Щеки Чонгука.       У Тэхёна сердце уходит в пятки, а после резко подскакивает к самому горлу, заставляя его задохнуться, покраснеть и поплыть, потому что… — Я ведь говорил, что не дам тебя в обиду. Теперь я всегда буду оберегать тебя, Ви, – прямо в самое ухо, которое тут же начинает гореть от смущения и опаляющего дыхания.       Тэхён осторожно поворачивает голову и… Тонет, вновь тонет в омуте кофейных глаз, в которых столько нежности, а руки так бережно обнимают, прижимают и оберегают, что…       «Сердце, я вспомнил, что ты мне говорило. И кажется, я понял, что именно. Я кажись, того… влюбился…»