Always You

Что-то было не так. Воздух, как и всегда тяжелый и слишком влажный, был привычен и уже не вызывал потрясений. Духота, стоявшая в доме, хоть и мешала дышать, тоже не была в новинку. Плотные занавешенные шторы погружали комнату в полутьму, а истощенное тело требовало отдыха, но Алек все равно не мог спать. Именно поэтому он знал, что что-то было не так. В подтверждение его мыслей где-то внизу раздался негромкий, но отчетливый глухой удар, и, хотя состояние Алека оставляло желать лучшего, он встал на ноги, мигом скатившись с кровати. Несмотря на то, что он всеми силами пытался держать свое тело хотя бы в относительном тонусе, оно находилось не в самом лучшем состоянии, поэтому упав через секунду назад на кровать, он ничуть не удивился. Резкий подъем = темнота в глазах и неспособность управлять своим телом следующие десять секунд. Ничего такого. Алек не был настолько слаб. Пока что не был. Но был ранний вечер — практически самое опасное и безжалостное время на этой утопающей планете, и Алек, всегда предпочитавший холод, переносил максимальные температуры все хуже и хуже с каждым днем. Солнце выжигало все не только в прямом смысле: казалось, и внутри его тело плавилось, превращаясь в желе, ноги не хотели больше носить тяжелую ношу, а руки все чаще казались чем-то инородным, не подчиняющимся разуму. Да и о каком разуме идет речь, если даже мозг отказывался работать при такой высокой температуре? Иногда Алеку казалось, что он деградировал до состояния маленького ребенка: единственными отчетливыми мыслями зачастую были только желания попить или спрятаться в холодный угол. Он жил один уже давно: нормальные люди поумирали годы назад, спасая себя этим от бесконечных мучений. Не сказать, что это был их выбор, но… поначалу все действительно надеялись, что все еще можно изменить. В мире было достаточно серьезных проблем, и задумываться над тем, что что-то может пойти не так в настолько огромном масштабе никто не хотел. А потом было поздно, потом была паника, потом не было выбора. И люди стали умирать и по собственному желанию. Но Алек не мог. Он просто не мог наложить на себя руки, насколько бы плохо в некоторые моменты ему не было. Как и всегда, он был исключением. Может, он был бы и не против, произойди вдруг ядерный взрыв, который бы помог ему побыстрее закончить мучения и переродиться, но убить себя самому… это было не в его характере. Даже в этой ужасной, пугающей до чертиков Вселенной. Внизу послышался очередной хлопок, и Алек, слегка придя в себя, аккуратно встал, давая телу адаптироваться, и медленно спустился на первый этаж, стараясь не издавать никаких звуков. Осторожность была просто глупой привычкой, проявляющейся в таких вот неожиданных моментах, и это было попросту смешно: здесь ему не было кого бояться или опасаться, потому что в этот раз смертоносным убийцей было Солнце. Двери больше не запирались, а дома не грабились. Людей не насиловали и не убивали, на дорогах не было аварий или пробок. На них вообще никого не было. Кругом было пусто. Смертельная тишина — так называл ее Алек. Ни людей, ни животных, ни машин. Ни-че-го. Алек не был наивным. С самого начала он знал, что не все миры хороши и не все предоставят ему возможность более-менее приятного существования. Он привык к войне, не важно между кем, будь то примитивными или сумеречным миром, привык к постоянной борьбе, политическим игрищам, опасным для жизни ситуациям и вечной тревоге, но чего он точно не ожидал, так это попасть в последнее поколение людей, рожденных на умирающей планете. С абсолютно нулевыми шансами на спасение. И хотя Алек не питал никаких иллюзий, он все же был крепче, чем казался самому себе, потому что людей в этом районе не было видно уже несколько месяцев, и надежда встретить хоть кого-то гасла с каждой секундой. Это было неудивительно. Все оставшиеся в живых знали, что обречены, но по каким-то своим причинам пытались продлить жизнь еще хоть на немного и делали все возможное для этого. Например, прятались по домам подавляющую часть времени. Выйти на улицу днем означало подписать себе приговор в большинстве случаев. Алек и сам выбирался наружу только пару раз в месяц ночью, разыскивая еду и воду в ближайших округах, потому что больше идти было некуда, а на дальние расстояния сил не хватало. Технически, можно было передвигаться вперед и вперед, останавливаясь днем в чужих домах, но Алек был слишком привязан к своему месту, и что-то внутри него обрубало на корню все мысли о кочевании или переселении. Конечно, существовали люди с другим мнением, направившиеся на север или поближе к экватору, но, насколько знал Алек, все они не пережили пути. Да и на месте назначения вряд ли бы выжили: там было бы то же самое. Жара не щадила никого, изменив климатические условия совершенно новым образом, выжигая эту планету дотла и не делая никаких исключений. Алек уже прошел фазу смирения и признания собственного бессилия, у него не осталось совершенно никакой веры во внезапное спасение, но осталось кое-что другое… маленький, почти исчезнувший лучик надежды на то, что зачем-то он оказался именно здесь и выжил именно до этого момента. Поэтому увидев спину человека, согнувшего в три погибели и судорожно роющегося в его ящиках на кухне, Алек будто прирос к месту, от удивления и шока не сумев сказать ни слова. Человек же, видимо, не мог найти искомую вещь, и Алек наконец заметил, что все его тело подрагивало. Незнакомец был одет в длинный и светлый многослойный балахон, обеспечивающий хорошую циркуляцию воздуха и защищающий от попадания солнечных лучей, но на некоторых участках рук и ног ткани попросту не хватало, что делало наряд не слишком удачным для прогулки. Когда он издал тихий стон, Алек понял, что тот совсем плох — слишком часто он видел подобное, когда люди только начали поголовно умирать. И он не хотел иметь на своих руках еще одну смерть. — Я могу тебе чем-то помочь? — его голос звучал до ужаса хрипло, а говорить вслух оказалось непривычно и слегка больновато после долгого молчания. Мужчина резко развернулся и тут же потерял баланс, сползая на пол и тяжело опираясь спиной о тумбу. Его лицо блестело от крупных капель пота, дыхание было слишком частым и громким даже по меркам нового мира, но глаза… несмотря на явно тяжелое состояние, его взгляд был абсолютно осознанный, пусть и слегка шокированный сейчас. Алек прекрасно его понимал. Наверное, он и сам выглядел не лучше. Ведь напротив него сейчас сидел Магнус, явно находящийся в жуткой боли, страдая от нехватки воды и солнечных ожогов. Магнус определенно находился снаружи куда дольше, чем один день, и его способность к выживанию не могла не вызвать уважение. — Новый рекорд по драматичным появлениям, — не сдержавшись, хрипло прошептал Алек, еле-еле улыбнувшись. Его губы настолько отвыкли от этого ощущения, что он буквально услышал треск от их растягивания, но остаться равнодушным не мог. Он не говорил вслух и не испытывал сильных, живых эмоций месяцами, гадая, что же держит его здесь, что помогает оставаться на плаву. Теперь он понял. Магнус, конечно же, это всегда был Магнус. Долгое время Алек старался не думать о нем, прекрасно осознавая, насколько высок был шанс, что того уже нет в живых, не говоря уж про личную встречу, организовать которую было просто нереально. Но сейчас все эти волнения вдруг отошли на задний план. Магнус был здесь, и у них явно было ничтожно мало времени. Они оба умирали одним из самых жестоких образов, но Алек ни о чем не жалел. В конце концов, все это означало, что он не зря мучился двадцать семь лет до этого. — Воды, — просипел Магнус, собираясь с силами. Видимо, жажда была настолько сильна, что у него попросту не было энергии на что-то другое сейчас. Даже если этим другим и был неожиданно появившейся рядом живой человек. Алек бросился в кладовую, стараясь передвигаться так быстро, как только позволяли его ноги, мысленно ругая свои расплавленные мозги за то, что не догадался сделать это раньше и был настолько счастлив видеть Магнуса, что сразу и не понял, что ему необходимо немедленно попить. Он наклонился к самой нижней полке, вытаскивая из угла очередную сумку-холодильник с двухлитровой бутылкой простой воды, сохраненной на черный день. Магнус так и не сдвинулся с места и сидел на полу, тяжело откинув голову назад. Открыв бутылку, Алек приставил горлышко к его губам, маленькими глотками поя обезвоженного мужчину. Это казалось настоящим чудом: наблюдать за тем, как человек наконец-то получает то, чего желает больше всего. Вскоре Магнус и сам забрал бутылку из его рук, стараясь пить по чуть-чуть, иногда захлебываясь и заходясь громким сухим кашлем. Алек не осуждал его. Он и сам знал, каково это — умирать от жажды. И один раз в далекой вылазке это его чуть не прикончило, поэтому сейчас он терпеливо ждал, пока Магнус напьется и придет в себя. Но у того, как оказалось, были другие планы. Не допив и половины, он отрубился прямо на том же месте, даже не сменив сидячего положения. Алек, испугавшийся в первые секунды, облегченно выдохнул, услышав его успокоенное дыхание, и сам сделал большой глоток. Донести Магнуса до своей спальни у него бы вряд ли получилось, но до дивана в гостиной — вполне. Диван был длинный и довольно широкий, поэтому Алек не собирался оставлять Магнуса в одиночестве ни на секунду и прилег рядом, стараясь находиться максимально близко, но не усугублять его состояние жаром своего тела. Вскоре он тоже заснул, утомленный этим небольшим приключением. А когда проснулся, Магнус смотрел прямо на него. Его лицо казалось непроницаемым. Возможно, оно просто было смертельно усталым, но сказать, о чем тот думал, Алек не мог. Его мысли, в свою очередь, были хаотичные и сменялись так быстро, что он даже не успевал подумать о чем-то конкретном. Магнус гулко сглотнул, скривившись от боли: после сильного обезвоживания ему не хватило даже того щедрого количества воды, которое ему предложили, но просить о большем казалось варварством. На счастье, Алек понимал все без просьб и, не задумываясь ни на мгновенье, потянулся к столику перед диваном, доставая бутылку с остатками воды и передавая ее Магнусу. — Допивай всё. Магнус нахмурился, внимательным взглядом пробегаясь по Алеку, выглядящему только слегка лучше его самого. — А ты? — спросил он, не делая никаких движений, чтобы открыть бутылку. — У меня еще есть достаточно. Алек, конечно, преувеличивал: воды всегда не хватало, и он сомневался, что потянет еще хоть одну вылазку, но оставшихся пару бутылок в таком случае можно было назвать достаточным, не так ли? Магнус, очевидно, тоже не поверил в правдивость его слов, однако жажда брала свое, и он не стал дальше спорить. Выпив все, он выкинул пустую бутылку за плечо небрежным жестом, забавно округлив глаза, когда понял, что именно сделал. Алек легонько усмехнулся: такие привычки, оставшиеся с ними еще с той, более-менее нормальной жизни, сейчас совсем не раздражали. Скорее, они показывали, что даже после долгих лет страданий в них все еще оставалась частичка себя, не угасающая даже при таких условиях. — Спасибо, ты просто мой ангел-спаситель, — мягко пробормотал Магнус извиняющим тоном. Губы Алека явно отвыкли от улыбки, но он просто ничего не мог с собой поделать. Услышать это его прозвище в этом мире было подобно испитию райского эликсира. — Можно просто Алек, — попытался пошутить он. Магнусу это показалось гораздо более смешным, чем было на самом деле, и он впервые засмеялся, хрипло и тихо, но все его лицо засветилось, на мгновение скрывая следы, предвещающие скорую смерть. — Меня звали Магнус, — пробормотал он через мгновение. — Но я не слышал своего имени слишком долго. Алек печально улыбнулся, присаживаясь рядом с ним и опираясь о него плечом. — Привет, Магнус. Отлично выглядишь, — сказал он, пытаясь придерживаться привычного когда-то повседневного тона. Магнус громко фыркнул и повернул голову в сторону висящего на стене зеркала. — О да, это уж точно, — ответил он с явным сарказмом. — Ты, в свою очередь, сохранился чудесным образом. Я и не думал, что здесь остался кто-то живой. — Да, я тоже, — ответил Алек, продолжая глупо улыбаться из-за комплимента. — Думал, так и умру, без свалившегося на голову приключения. — Ты же понимаешь, что я не мог допустить этого? — наигранно отозвался Магнус, и эти интонации прозвучали настолько знакомо, что Алек придвинулся к нему еще ближе и взял его руку, медленно переплетя их пальцы. Это было странно и слишком быстро, но это было правильно. В этот раз ждать времени не было, в этот раз они мыслили по-другому и действовали так же. Не только видеть другого человека, но и находиться с ним в такой непосредственной близости было роскошью, подарком небес. Раньше никто этого не ценил, в конце концов, касаться других было чем-то тривиальным, каждодневным, а сейчас Алек готов был застыть в этом мгновении навсегда, лишь бы чувствовать теплую руку в своей и слышать быстрое биение сердца рядом. Магнус чувствовал то же самое. Еще сегодня утром он был уверен, что это — его последний день на Земле, но сейчас он понял, что если уж уходить, так с боем, и решительно сжал руку Алека в ответ, моля всевышние силы дать ему пару дней, чтобы напоследок насладиться теплом не от проклятого Солнца, а живого, реального человека. Они разговаривали очень долго, притворяясь, что знакомы вечность и ничего особенно в их встрече нет, обсуждая самые обычные темы и всеми силами игнорируя то, что происходило на самом деле. И на какой-то промежуток времени им действительно удалось потеряться, забыть, кто они такие и где они находятся. Это чувство было свежим, неожиданным, захватывающим дух. Магнус, истосковавшись по простой человеческой близости не меньше Алека, наплевал на жару и придвинулся ближе, опрокидывая их обоих назад в лежачую позицию. Истощенные еще больше, чем обычно, они заснули моментально, тяжело дыша и молясь, чтобы утро наступило для обоих. И кто такая Вселенная, чтобы отказывать им в последнем желании?

***

В этот раз Алек проснулся первым: обычно он никогда не засыпал в гостиной, и, хотя шторы были занавешены во всех комнатах, единственный луч, проникший из верхнего угла, попадал прямо на него и частично на Магнуса, который продолжал крепко спать. Алек пододвинул голову мужчины так, чтобы солнце на него не попадало, и присел, пытаясь сконцентрироваться и заставить разваренные мозги работать. Иногда по утрам его разум будто отключался то ли из-за долгого сна, то ли из-за непрекращающейся жары, но сейчас он пришел в себя гораздо быстрей и с удивлением понял, что даже ощущает небольшой прилив энергии. При обычном раскладе, Алек бы сделал два глотка воды и новую запись в старом иссохшем блокноте, а потом нашел самое холодное место на полу и сел бы туда либо с книгой, либо без. Последние пару лет он практиковал искусство медитации, книги по которому нашел в одной из своих вылазок, и, в каком-то плане, именно оно не дало ему окончательно сойти с ума. Сегодня же рядом был Магнус. Алек пялился на него, наверное, не меньше получаса, не в силах поверить своему везению. Он уже давно перестал бояться смерти, но сейчас, рядом с Магнусом, умирать было и вовсе не страшно. Скорее, это можно было бы назвать самой идеальной смертью, которая только могла бы быть в этом мире. — Лайтвуд, да ты настоящий романтик, — прошептал он самому себе под нос. Впрочем, мысль о романтике внезапно породила еще одну, и Алек поднялся на ноги, направляясь к кладовке. Осознание того, что это его последние дни, окончательно установилось у него в голове, но теперь оно имело и положительный эффект: уже можно было не скупиться, мучаясь от жажды, а пить, пусть и немного, но достаточно. Алек взял две литровые бутылки и просунул руку еще дальше, вытаскивая с полки две банки консервов. Вода была первоочередно важной для выживания, да и есть при таких условиях особенно не хотелось, поэтому Алек делал это очень редко, буквально заставляя себя подпитывать свой же организм. На кухне он достал два высоких бокала на тонкой ножке, доверху заполняя их водой, и вывалил содержимое консервов в две маленькие тарелки. Сам он никогда не пользовался посудой: тратить воду на ее мытье было бы кощунством, а есть из грязных, заляпанных тарелок было попросту противно, поэтому Алек либо таскал одноразовую посуду из брошенных домов, либо ел руками из тех же консервов. В конце концов, это казалось сущей мелочью по сравнению с тем, что происходило вокруг. Но сейчас ему захотелось этого — ложной картинки того, что все в порядке. Что ни Магнус, ни он не держатся на последнем издыхании, что никто из них не стонет тихо из-за болючих ожогов и их губы не трескаются из-за простой улыбки. Закончив подготовку, Алек сгрузил получившуюся композицию на поднос и вернулся в гостиную, тихонько ставя всё на журнальный столик перед диваном. Видимо, он был не настолько тихим, как ему казалось, потому что Магнус быстро, поверхностно дышал, медленно просыпаясь и издавая различные звуки. Алек присел рядом, прикладывая руку к его лбу: он был слишком горячим, но помочь ему возможности не было, поэтому парень только аккуратно провел по нему рукой. Во сне Магнус выглядел как ангел: его лицо было чистым и практически гладким, и Алек совершенно не удивился тому, что даже умирая, Магнус, очевидно, продолжал бриться непонятно чем и непонятно как. Его мужчина оставался собой при любых обстоятельствах и в любые времена, и Алек, почувствовав предательское жжение в глазах, прикрыл их, а после наклонился, целуя Магнуса в лоб. На несколько секунд в доме воцарилась полная тишина. — Эй, я еще не умер, — вдруг подал голос Магнус, сонно хлопая ресницами, и Алек нервно рассмеялся, вдруг осознавая, насколько все это время боялся, что тот попросту не проснется. Но на этот раз все обошлось, и Алек постарался быстро взять себя в руки. — Я сделал нам завтрак в постель, — буднично сказал он, махая рукой в сторону столика, и Магнус вытянул шею, с удивлением разглядывая сервировку. Он также присел, со смешком беря стакан «шампанского» и чокаясь им с Алеком. — Ангел, и почему я не забрел к тебе раньше? Первая совместная ночь и уже завтрак в постель? Почему мне никто не сказал, что здесь живет мужчина моей мечты? — задал Магнус риторический вопрос. Алек фыркнул, пытаясь не показывать, насколько он польщен внутри. — Потому что все остальные мертвы, — пожал он плечами, и Магнус легонько стукнул его по руке. Алек все-таки убедил Магнуса поесть хотя бы чуть-чуть, начав первым для примера, и они сидели вместе, разговаривая и попивая воду слишком уж маленькими глотками, лишь бы растянуть импровизированный завтрак подольше. Сам Магнус, хотя и находился в очень нехорошем состоянии, настоял на том, чтобы Алек показал ему свою библиотеку и рассказал о любимых книгах, и они обсуждали сюжеты, смеясь с нелепости авторов, выдумывающих зомби и монстров, а после свалились на дневной сон, переплетясь конечностями. Вся жизнь здесь в последние месяцы напоминала либо ужастик, либо плохой сон. Но опять проснувшись первым, уже поздно вечером, Алек посмотрел на осунувшееся лицо Магнуса, которому явно стало намного хуже за эти пару часов, и вдруг понял, что он совершенно не заботится об этой Вселенной. Но он заботится о Магнусе. И он устал терять его. Устал настолько, что из-за мгновенно нахлынувшей тоски хотелось рвать волосы на себе и кричать в полный голос. Но даже на это не было сил. — Алек, успокойся, — вдруг открыл глаза Магнус. Его голос звучал слишком слабо, и Алек тут же дал ему сделать пару глотков воды. — Я спокоен, — тихо отозвался он, — просто… я не понимаю. Почему всегда именно мы? Как мы дожили до этого момента? Почему не умерли раньше? И почему, умирая сейчас, наше сознание ясное и мы все понимаем? Разве нас не должно лихорадить? Почему наш мозг продолжает работать? Его словно прорвало, и впервые за долгое время Алек почувствовал страх. Он не хотел больше попадать во Вселенную, где кто-то из них умирает. Он не хотел попадать никуда. Магнус, очевидно, был слишком слаб, чтобы сидеть, и просто перевернулся на спину, повторяя позу Алека. — А может, в этом и есть смысл? Может, так зачем-то надо, чтобы ты все осознавал до последней секунды? — спросил он. — Раз мы помним, значит так надо… или же, этот мир настолько жесток, что даже убивать предпочитает, пока ты в здравом разуме. — Мило, — фыркнул Алек. — Но это не совсем правда. Я видел много смертей, и обычно люди теряли рассудок задолго, прежде чем отключиться навсегда. — Да, я тоже это замечал, — тихо подтвердил Магнус. На некоторое время они замолчали, размышляя над своей нелепой судьбой. — Магнус, — вдруг начал Алек, — я хочу у тебя кое-что спросить. Я знаю, что это прозвучит странно, но у нас слишком мало времени. Точнее, его вообще нет. Так что просто ответь, ладно? — его голос звучал крайне неуверенно, но в то же время отчаянно, и Магнус моментально кивнул, желая дать Алеку все, что тот попросит в эти последние часы. — Все, что угодно. Спрашивай. Алек глубоко вздохнул. Вид умирающего Магнуса… медленно, болезненно умирающего Магнуса перевернул что-то в нем. Что-то, что находилось так глубоко, что никогда раньше и не затрагивалось. Осознание. Алек кристально явно понял, что устал. Не от этой конкретной жизни или жары, не от каких-то событий или людей, он просто… устал. Раньше его перерождение не причиняло никаких неудобств: воспоминания казались далекими, иногда размытыми. Чаще всего, они помогали ему найти дорогу в жизни или даже спасали ее. Но никогда не мешали, не висели неподъемным грузом, потому что раньше он никогда не чувствовал будто они реальны — он просто знал, что эти жизни были, но он не проживал их. Сейчас же, они перестали быть обычными воспоминаниями. У Алека появилось чувство, что он проживает все вновь и вновь, будто его каждая жизнь — бесконечный день сурка, и именно в этот момент, повстречав Магнуса, он понял, что больше так не может. И если у кого-то и могли быть ответы, то у кого еще, кроме человека, непосредственно играющего самую важную роль в любой его жизни? — Как думаешь, существует ли возможность перестать делать что-то снова и снова? То, что от меня не зависит. Я не хочу этого больше делать, но у меня нет никакой власти, я не могу контролировать это. И раньше мне нравилось это, но сейчас я понимаю, что хочу остановиться. Застрять в одном месте. Прекратить метаться. Я хочу найти себя навсегда, понимаешь? Алек осознавал, что его слова должны казаться бредом безумного, чем-то непонятным, совершенно несвязанным, но Магнус как и всегда удивил его, согласно кивнув и задумчиво зажевав нижнюю губу. Заговорил он только через пару минут. — Александр, тебе наверняка покажется это неправдоподобным, но я думаю, что вся власть как раз-таки и находится в твоих руках. И я думаю, что ты все контролируешь, хотя и не отдаешь себе в этом отчет. Ты говоришь, что все время мечешься, но что мешает тебе остановиться? Может быть, ты слишком привык к движению и сам не позволяешь себе оставаться в одном месте? — Магнус звучал предельно серьезно, и Алек просто не мог не прислушаться к нему. Но он все еще не понимал. Логика в этих словах определённо была, но… — Это не так-то просто сделать. Я хочу остановиться не в физическом плане, знаешь ли, — хмыкнул он. — Я не говорил, что будет просто, — тут же возразил Магнус. Он потянулся и накрыл своей рукой руку Алека, молча подбадривая его. — Ты даже не знаешь, о чем я говорю, — слабо улыбнулся парень. — Это неважно, законы Вселенной всегда работают по одному и тому же принципу, ты разве не читал книг? — удивленно спросил Магнус, и Алек осознал, что обычно искал литературу о фантастических перемещениях во времени и параллельным мирам, но так никогда вплотную и не интересовался психологией и прочим, считая большую часть таких книг выдумками примитивных. А ведь у него было достаточно времени найти какую угодно литературу! — Нет, — смущенно признался он. — Что еще за законы Вселенной? Расскажи мне всё-всё-всё. Магнус мягко засмеялся, переворачиваясь на бок. — Боюсь, у меня нет столько времени. Но если для тебя это так важно, я расскажу тебе основы, — он опять призадумался, явно борясь с болью во всем теле и пытаясь заставить память работать. — Такого понятия официально нет, но в свое время я зачитывался книгами о том, как устроен наш разум, и вывел для себя эти законы. Вкратце, они гласят, что всё, о чем ты думаешь, может материализоваться в реальности. Потому что если ты думаешь об этом постоянно, уверенно представляя себе что-то настолько, что это начинает казаться реальным, в твоем мозгу появляются нейронные связи, которые помогают поверить во всё и телу и перестраивают мир вокруг тебя согласно твоим мыслям, — под конец объяснений он устало выдохнул, вновь падая на спину, и Алек аккуратно провел пальцем по его щеке, высказывая молчаливую благодарность. Ему была необходима хотя бы пара минут, чтобы обдумать услышанное. — Звучит немного фантастически, — все-таки ответил он. — Если я сейчас представлю, что рядом со мной сто бутылок воды и действительно увижу их, не будет ли это обозначать, что я наконец окончательно сошел с ума? — Это простая физика, ангел. До тех пор, пока ты действительно, всей своей душой не поверишь во что-то, оно не исполнится. В твоем случае, ничего не изменится, и ты будешь продолжать делать то, от чего бежишь, — устало пробормотал Магнус. — Прости, мне что-то совсем нехорошо. Алек встревоженно перевернулся, оглядывая Магнуса паникующим взглядом. — Мне так жаль, что я не могу помочь тебе, — прошептал он. — Я ужасно хочу, чтобы ты побыл со мной еще хотя бы немного, но я не хочу, чтобы ты страдал больше. Я смешон… Магнус издал тихий стон, тяжело дыша. Пот лился с него градом, но сердце явно билось в замедленном темпе, перед глазами стояла дымка, размывающая все вокруг. — Ты потрясающий, Александр, — все же выдавил он. — Я буду с тобой, сколько захочешь, если ты все сделаешь правильно. Ты сможешь, и я верю в тебя. Всегда. — Что?.. — растерянно переспросил Алек, но Магнус уже не был в состоянии ответить. С трудом встав, Алек взял новую бутылку воды и приложил ее к лицу Магнуса, надеясь, что ее относительная прохлада хоть в какой-то степени облегчит его страдания, и это немного помогло, так как Магнус неосознанно прильнул к ней щекой. Он потерял сознание довольно быстро, и глубоко внутри Алек был рад этому. Он сидел рядом, вытирая пот с его лица, держа уже нагревшуюся бутылку и шептал какие-то слова, смысл которых не понимал и сам. Глубокой ночью он понял, что Магнус уже точно не очнется, выпил половину бутылки и прилег рядом. Едва слышное дыхание рядом придавало надежды, и он наконец-то взял себя в руки, принявшись анализировать все, что услышал. Вопросов было море, и все они имели право на существование. С самого начала своих путешествий Алек знал, что все это неспроста, и был уверен, что у Вселенной был на него какой-то план. Только вот что, если всё в действительности было наоборот? Что, если это у него были планы настолько огромные, что не выполнив их, он просто не отпустил себя, не позволил себе забыться вечным сном? Воскреснуть на месте глупой нефилимской смерти казалось слишком уж нереальным, зато родиться в другом мире, учитывая, что они реально существовали всегда… почему бы и нет? Это могло бы быть логичным, потому что в первый раз он умер слишком рано: ему только исполнилось тридцать девять, он отлично выглядел, на голове не было ни одного седого волоска, у него был Магнус и любимые дети, которых он не хотел отпускать никогда. Но судьба распорядилась иначе. Или же… это действительно была вина самого Алека, и теперь он расплачивался за свои долги, не сумев мирно уйти? Если это было правдой, если был хоть малейший шанс изменить все кардинальным способом, Алек был готов. И твердо знал, чего хотел. Хотел так сильно, что просто не смог бы пережить очередную неудачу. Поэтому совсем не ощущая в себе жизни, Алек последний раз взглянул на заснувшего навсегда Магнуса и тоже закрыл глаза, начиная как можно ярче и отчетливей представлять то, чего ему так хотелось. Он видел себя будто со стороны, вспоминал, каково это было, жить в первый раз, видеть счастливого, беззаботного Магнуса, бесстыдно флиртующего с ним, ходить на свидания и устраивать семейные вечера по пятницам, охотиться на демонов и чувствовать силу своего тела, иметь возможность тренироваться, бегать и в шутку драться с Джейсом, а после возвращаться в родной лофт, обнимать своих детей, целовать Магнуса и знать, что все это навсегда, что все это его и никуда от него не денется. В какой-то момент картинки будто ожили, суматошно проносясь между его глазами, и Алек совсем не мог их контролировать и, уже погружаясь в полную темноту, он только успел поблагодарить Вселенную за все, что она ему дала, и за то, что она ему непременно даст. Потому что он искренне верил ей так же, как верил и Магнусу. Все должно было получиться. Теперь надо было только немножечко подождать.