Под одной крышей с красавчиком или история о том, как ты стала извращенкой

Бо́льшую часть времени Чимин проводил в кофейне. Посетители даже не подозревали, что бариста, который мило всем улыбался, на самом деле является владельцем сети кофеен в городе Сеул. У Чимина была мечта — он её исполнил. И, возможно, он был бы абсолютно счастлив, если бы одна встреча в корне не изменила его жизнь. А теперь он должен выслушивать нравоучительную лекцию от Тэмина. — Ты вообще в своем уме? — Чхве был зол. Казалось, еще немного и он начнет метать молнии. — Чимин, Дженни совсем еще ребенок! Она ведь учится в одном классе с моей дочерью! И будь я на месте отца Дженни, то уже давно сломал бы тебе шею. Напоминаю, если ты вдруг забыл, у тебя за спиной неудачный брак, а еще сын от этого брака. А ты собрался знакомиться с родителями школьницы! — Дженни знает, что я был женат. И она уже виделась с моим сыном, — Чимин опустил глаза. — Ты ведь понимаешь, что твой сын — не единственная причина, почему вам нельзя быть вместе? Тебе тридцать шесть лет, а ей семнадцать. Ты хоть понимаешь, что это противозаконно? Неужели действительно собираешься встретиться с ее родителями? Думаешь, они одобрят? Чимин глубоко вдохнул. Нужно привести мысли в порядок, не думая о том, что Тэмин чертовски прав. — Я настроен серьезно. — Чимин, ты мой друг. Я же о тебе беспокоюсь! По истечении времени Дженни может влюбиться в кого-нибудь другого. Сейчас она видит в тебе опору, но у вас разница почти в восемнадцать лет! — Тэмин вздохнул, поворачиваясь к невольному свидетелю этих нотаций. — Чонгук, а ты что думаешь? А что Чонгук? Он смотрел на Чимина с нескрываемым осуждением, потому что совсем не поддерживал такие отношения. А еще ему было по-человечески жаль друга. Вообще Чонгук не думал, что попадет на такую беседу — он просто хотел выпить крепкий кофе, а здесь, оказывается, целая драма. Чон вообще не знал, что Чимин после развода начал с кем-то встречаться. А здесь серьезные намерения, да еще и с несовершеннолетней Дженни. Чон видел эту девчонку пару раз, и никогда бы не подумал, что она может сойтись с Чимином. Обычная скромная девочка. Что уж там… А здесь такое. Чонгук в очередной раз сделал глоток горького напитка, после чего посмотрел на баристу: — Чимин, прошу, одумайся, — теперь в глазах младшего была лишь жалость. — Вот видишь! — Тэмин почти сразу же поддержал. — Тебе любой человек скажет, что это плохая идея. Знаешь, если бы Наби пришла ко мне и сказала, что собирается с тобой встречаться, я бы все кишки из тебя выпустил. Чимин сглотнул. Чонгук тоже. Просто Тэмин звучал так угрожающе, что у любого подкосились бы колени. Телефон Чона оповестил о получении нового сообщения. Вот же гадство! Перерыв только начался… — Ты слишком много работаешь, Чонгук, — Тэмин устало выдохнул. — Заметь, я даже не спрашиваю, кто написал. У тебя выражение лица красноречивее любых слов. — Чхве снисходительно улыбнулся. — Тебе нужно завести семью. Сколько ты еще планируешь быть холостяком? Чон лишь ухмыльнулся: — Чимин уже попытал счастья просто потому, что так нужно. И что? Стал счастливее? Бариста решил прокомментировать: — Я очень люблю сына, поэтому ни о чем не жалею. — А жену свою ты когда-нибудь любил? — Чон посмотрел на Чимина, который немного опустил глаза. — То-то же. Просто заставил её страдать. Она ведь все колени, наверное, сбила, когда бежала за тебя замуж. Думала, ей будет в браке медом намазано. А ты просто разбил девушке сердце. — Чонгук! — Тэмин попытался его образумить. — А что не так? Я же говорю правду. Женщины — интуитивные существа, поэтому чувствуют, когда их не любят. А для Чимина жена была как тумбочка для торшера, с которой можно развлечься. И сейчас вообще связался с малолеткой, — Чон отодвинул чашку в сторону. — Спасибо за кофе. А теперь мне нужно идти. Окончив университет, Чонгук понял, что хочет заниматься архитектурой, именно поэтому он поступил на заочное отделение, чтобы переучиться. Конечно глупо получилось, но сейчас он был полностью доволен своей работой — Гуку нравилось проектировать. Он не возникал, даже когда начальство вызывало его слишком внезапно, вот только в этот раз вызывали не на работу, и Чон не знал, зачем вообще реагирует на такие сообщения.

* * * * *

В помещении холодно, словно в погребе, но ей не привыкать. Каждый офицер этого участка знает её в лицо, но никто никогда не составляет протокол. А если бы сотрудники полиции знали, кто является дедом несносной девчонки, то и вовсе потеряли бы дар речи. — Юная леди, Вам не кажется, что вы попадаете к нам слишком часто? Пожалели бы брата. Не думаю, что он в восторге от того, что постоянно приходится вас забирать. Чонгук открыл уже знакомую дверь. И в который раз он приходит за своей непутевой «сестрой»? — Здравствуйте, Чонгук, — офицер добродушно кивнул. — Что на этот раз? — Чон не знал, интересно ли ему на самом деле. Просто спросил по привычке. Точно так же он не знал, почему вообще продолжает сюда приходить. Брат недоделанный! Да у него даже двоюродной сестры никогда не было. — Нарисовала граффити «Спасите морских котиков» на фасаде театра. Чон выдохнул. На что он вообще подписался?

* * * * *

— Морские котики? Серьёзно? Может, в следующий раз устроишь шествие с лозунгом «мы за чистый воздух»? — Устрою, если будет нужно… Ладно, просто отвези меня в школу, — виновница села в машину, сразу же отвернувшись от водителя. Чон посмотрел на часы, мысленно отмечая, что занятия у этой девчонки уже начались, а значит она непременно опоздает. Но его дело — доставить эту оторву до школы, а там пусть разбирается уже самостоятельно. — Ты наверняка знала о Дженни с Чимином. Почему не сказала? — Чонгук крепче сжал руль. — А должна была? — девушка продолжала смотреть в окно. — Ты, наверное, удивился. Чонгук не просто удивился, он конкретно прихерел от такого поворота, ибо Дженни действительно была слишком правильной: примерная ученица, отличница, послушная дочь. У школьницы не имелось вредных привычек, да и какие-либо отношения она не заводила. Чиста во всех смыслах. И пусть Чимин замечательный, но от разницы в возрасте невозможно избавиться. Тэмин прав — Дженни еще слишком неопытна, чтобы быть уверенной в чувствах к Чимину. — А ты как думаешь? Конечно, удивился, — Чон прикусил губу. — Ничего хорошего не выйдет. Они должны расстаться. — Думаешь, она его бросит, потому что юная, глупая и вся жизнь впереди? — девушка повернулась к водителю, который не спешил отвечать. — Значит, считаешь, что я бы тебя тоже бросила? — Наби! — злость застелила Чону глаза настолько, что он не заметил светофор, горящий красным. Девушка испуганно посмотрела вперед, после чего машина резко затормозила, остановившись в нескольких сантиметрах от новенького (что можно было определить по заводским номерам) ниссана. Чон чудом не врезался в бампер. Он никогда не был рассеянным, но сейчас особый случай. Надоело. — Прекращай. Я скоро женюсь, — Гук выдохнул. — Врешь. Папа или Чимин определенно бы проговорились. — Они еще не знают, — Чонгук не врал. В какой-то момент он действительно понял, что хочет семью. К тому же Чону нравилась его будущая жена. Во всяком случае, готовила она неплохо, да и проблем в постели у них не было. Разве этого недостаточно? И пусть Гук до сих пор не представил девушку своим друзьям, это вовсе не означает, что у него не было серьезных намерений. Хотя всё это получается немного парадоксально. Буквально десять минут назад Чон отчитывал Чимина, а ведь сам собирается поступить точно так же… За всю оставшуюся дорогу никто не произнес ни слова, а по приезду Наби просто покинула салон машины, громко хлопнув дверью. Надоело. Хочет он жениться, да пожалуйста! Пусть хоть десять жен себе заведет и двадцать любовниц. Наби вообще не должна об этом думать. Жизнь Чонгука никак её не касается. Но мысли не спешили развеиваться слишком быстро. Так что настроение школьницы было паршивым. А в расписании вдобавок ко всему еще и была биология, которую Наби не любила всеми фибрами души. И всё из-за учителя, который периодически отпускал в сторону девушки недвузначные намеки. Наби всегда была невероятно красивой. Сложно представить, что могут существовать такие девушки. И каждый раз, когда она просто шла по улице, все люди непременно оборачивались, чтобы на неё посмотреть. С одной стороны, это приятно, но с другой, девушку всё это бесило. Окружающие всегда велись на ее внешнюю оболочку, автоматически считая, что у Наби гнилая душа. Всё началось с детства. Бабушка Рина всегда говорила внучке, что всего в этой жизни нужно добиваться умом, поэтому маленькая Наби усердно училась. Девочка показывала невероятные успехи и со временем начала постигать даже больше, чем могла предоставить школьная программа. Однако переходный возраст накладывает свой отпечаток, из-за чего девочка почувствовала себя свободной птицей. Она начала увлекаться граффити, научилась кататься на скейтборде и завела новые знакомства. Казалось, будто так и нужно: мажорка, которая прожигает молодость. Никакого наказания не последует — всё-таки у родителей достаточно денег, чтобы вытащить дочь из любой передряги. Но Чхве Наби никогда не прекращала тянуться к знаниям. Она знала материал по всем предметам наперед. И пусть девушка не носила школьную форму, пусть заработала ненависть со стороны практически всех учителей школы, никто не мог ей что-либо сделать. И дело не только во влиянии папы, но еще и в том, что ни один из учителей не мог принизить девушку вопросами — она знала всё. Некоторые считали, что Наби в принципе не может существовать. Слишком идеальная: нереально красивая, безумно умная и в меру дерзкая. Наверное, в школе не было ни одного парня, который бы не пускал на неё слюни, но девушку совсем это не интересовало. Однажды она попыталась встречаться с главным красавчиком школы Сехуном, но тот слишком сильно настаивал на «переходе на новый уровень отношений», а Наби не собиралась спать с ним после недели отношений, так что просто дала от ворот поворот. То, что биолог такое же похотливое создание, как почти все мужики, девушка поняла пару недель назад, когда он попросил ее остаться на дополнительные занятия и принялся поглаживать девичью коленку. Наби пожаловалась директору, однако тот ей не поверил, и с присутствием в школе учителя по биологии пришлось смириться. К тому же, после того единственного случая с коленкой, он перестал распускать руки. Лишь иногда говорил всякие пошлости, но это не смертельно, поэтому школьница просто не обращала внимания. И вот, ненавистный урок. Наби стоит перед кабинетом без какого-либо желания заходить внутрь. Однако, зайти придется, поэтому девушка резко распахивает дверь, даже не думая стучать или извиняться. Выглядит она вызывающе: джинсы с вырванными коленями и свободная футболка с надписью «F*ck you, bitch». Конечно, девушка сама нарывается, но она умеет давать отпор, а остальное ее не волнует. Однако вместо привычного омерзительного биолога, перед школьницей предстает весьма миловидная учительница, которой на вид явно не больше тридцати. На доске написано имя «Сан Гаюн», а в глазах преподавательницы злость на только что вошедшую ученицу: — Я так понимаю, Чхве Наби? Квон Минхёк предупредил о Вашем опоздании. Но неужели Вы думаете, что я Вас впущу? Тем более, в таком виде. — А что не так с моим видом? Я пришла получать знания. Какая разница, во что именно я одета? — девушка едва сдерживает гнев. Слишком много «Вы» в ее сторону бесит еще больше. Наби знает таких учителей: выпустилась из своего университета и сразу же забыла всё то, что учила. Сейчас наверняка не сможет обойтись без учебника. Зато возомнила себя богиней биологии. Вот же ж… — Именно из таких неправильных учеников вырастают преступники, Наби. Вам нужно учиться, а не пытаться всем показать своё «я». В таких ситуациях начинает играть честолюбие девушки. Она не падет в грязь лицом: — По-вашему, я не учусь? Хм… И какая сегодня тема? — под возмущенные охи Наби садится за свою парту, совершенно игнорируя выпад новой преподавательницы. — Мы обсуждаем ДНК. Вам есть что рассказать? — звучит, как вызов, и девушка с азартом его принимает. — Вам рассказать о структуре, или может об азотистых соединениях, входящих в её состав? — Наби не дожидается ответа, а просто начинает вываливать поток информации, показывая, что она знает достаточно, чтобы заткнуть рот этой наглой учительнице. И пусть это так по-детски, но девушка любит ставить учителей на место. Почему-то они считают себя самыми умными, но ведь это далеко не всегда является правдой.

* * * * *

Перерыв не сулит ничего хорошего, потому что в коридоре стоит ухмыляющийся Сехун, который не медля подходит к Наби: — Круто ты с новой училкой… Такая дерзкая, — парень проводит по девичьей щеке, сразу же получая удар в ребро, но это его лишь раззадоривает. — Видел, как тебя подвозили до школы. Опять этот ублюдок? И каково это: ложиться под старичка? Неужели малышка Наби так отчаялась? Все предохранители слетают к чертям, когда школьница смело наносит удар в живот придурка, который говорит не по делу. Девушка злится. Значит, так всё выглядит, да? Чонгук, в буквальном смысле, никогда не притронулся к ней и пальцем. НИКОГДА. А Сехун выставляет её шлюхой? В любом случае, такое заявление не заставит Наби растеряться: — Злишься, что я тебе не дала? Представь, насколько сильно ты меня не привлекаешь, если я предпочла тебе этого старичка, — достойный ответ. Девушка никогда не скупилась на слова, говоря всё прямо. И видит Бог, однажды она выроет яму и закопает Сехуна заживо. Потому что раздражает. — Правда глаза колет? Вы ведь с Дженни такие умницы-красавицы, а в итоге, просто нашли себе богатеньких престарелых клоунов. Удар между ног говорящего происходит слишком резко. Наби больше не хочет слушать этот бред, поэтому уходит, оставляя бывшего парня скулить от боли в паху. Сам виноват.

* * * * *

Чимин думает над словами друзей слишком долго. Он весь вечер потратил на бессмысленные рассуждения, и в итоге, всё закончилось тем, что мужчина позвонил Чонгуку. Нужна была компания для выпивки, а Тэмин никак не подходил — опять ведь начнет уговаривать расстаться с Дженни. — Знаешь, я хочу жениться, когда ей исполнится восемнадцать. И между нами еще ничего не было. Я ведь не совсем идиот, — Чимин опрокинул уже третий стакан виски. — Когда ты встречаешься с ее родителями? — Чонгук смотрел, как бармен подливает им спиртное. — Послезавтра. И волнуюсь, будто школьник. Это ужасно, если честно. Её родители могут быть немногим старше меня. Это пугает, — Чимин начал крутить стакан в руке. — Я тебе даже больше скажу, хён: они твои ровесники. Но будь готов говорить частично на английском, потому что мама Дженни — американка. Она практически не понимает корейский, — Чон сделал большой глоток. — И откуда такая информация? Гук лишь горько усмехнулся: — У меня свои источники.

* * * * *

Чимина начинает качать. Он сбился со счета, а поэтому понятия не имеет, сколько именно выпил в этом баре. Но и Чонгук не лучше: практически полная дезориентация в пространстве и произнесение несвязного бреда. — Такси? Подъезжайте к… эммм… — Чимин попытался найти на здании адрес, что, конечно же, ему не удалось. — Чонгук, а где мы? Из трубки послышался женский голос и принадлежал он явно не диспетчеру: — Чимин, ты что, с Чонгуком? Вы пили? Где вы сейчас? — и плевать сколько времени на часах. — Наби? — Чимин удивился. Видимо, набрал не тот номер. У Чонгука от этого имени перекосило лицо. Неужели бариста позвонил Наби? Вот же телёнок! — Бар «Нипульпуль». Вызови нам такси, а? — язык Чимина начал заплетаться, а потом послышались короткие гудки. Наби на всё плевать. Она просто встает с нагретой постели, наспех одевается и, взяв в коридоре ключи, направляется к автомобилю. Девушка умеет водить. Она вообще много чего умеет, и это с лихвой компенсирует ее неуважительное обращение к старшим. Всё дело в том, что для корейского общества она слишком ранний ребенок. С самого детства Наби называла всех друзей родителей по именам. Поначалу все возмущались, а потом просто-напросто привыкли. Этой девчонке вообще многое спускали с рук — все в ней души не чаяли. А Чимин для неё был, словно второй отец. Наби искренне желала ему счастья, поэтому расстроилась, когда узнала о разводе. А теперь вся эта ситуация с Дженни не внушала особого доверия. Наби считала, что они друг другу не подходят, и дело даже не в возрасте. Просто так подсказывала интуиция. Но девушка никогда бы не сказала, что не поддерживает всю эту затею. Во-первых, это личное дело Чимина и Дженни. Во-вторых, все и так сетуют на их отношения. И в-третьих, Наби невольно представляла себя на месте Дженни, а Чонгука на месте Чимина — их бы так же не приняли. Хотя о таком и думать не стоит, потому что плевал Гук на девушку с высокой колокольни.

* * * * *

— И почему вы так наклюкались? Ладно у Чимина страдания, а что насчет тебя, Чонгук? Или, может, ты понял, что выбрал себе страшную невесту, и теперь решил залить глаза алкоголем? — Наби открыто язвила. Перед ней два взрослых мужика, а ведут себя как какая-то размазня. — Вставайте, развезу вас по домам. Чимин от слов о невесте даже немного протрезвел: — Чонгук, ты собираешься жениться? — Собираюсь, — Чон смотрел прямо перед собой. — Мы съехались недавно. — И ты молчал, — негодованию Чимина не было предела. Однако в разговор вмешалась Наби, которая вырвала телефон из рук Чона: — И как зовут твою ненаглядную? Гук ответил почти сразу: — Гаюн. — Чудненько… Девушка принялась искать нужный номер в контактах, будучи уверенной в том, что эта самая Гаюн не подписана как «солнышко» или «котёнок», ибо давать такие прозвища совсем не в стиле Чонгука. Наби решила, что невеста имеет право знать и должна сама приехать за Чоном, потому что появление Наби будет странным. Вдруг эта Гаюн поймет всё неправильно? И тогда Чонгук вообще перестанет разговаривать с Наби, а это уже печально. — Здравствуйте, Гаюн. Извините, что звоню в такое позднее время, но ваш жених немного перебрал. Он сейчас возле бара «Неаполь». Думаю, вы должны его забрать. А Гаюн не спала. Она хотела дождаться Гука, даже звонила ему несколько раз, но тот не брал трубку. Девушка волновалась, думая, что жених в компании Наби, имя которой произносится в квартире слишком часто. И хуже всего то, что произносится оно неосознанно. Чонгуку часто снится какая-то Наби, а Гаюн не решается об этом поговорить. С тех пор как девушка переехала к Чонгуку она устроилась работать в местную школу, так как по профессии была учителем. И когда увидела в списке имя Наби, то злость захлестнула ее целиком и полностью. Конечно, ученица не виновата, что носит именно такое имя — она ведь не единственная Наби на весь город. Но Гаюн передернуло. И когда школьница так нагло заявилась в кабинет, то учительница напрочь забыла, что такое самообладание… Голос в трубке показался отдаленно знакомым, а когда учительница приехала к бару. Сердце упало в пятки. Потому что та самая Наби. Школьница не выглядела так дерзко, как при первой встрече: на ней были свободные брюки, а длинные волосы заправлены в толстовку с капюшоном. Очень красивая. Гаюн не могла этого отрицать. — Учительница Сан? — невозможно. У Наби все внутренности сжимаются. И чем эта Гаюн лучше? Чем? — Я отвезу вас. Только разбудите его завтра на двадцать минут раньше, чем обычно: после такого вечера он будет медленнее собираться. И не давайте никакие средства от похмелья: из-за них у Чонгука возникает сонливость, хотя этого не указано в инструкции. И проследите, пожалуйста, чтобы утром он вызвал такси. Если не проследите, то Чон обязательно поедет на своей машине. — Наби говорила размеренно, после чего вздохнула и вручила телефон Чона в руки Гаюн. — Поздравляю с помолвкой. Внутри у преподавательницы что-то щелкнуло, а утром Чонгук нашел на кухонном столе обручальное кольцо и приложенную записку. «Прости, но ничего не получится. Я не хочу жить с человеком, сердце которого занято не мной. Надеюсь, ты будешь счастлив»

* * * * *

Утро воскресенья проходило напряженно. Все знали, что именно в этот день произойдет знакомство Чимина с родителями Дженни. Всем было неспокойно, а особенно Квон Минхёку, который был безответно влюблен. Всё-таки первая любовь — та еще гадость. Дженни приехала в Корею из США год назад, и Минхёк сразу же понял, что пропал, хотя до этого вообще не задумывался о нормальных отношениях. У парня были «подружки», но никого из них он не рассматривал серьезно… Минхёк пошел к реке Ханган, чтобы подумать. Нужно было отвлечься от мирских мыслей, от Дженни и от её внезапно вспыхнувших чувств к Чимину. — Ты ведь не собираешься топиться? — Наби подошла совсем близко и похлопала парня по плечу. — На самом деле, не думаю, что у них неземная любовь. Возможно, совсем скоро они расстанутся и до свадьбы дело не дойдет. Квон смотрел как течет вода. Наверное, за этим и впрямь можно следить вечно. — Опять твоя интуиция? — Возможно. Думаю, вы бы с Дженни идеально друг другу подошли, — теперь Наби так же начала рассматривать реку. — Ты мой самый любимый дядя, хотя тот еще козлик. Даже, если не сложится с Дженни, встретишь кого-нибудь получше. Минхёк улыбнулся: — Нет никого лучше Дженни… И не вздумай говорить про своего «любимого дядю» Тэхёну и Джиёну: они могут обидеться. Наби засмеялась: — Та ладно тебе, Квон Минхёк, мы ведь выросли вместе. Ты мой лучший друг. К тому же, единственный дядя, который родился со мной в один год. — Да уж, запутанное семейное древо… Кстати, ты слышала, что Тэхён-хён и Тэиль-нуна на днях прилетают из Китая? Вроде бы, на ПМЖ. — Так это же здорово. Я уже соскучилась по близняшкам. Интересно посмотреть, как изменились девчонки. Всё-таки они последний раз прилетали три года назад. Наби перевела взгляд на небо. Плохое предчувствие относительно предстоящего знакомства никак не хотело уходить. Неужели родители Дженни и впрямь одобрят такие отношения?

* * * * *

В кофейне Чимин чувствует себя комфортно, именно поэтому встреча с будущими тещей и тестем была назначена именно здесь. Дженни просто оставила адрес отцу, а сама пришла немного раньше. — Мама не придёт. Она очень хорошая, но лучше поговори только с папой. — Если всё из-за того, что твоя мама не говорит на корейском, то ничего страшного. Я могу общаться на английском. Рано или поздно всё равно нужно будет знакомиться, — Чимин волновался и начинал говорить больше положенного. — Не волнуйся, мой папа — самый понимающий папа в мире. Я его очень люблю, и знаю, что он меня тоже, поэтому желает мне только счастья. Он обязательно тебя примет. В конце концов, он вырастил меня, — девушка сделала небольшую паузу. — Я живу с мачехой, именно поэтому пока хочу, чтобы ты поговорил лишь с папой. Мама нас бросила, я её даже не помню. Извини, что не сказала раньше. Чимин встал из-за стола, держа в руках пустую чашку, когда дверь в кофейню открылась, а Дженни радостно побежала ко входу. Она часто рассказывала о папе, и все её слова были пронизаны бесконечным уважением. Он — самый родной человек в её жизни. И когда все рассказы Дженни об отце всплывают в голове Чимина, белоснежная чашка падает на пол и разлетается на куски, так же как и душа баристы. И ничто не подлежит восстановлению. — Хён… — Чимин произносит одними губами, смотрит на вошедшую фигуру и не верит своим глазам. Прямо перед ним стоит Ким Намджун…