Милый камень на шею

      Закрываешь лицо руками, в то время как пальцы еле заметно подрагивают. Почему тебе удается так легко заставлять меня улыбаться? Из-за этого я все чаще вспоминаю, что если привяжусь к тебе еще сильнее, то меня будет слишком легко сломить. Хотя кого я обманываю, ведь я уже… Привязался.       Наклоняюсь ближе к твоему лицу, целую дрожащие ладони. Кажется, ты только что издала довольно забавный писк, из-за чего я улыбаюсь еще сильнее. Милая. Не выдерживаю — целую руки снова и снова. После я провожу носом по твоей бледной коже, передвигаюсь к уху и целую свободный участок под мочкой. Из-за моих действий ты вздрагиваешь. Прости, я не планировал давить на тебя так сильно, но ты слишком очаровательна.       — А-Александр… — тихо зовешь меня, когда я начинаю обнимать тебя обеими руками, пытаясь прижать ближе к груди.       Знаешь, а в коридоре довольно прохладно всё же, в отличие от комнаты с подогревом. Ты же не хочешь сказать, что мне нужно отодвинуться и мёрзнуть в одиночестве? Хотя… Некоторое время назад мне приходилось этим заниматься, но, боюсь тебя огорчить, я слишком быстро привык к тому, что у меня есть ты.       — Что ты хотела? — спрашиваю, подхватывая тебя на руки, слыша лишь нечто вроде удивленного вздоха.       Иногда я задумываюсь о том, какова максимальная степень красноты у твоего лица. Правда одновременно с этим немного печально принимать то, что к некоторым вещам мы так и не сможем приступить, если ты будешь настолько стеснительна. Не то, чтобы это было так уж обязательно, но ты правда не осознаешь, насколько большим соблазном является как минимум то, что ты находишься рядом со мной.       — Мне нужно было передать тебе, что завтра ночью мы будем выдвигаться. Командиры по каким-то причинам решили выступить на день раньше. И… — усаживаю тебя на кровать, ты начинаешь смотреть на меня своими большими глазами, раздвинув пальцы. Удивительно, но у тебя покраснели даже уши. — Оденься… пожалуйста.       Подбираю скинутую ранее на стул рубашку, набрасываю на себя, не застегивая пуговиц.       — Еще что-нибудь? — достаю с полки единственный бокал, наливаю из графина немного воды.       Ты стала медленно отодвигать свои ладони от лица, но всё еще продолжаешь смотреть в сторону. Подумать только — а ведь я машинально решил предложить воды, даже не пытаясь таким хитрым образом обезоружить. Подойдя ближе, присаживаюсь на пол напротив тебя. Сейчас у меня появилось довольно странное желание сидеть и просто смотреть в глаза, пробегать взглядом по одежде, рукам, словно запоминая каждую черту, каждую особенность.       — Спасибо, — осторожно берешь бокал из моих рук. Мне наконец удается разглядеть твое лицо. Никак не пойму, почему твои заалевшие щеки заставляют меня хотеть целовать их снова и снова. — Я хотела поговорить.       От удивления даже сажусь более прямо, сосредотачиваюсь для более четкого усвоения информации. Делаешь глоток, один-два, затем ставишь бокал на тумбу, расположенную поблизости.       Вместо ожидаемого мной важного разговора, я наблюдаю искреннюю невинную улыбку. Ты протягиваешь свои руки вперед, берешь рубашку за края и начинаешь застегивать пуговицы.       — Серьезно? — Не могу сдержать смешок, прости.       Маленькие пальцы неуклюже заплетаются. Когда же ты перестанешь так сильно меня бояться…       — Если бы я так выходила встречать тебя в коридоре, тебе тоже было бы стыдно, — тихо, но при этом довольно быстро, бормочешь себе под нос.       Перехватываю твои пальцы, помогаю застегнуть необходимые пуговицы. Нет. Не могу сдержать себя — притягиваю руку к губам, целую.       — Хорошо-хорошо, — глажу большим пальцем внутреннюю сторону ладони, — Но ведь ты бы вышла только ко мне?       Я, конечно, сказал это совершенно не подумав, но нежная рука, что слегка тряслась ранее, нервно вздрогнула. Улыбка пропала с твоего лица на некоторое время.       — Так же как и ты, — произносишь совсем неуверенно, медленно пытаешься освободиться, потупив взгляд в пол.       Прикрываю глаз, тяжело выдыхаю, перехватив руку сильнее, сжимаю пальцы.       — Что ты имеешь в виду? — всё же спрошу. Лучше разобраться со всем сразу, иначе ты не сможешь довериться мне до конца. А беспокоить тебя собственными прикосновениями, буквально доводя тебя до нервной дрожи по всему телу, я не хочу.       Молчание. Главное не вспылить на пустом месте — это будет еще хуже.       — Просто я…       Приподнимаюсь на колени, наклоняюсь ближе, чтобы слышать тебя четче, опираясь одной рукой о кровать. Снова замолкаешь. Кажется, я начинаю чувствовать сбившееся от волнения дыхание.       — Ты… наверняка не только со мной говорил… будучи так… — голос дрожит.       Ты ведь не имеешь в виду, что я…       — Джезз, — отодвигаюсь, смотрю тебе в глаза, нахмурившись.       Спускаешься на пол, упершись свободной рукой о мое плечо, затем просто прислоняешься лбом к груди.       — Не хочу… Чтобы смотрели, — пытаешься съёжиться, из-за чего мне хочется еще больше тебя обнять. — Не ходи… Так.       Я благодарен самому себе в первую очередь за то, что мне пришлось развить чуткий слух. Ведь, судя по всему, еще не раз он мне поможет… Даже во взаимоотношении с собственной девушкой.       — Ревнуешь? — говорю как можно тише, затем целую в макушку, обнимая тебя обеими руками.       Медленно трешься лбом, кивая, кладешь ладонь на сердце. Хочешь послушать моё биение? Но, знаешь, это нечестно. Если я дотронусь или даже прислонюсь ухом к твоей груди, ты снова будешь чудовищно бояться и трястись. Смелости, чтобы отодвинуть меня, в тебе нет, но я благодарен тому, какая ты… есть. Пожалуйста, не растеряй свою доброту и чудесную невинность. Даже если это невозможно. А я в свою очередь постараюсь защитить ото всех посторонних, ведь даже если ты попытаешься кого-то оттолкнуть, вряд ли тебя послушает.       — Александр… — приподнимаешь голову, чтобы посмотреть на меня. Если бы это было возможно, я бы хотел погладить твои глаза. Осторожно, с волнением оттого, что они — драгоценность, боясь поранить.       — М?       — Я тебя люблю, — переводишь одну руку на спину, мирно поглаживая вдоль позвоночника.       Каждый раз, когда ты это произносишь, во мне будто что-то ломается. Возможно, какая-то часть меня отчаянно не верит. Поэтому удивляется раз за разом, заставляя чувствовать, как сперло дыхание. Но потом я вспоминаю, что прямо сейчас ты рядом со мной, и начинаю испытывать острейшее желание сжать тебя в объятьях так крепко, как только возможно. Нельзя… тебя… терять.