Тайны

Гермиона любила посидеть чуть подольше, перед сном, у камина, читать фантастику, либо романтику и успокаиваться. Сейчас она держала книжку писателя-маггла о запретной любви, не с самым счастливым концом для влюбленных. Хотя, чего таить? Девушка даже не пыталась вчитываться в сюжет, а только делала вид и прислушивалась. В общей гостиной Гриффиндора было темно, лишь свет от огня освещал маленькую часть помещения. Было почти пусто, только Невилл уснул на диване, немного похрапывая. Девушка подумывала его разбудить, когда и сама спать пойдет, но не сейчас. Со стороны комнаты мальчиков послышался тихий скрип. Гермиона повернулась, наклоняясь чуть в бок, чтобы не смотреть в спинку кресла, а увидеть того, кого она надеялась видеть. Пусто. Никого. Аккуратно встает босыми ногами на холодный пол, медленно идет к двери, вытягивая руку вперёд. — Гарри… Шепчет она и чувствует, как руку коснулся холодный ветерок. Гермиона видит, как в воздухе рассекаются волны и Гарри медленно снимает мантию-невидимку, нет смысла прятаться. Поттер прикладывает палец к губам, издавая тихий звук ≪тц-ц-ц…≫ — Мне нужно идти, Герми, потом как-нибудь поговорим, — сказал он, мягко улыбаясь, а в глазах так и читается мольба, чтобы к нему сейчас не приставали, словно он опаздывает. — Но, Гарри! — подается вперед подруга, но Гарри снова накидывает на голову мантию и исчезает. Картина тихо приоткрывается. — Куда ты вечно пропадаешь, Гарри?! — спросила Гермиона, хмуря брови, и с диким ужасом в глазах смотрела в темноту. Ей казалось, что сейчас как-то не так, словно она не сможет этого спросить потом. Картина была всё еще приоткрыта и не спешила закрываться, значит, он не ушёл. — Какие у тебя тайны от нас? Гарри услышал дрожь в голосе подруге, но почему-то весело, даже немного гордо, ответил: — Тайны, который будут хранить стены Хогвартса, Миона. Картина закрылась. Гермиона осталась одна в гостиной вместе со спящим Невиллом.

***

Темные и холодные коридоры школы давили на Драко. Парень сидел на подоконнике, посильнее укутавшись в легкую мантию. Ему было страшно. Так много взвалилось на острые плечи, того к чему жизнь его совершенно не готовила. Он всегда считал, что у жизни такое жестокое чувство юмора. А у Драко была всего одна мечта: быть свободным, скитаться по свету, как странник, возможно, отшельник или же простой попутчик, передвигаться с теми людьми, которые его подберут и скажут ≪нам по пути, парень≫. Расправить крылья и летать. Бежать от всего этого кошмара. Возможно бы он и мог, только вот любовь к родителям сковала его по рукам и ногам и заставляла следовать указаниям, как марионетка. Его дергают за веревочки как хотят: грубо, резко, жестоко и безжалостно. Все это происходит так небрежно, что крепкие веревки скоро порвутся. Но никто им не играет аккуратно, никто не управляет им бережно, с заботой. Все хотят скорее, чтобы он сломался. Хотя, возможно… Нет! Не возможно, а точно! Это судьба ему припоминает все пакости, которые он совершил. Но был ведь ребенком. Многие избалованные дети, да и взрослые тоже могут, совершают гадости другим людям, но со временем остепеняются. Почти каждый заслуживает второго шанса, разве не так? Горячее дыхание обожгло шею сзади и заставило Малфоя вздрогнуть от испуга и съежиться, затаив дыхание. — Трус же ты, Малфой! — усмехается Гарри и запрыгивает на подоконник, рядом со своим школьным врагом. — Заходить со спины — верх благородства, герой! — шипит Драко, окинув гриффиндорца таким злым и острым взглядом, чтобы тот понял, как сильно Малфой не рад компании в его лице. Свет от луны падает на Драко так, что черты его лица кажутся более мрачными, чем они есть, и злыми. — Тебе-то говорить о благородстве… — Гарри поставил локоть на коленку и опёрся щекой на кулак, начал внимательно всматриваться в черты молодого аристократа. — Чего шляешься по ночам? — Могу задать тот же вопрос, — бесцветным голосом протянул Драко, старательно пытаясь больше не смотреть на всеми любимого шрамоголового олуха или подавать вида, что пристальный взгляд героя начинал потихоньку напрягать. Малфой стиснул зубы, притягивая колени ближе к груди и сжимал в руке палочку, уже готовый защищаться и, естественно, атаковать. И так холодно и противно на душе, так ещё и это чучело снова привязалось. Чего ему неймется?! С самого первого года стал любимчиком из-за украшения на лбу, который оставил ему Лорд. Избранный, надежда всего магического мира, да ещё альфа-хренов-сердцеед по которому визжит каждая омега. Нет, Поттер не прям красавец, просто известность дает ему больше шарма. Так чего ему ещё не хватает?! Чего ему нужно от Малфоя?! От того, кого он когда-то отверг в дружбе, предпочитая её рыжему идиоту. И, возможно, Драко тогда и обуяла детская обида, из-за которой юноша стремился как-нибудь подгадить жизнь Поттера. Но детство кончилось, его уже не так сильно заботит, что у Гарри всегда всё выходит лучше, чем у остальных и он один в центре внимания. Грело душу только то, что какой же Поттер наивный дурак. Считает друзьями всех тех, кто ему улыбнется самой лживой дружелюбной улыбкой, какую он никогда не видел. В будущем это ему обернется боком. В этом блондин не сомневался. Если Гарри готов отдать жизнь за любого из своих ≪друзей≫, то они и пальцем не пошевелят, носы все воротить будут, при возможной его смерти. А потом в газетах можно будет читать их душевную скорбь, боль, страдание по ушедшему. Как им жаль и что они бы всё сделали, всё отдали, только бы хоть как-то попытаться спасти, вернуть и увидеть его добросердечную улыбку. Когда-нибудь именно так всё и будет. И Малфой, наверное, просто придёт на его могилу и от души плюнет на неё, а с уст его сорвется слова о том, каким же он все-таки был слепым придурком, что даже очки его убогие не помогли. Но чем-то они, все-таки, похожи. Оба были и будут марионетками в чужих руках. — Бессонница, — просто ответил Гарри, продолжая смотреть на своего школьного врага и соперника тяжелым, пронзительным взглядом, словно пытается понять, что сейчас у того на уме. — А ты?.. — Слушай, чего привязался? — завелся слизеринец, заметив, как тот ещё не понял, что на общение с ним Драко не настроен и вся его героическая персона ему противна, ну либо не хотел понимать. — У вас в львятнике все настолько деградировали обратно в обезьян, что тебе и поболтать теперь не с кем? Пусть даже это будет ≪Папенькин сынок, который только и может что жаловаться на ерундовые проблемы и плакаться при первой же необходимости своему декану≫, вроде так говорил ты своим дружкам недавно обо мне. Так что, будь добр, отвяжись. Я пошёл жаловаться о мелких проблемах и плакаться декану. Драко соскочил с подоконника, намереваясь убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Все равно уже собирался идти в подземелье, а Гарри только повод дал быстрей покинуть холодный коридор, по которому гулял ветерок и создавал легкий свист. Парень нутром чуял, что Поттер не просто так беседу решил завязать. В чем таится подвох? Хотя Гарри и сам не понимал зачем сел рядом с зализанным выскочкой, спокойно же шёл с отработки Снейпа и заметил его. Такую одинокую и несчастную фигуру в объятиях темноты и лунного света. Сначала его взял гнев, ведь как никак это Малфой и его внезапное затишья в их личной войне, вечных стычек и перепалок, всегда где Малфой первый лез наражон, не предвещало ничего хорошего. Вот только гнев исчез моментально, стоило заметить, как тот сжимается, будто старается исчезнуть, и дрожит от холода. Гарри никогда не видел хорька в столь отрешенном состоянии. А, возможно ли, что слухи, которые буквально вчера разнеслись по всем стенам Хогвартса, правдивы? И нынешнее положение, Драко совсем не радует? — Да что с тобой не так?! Я просто пообщаться хотел… Гарри схватил юношу за запястье. Драко вздрогнул то ли от чужого внезапного прикосновения, то ли от сильного горького запаха кофе, который ударил в нос, его аж всего передернуло. Скорее, от отвращения. Взгляд Малфоя остекленел, он начал пытаться вырвать руку из мертвой хватки врага. И что с этим Поттером такое сегодня?! Их касания друг к другу длится намного больше положенного, а они до сих пор не собирают грязь с пола, махая кулаками куда попало, словно жалкие магглы, откинув палочки подальше. — Что со мной не так? Что с тобой не так?! — глаза Драко начали наливаться кровью от злости, ведь все это уже какие-то крайности. Ну просто возмутительно! — С каких пор мы перешли на простое общение? У меня нет желания вести с гриффиндорцем хоть какой-то разговор. У нас даже нет общих тем, чтоб его поддержать. Ну, а тем более, мне противно говорить с вездесущий занозой в заднице, — для лучшего эффекта Драко профессионально наигранно скривился в гримасе отвращения, гордо сдергивая свой длинный, острый нос вверх. — Иди и с рыжей семейкой своей поболтай, или же с мисс, — я в жизни в руках не держала расчески, зато люблю совать свой нос в чужие дела и считаю, что знаю все на этом чертовом свете, — грязнокровкой Грейнджер. Драко был благодарен, что года практики, прятать свои истинные эмоции под холодной маской и таким же ледяным тоном, помогли ему скрыть тревогу в голосе и не признаваемый страх в глазах. Паника нарастала. Ему совершенно не нравилось, то что его начинала одолевать дрожь, а Поттер до покраснения бледной кожи сжал запястья. Снова дернул рукой, но попытка оказалась провальной. Хватка гриффиндорца была крепкой, не смог бы ловить ловкий и проворный снитч без такой хорошей хватки. Гарри только сильней сжал тонкую, костлявую кисть, словно бы намерен сломать ему руку. И так же дернул Драко на себя, сокращая те жалкие сантиметры до минимума. Их лица теперь разделяют пару дюймов! Драко возмущенно раскрыл рот, готовый накричать на этого идиота, но почему-то не смог, когда очки Поттера блеснули от лунного света, привлекая внимания. Глаза казались ярко изумрудными, властные, с странным, вызывающим холодные мурашки по телу, огоньком. В горле застрял ком, который нужно было срочно проглотить. Нужно было оттолкнуть Поттера и уйти, желательно как можно быстрей, а не вставать в ступор. — Тем для разговора полно. К примеру: правда ли то, что чистокровный наследник рода аристократов Драко Люциус Малфой, оказался омежкой? Сердце Драко пропустило удар. В висках неприятно начало стучать. Неужели, даже добренький, спешащий всем на помощь, герой не упустить момент его подколоть по этому поводу? Ну омегой он уродился! Теперь ему из-за этого повеситься, он понять не может? Или их надежный герой решил ему услугу медвежью оказать, помочь по старой доброй общей неприязни. Хотя, исходя из того, как Гарри точно скопировал холодный тон и властные нотки, а так же ледяной взгляд, полный презрения, явно говорили о том, что герой скорее лучше убьет единственного наследника древнего, чистокровного рода, нежели захочет видеть у себя в постели. Гарри не хотел злиться, просто злость сама начала нарастать с бешеной скоростью, стоило только услышать, как Малфой его лучшую подругу снова называет таким мерзким словом…

***

Гарри приближается к совятнику, где уже издалека можно заметить танцующую от холода фигуру омеги. Альфу бросает в дрожь от одного осознания, что Драко зол и романтическая обстановка, как ночной прогулки под звездным небом и играми в снежки, его точно не задобрят. И он не решается снять мантию. — Чертов Поттер! — шипел Драко, переминаясь с ноги на ногу и растирая руки. Изо рта выпускался холодный пар, а тот еще удивлялся, как на носу сосулька не начала леденеть. — Да, чтоб я ещё раз с ним гулять согласился! Да никогда! Тварь! Если он только решил подшутить надо мной, то я его… Тут Малфой закричал от неожиданности, когда рука Гарри схватила талию блондина, а другая — горло. Мантия-невидимка спала, а Гарри захохотал над реакцией омеги и поспешил повалиться в небольшой сугроб, вместе с ним. Наверное, чтобы Малфою было легче его закопать в этом самом сугробе. Конечно, если он освободится от крепкой хватки гриффиндорца. Сперва Драко оказывал сопротивление, брыкался и сыпал Гарри всеми проклятиями, которые только знал. Затем, немного угомонился. Его локоть зарядил Поттеру где-то между ребер, и ту боль, которая отозвалась у героя, хорошо почувствовалось даже через потрепанную куртку. Он ослабил хватку и, не теряя и секунды, Драко тут же скинул теплые руки с себя и встал на ноги, начал отряхиваться от мокрого снега. Ему стало холодней и он подавляет желание сказать альфе, чтобы он его обнял. Гарри последовал примеру любимого, встал. Но место того, чтобы начать отряхивать себя, он притянул Драко, примкнув к столь манящим тонким губам принца, о которых он мечтает каждый раз, как они расходятся после коротких встреч, которые Драко наотрез отказывается называть свиданиями. Драко оставалось лишь поддаться искушению и начать отвечать. Только вот мороз ударил по разуму и слизеринец поспешил оттолкнуть Поттера, пока окончательно не потерял рассудок. — Гарри, сколько раз тебе повторять, чтобы близко не подходил? Если я пропахну тобой, то скандала с Ноттом мне неизбежен! — Драко идет вперед, к лесу, и манит за собой Поттера. Герой лишь огорченно выдыхает. Что ж, видимо и сегодня на продолжение банкета ему можно и не рассчитывать. Гарри взглянул на чисто черное небо усыпанное звездами и поспешил догнать вредную гадюку, пока тот не заполз куда-нибудь в чащу, где неведомо что живет. — Ты его любишь? — спрашивает Гарри, стараясь не подавать вида, что его может испугать и огорчить ответ. Драко сначала удивленно посмотрел на него, затем отвел взгляд вперед и надел маску безразличия, пожал плечами. — Он дорог мне, ничего с этим не поделаешь. — А я? Я дорог тебе? — уже более всполошено спрашивает Поттер. Останавливает и хватает Драко за плечи, он хочет знать ответ. Это словно требование. Гарри устал прятаться по углам. Проводить так мало времени с любимым и даже нормально поцеловаться с ним не может. Он словно любовник, который прячется все время в шкаф или под кровать, стоит муженьку на порог заявиться. Лицо Драко не отображает никаких эмоций. — Дорог, но Нотт дороже… Он спасал меня, когда я страдал по тебе. И Драко вправду опускает виновато глаза вниз, поддаваясь своей сущности омеги и подавляя свои амбиции. Поттер сам виноват в чем-то, успей он раньше, то Теодор тогда не заявил бы на эту омегу права и не пришлось бы прятаться и наблюдать со стороны. — Я люблю тебя, Драко…