Объединение

      Раздался сильный грохот и ворота обрушились вновь. Послышались крики. Большинство людей в панике бегали по городу и именно из-за этого обстановка накалялась сильней. Из больницы выбежал Дэрил с пистолетом в руках. Мужчина настолько сильно торопился, что толком не успел нормально одеться. Прямо вовремя бега он натягивал на себя жилетку и перезаряжал пистолет одновременно.       Приметив ребят, охотник быстро двинулся к ним. — Так и знал, что эти долбаебы вернуться. Надо было действовать быстрее, — ругался мужчина, отдавая свой единственный пистолет Клементине. — Спокойно, Дэрил. Сейчас главное отбить первую волну, а дальше разберемся, — сказал Карл, также готовя свой пистолет к бою. — Ладно, — выдохнул он. — Я побегу в оружейную за арбалетов, вы тут держитесь. Мужчина скрылся за больницей. Карл взглянул на Клементину, аккуратно кивнул и двинулся в к центру происходящего, надеясь встретить там своего отца. Клем начала двигаться за ним, но была одна проблема, которая пока что мучила ее.       Девушка могла передвигаться в основном с тростью, а данная вещь дает очень много проблем. Говорить об этом не хотелось, хотя не заметить трость у Клем невозможно. Невозможно всем, кроме Карла. Парень забылся настолько сильно, что просто шел вперед без всяких разговоров, но при этом он любитель поговорить во время заданий.       В город бросили слезоточивый газ. Теперь искать близких стало чуть труднее. Когда Карл и Клем добрались до центра, они не смогли найти Рика. Среди густого тумана было трудно увидеть кого-то вдалеке, оставалось только надеяться, что идущий на тебя человек не враг.       Вытянув перед собой пистолет, Клементина медленно пошагала к домам. За ним или в нем легче спрятаться, чем блуждать по всему городу. Голубоглазый не следовал за подругой, что поставило ее в ступор: — Двигайся к западной части ограждения. Там есть проем, через который могут пройти люди. Если встретишь кого-то из наших, то уговаривай их идти туда, — Карл взглянул вперед. — Я пойду к воротам. — Ты спятил?! Во-первых, там очень опасно. Во-вторых, сейчас вообще ничего не видно и ты можешь легко попасться. — Меньше слов, больше дела, Клем. Найдешь больше людей, больше людей и спасешь. Вперед.       Карл повернул Клементину в сторону запада, а сам, понимая, что девушка не может быстро двигаться, рванул в сторону ворот. Что-то прошипев себе под нос, брюнетка все же послушалась друга и последовала на запад.       Людей было мало. Были слышны крики взрослых и детей, которые кричали то ли от страха, то ли от невероятной боли. Каждый выстрел заставлял вздрогнуть руку, державшую пистолет, и сердце, переживавшее за Карла. Совершенно разные картины всплывали перед глазами девушки, хотя она всеми силами пыталась их отогнать. Она сама не знала, что заставляет ее видеть все эти картины. Ей казалось, что еще чуть-чуть и все превратиться в реальность. Только не с Карлом, а с ней.       Взяв свою волю в кулак, Клем сжала в руках пистолет. По ее размышлениям проем уже близко. Вот только людей она до сих пор не встретила. Либо все очень смелые, что рванули прям на ворота, где их поджидает, наверное, сотня людей. Либо все настолько трусливые и не организованные, что разбежались все кто куда. А может их всех уже убили, ведь выстрелов стало меньше.       Ох, этот незабываемый рык, который Клементина услышит из тысячи. Ходячие. Она догадывалась, что мертвяки окажутся в районе этого проема. Эти тупоголовые твари и не такие уж тупоголовые, если могут перейти через это отверстие. Пускай одна часть их тела оторвалась, но они же оказались на другой стороне.       Эта дыра забилась ходячими, частями тел ходячих и прочей херней от и из ходячих. Стрелять было нельзя. Выстрел мог привлечь внимание, что никак не было на руку Клем. Пришлось использовать нож.       Садиться на корточки было не очень удобно, так как нога еще побаливала, но другого выхода не было. Убив двоих ходячих на земле, девушка преступила к мертвым, застрявших в стене. Это было немного сложнее. Из дыры торчало несколько рук и непонятно откуда какие. У каких-то была видна голова, а у каких-то было перерезано пузо и оттуда вытекали кишки. Не самое приятное зрелище.       Пришлось сначала отрубать руки, а затем уже переламывать черепушку. И вот, когда путь уже был «идеально» отчищен сзади послышался крик, от которого Клем закатила от злости глаза и прошептала: — Блять. — Руки наверх и не двигайся, иначе выстрелю, — остается повиноваться. — Слушай, я была одной из вас. Может мы сможем договориться? — Уже не помню я, чтоб кто-то из Александрии в Ричмонд уходил. Клементина резко обернулась. Выстрел…

***

      Ух, знала же брюнетка, что с ней все так обернется. Вот только она не рассчитывала на то, что будет застрелена своим же человеком. Хотя, и люди Александрии, и люди Ричмонда для нее свои. Она была в обоих городах определенное время, где успевала прекрасно изучить большую часть людей.       Если бы Клементина не была так слаба, то она бы уже давно открыла глаза и попыталась выяснить свое местоположение. А так ей даже толком не понять, куда именно ей прилетел выстрел. Болело чуть ли не все тело. Такое ощущение, что стреляли в нее несколько раз, причем пистолет около места держали вплотную.       Послышались тихое кряхтение веток и листьев под ногами. Ходит сейчас явно не Клем, а значит кто-то другой. На самом деле, брюнетке немного страшно открывать глаза. Вдруг, в нее просто стрельнул Александриец, а подобрал вообще какой-то левый мужик. Потом будем мучить ее. Руки отрубать, глаза выковыривать и все такое. Может, конечно, все обернулось по-другому и перед ней сейчас сидит Кэрол или Рик, следящие за состоянием девушки. Есть много вариантов, но не один из них не сбылся.       Открыв глаза, Клементина не сразу увидела место, где она сидит. Все было расплывчато, непонятно. Встряхнув головой, девушка уже видела более четкую картину. Было уже темно, она сидит в лесу, а перед ней разведен костер. Сначала она подумала, что кто-то просто ушел за дровами и оставил ее одну, но после того, как она повернула голову на право, она заметила лежащую на земле Розиту, пока что без признаков жизни.       Сейчас было не понять дышит она или нет. Руки Эспинозы были завязаны, что давало надежду на то, что она жива и на то, что притащил ее в лес явно не Александрией. Хотя, может быть ее связали для того, чтоб если она превратиться в ходячего, то никого не смогла укусить, так как не может двигаться.       Когда картинка перед глазами стала отчетливей, девушка наконец заметила, что сама связана и не может двигаться. Поблизости не было никаких веток или ножа, чтоб хоть как-то перерезать веревку.       Послышались шаги за спиной. Громкий хруст веток давал понять, что человек явно не переживает за ходячих, которые могут как мухи слететься на это место из-за малейшего шума. Вот шаги все громче и громче. Раздался хруст сломанной ветки, после чего интенсивные шаги на пару секунд прекратились. Нервно сглотнув, девушка молила всех богов, которых знает, чтоб человек оказался не маньяком. Из-за кустов показался человек: — О, ты наконец проснулась, — мило проговорил он. — Боже мой, я ожидала кого угодно, но только не тебя, — чуть с дерзостью говорит Клементина. — Поосторожней, дорогая, я сейчас явно сильней тебя, — говорить человек, присев на корточки и подбросив пару веточек в костер. — Я видел, как тебя подстрелили. Если бы вокруг не было ходячих, то я бы засмеялся так, как не смеялся никогда. Тебя подстрелила собственная деваха, Боже мой… Я хочу видеть это снова и снова… Пришлось ее вырубить, чтоб спокойно отвести вас сюда… Попалось нам пару ходячих на пути. Ее не укусили, а вот насчет тебя… Не знаю, они так люто реагировали на кровь, которая шла у тебя из плеча, что я уже подумывал над тем, чтоб отпустить тебя на землю и уйти. — То есть, ты хотел оставить меня на земле, чтоб меня съели ходячии, а самому съебаться с Розитой в лес? — Ну я же этого не сделал, так что не надо на меня наезжать. Я всего лишь об этом думал. Человек подошел к Клементине и наклонился перед ее лицом. — Рада меня видеть, Клем? — спрашивает он, приподнимая одну бровь. — Нет. Я хочу, чтоб ты сдох, Гейб, — говорит брюнетка и плюет в лицо бывшему другу. — Ох, как же это было плохо с твоей стороны, — посмеиваясь говорил Габриэль, вытирая слюну со своего лица. Даже на минутку не углубившись в мысли, Гейб достает нож и прикладывает к горлу девушки. Он ничего не говорил, просто зло смотрел на подругу, все сильнее придавливая нож к горлу.       Отвести голову было невозможно, одно лишнее движение и ты труп уже навсегда. Гейб любит запугивать, но при этом он внимателен и решителен, что идет на руку парню, а не Клементине. Нож уже максимума и следующее движение должно было все закончить. Вот только Гарсия начинает спускать нож ниже. Он провел нож по всему горлу, а потом опять приложил.       Нервно сглотнув девушка поняла, что парень настроен серьезно. — Еще что-нибудь сделаешь в мою сторону? — грубо произносит он. — Нет, — приглушено произносит Клементина. — Отлично. Тогда ты не будешь мне мешать. Габриэль прокручивает у себя в руках нож, оглядывая девушку. Его глаза налиты кровью, что заставляет пугаться Клем еще сильнее. Он либо убьет ее, либо что-то отрежет.       Его взгляд пал на плечо, которое, видимо, было ранено. Гейб присел справа. Взгянув на плечо, а потом еще раз на девушку он сказал свои последние слова: — Когда мы пришли сюда, первым делом я перебинтовал твое левое плечо, — сказал парень, указывая ножом на рану. — Не смей думать, что я это сделал ради тебя. Мне насрать на тебя также, как и тебе на меня. Я сделал это для себя, чтоб сюда не пришла толпа муэртос и не загрызла здесь всех… Но сейчас я пришел к мысли, что не могу спокойно уйти, так как ты лежишь тут без проблем. Ты практически выздоровела. Да, плечо будет болеть, но тебе это ни капельки не помешает. Поэтому я решил… Гейб делает небольшую паузу, заставляя девушку посмотреть на него. Еще пару секунд они смотрят друг другу в глаза. Клементина в ужасе, она понятия не имеет что сейчас произойдет, она не знает чего ожидать. А Габриэль гораздо спокойней, в его глазах виднеются искры от костра, они заставляют пугаться еще сильнее.       На лице Гарсии появляется ухмылка и он без каких-либо проблем втыкает нож в здоровое плечо Клементины. По лесу раздается крик. Несколько птиц вылетели из леса прочь. А некоторые ходячие пробудились и двинулись к месту звука.       Гейб улыбнулся, резко вынул нож из плеча и последовал прочь от небольшого лагеря. Парень ничего с собой не брал, ни еды и воды, ни оружия, ничего. Он просто ушел сразу, как вынул нож. И да, нож он тоже оставил, бросив его около костра.       Кричать больше было нельзя, иначе ходячие точно придут и убьют Розиту с Клементиной. А боль была невыносимой. Клем чувствовала, как кровь переливается внутри своего тела и как вытекает из него. Рану даже не перекрыть, руки связаны. Нож, чтоб освободиться, лежит слишком далеко от девушки и слишком близко к костру, от которого может пойти еще больше проблем.       Прислонившись к дереву, Клем закрыла глаза. В душе она уже потеряла надежду, но мозг преподносит ей это так, будто она вслушивается в лес и пытается дождаться ходячих. Но ведь это одно и тоже. Формально.       Вроде бы Клементина уже отключилась. Она не слышит костер, хотя тот находиться в метре от нее. Она не слышит звук листьев, хотя сама облокотилась на дерево. Она уже ничего не слышит. Но почему-то ее слуху надо было услышать чьи-то шаги, которые были непонятно где и делались они мастерски, так что услышать их мог не каждый.       Приоткрыв глаза, она видит, как шевелятся листья впереди. Кто-то пробирается в это место. Может это Гейб, осознавший свою ошибку и вернувшийся обратно? Нет, он слишком умный и одновременно тупой, чтоб возвращаться. Из кустов появляется до боли знакомая фигура, но разглядеть человека снова не получается. — Твою мать, — произносит очередной человек. По голосу он явно не похож на Гейба. — Что тут стряслось? — К-карл? — выдавливает из себя слова Клементина. — Черт, — выкрикивает он, подбегая к Клем и прикладывая руки к ране. — Да, это я. Что тут случилось? — Карл, ты же видишь, что… Я немного не в состоянии тебе что-то рассказывать. — Точно… Хорошо… Так, надо что-то делать. — Для начала тебе нужно успокоиться, а уже потом что-то делать со мной… Расслабься, я еще не умерла… И пока не собираюсь. — Ладно, я тебя понял…

***

      Пустота. Вы не представляете какое это приятное ощущение. Ты пустой, тебе уже ничего не мешает. Никто тебя не достает. Не мысли, не люди. Но иногда эта пустота переходит все границы. Постепенно, из-за этой пустоты, ты начинаешь сходить с ума.       Вся пустота испарилась, когда Клем почувствовала острую боль в плече. Именно это заставило не только брюнетку проснуться, но и просмотреть всю свою жизнь. Открыв глаза, она поняла, что находиться в знакомом месте. Диван, кухня, лестница, да и вообще все в этом доме было знакомо.       Поднявшись с пола, Клементина не знала за какое плечо хвататься, оба болели и создавали проблемы, да еще и нога, которая не давала ей ходить. Трости рядом не было, пришлось идти чуть прихрамывая и держаться за правое плечо. Все, что было в доме, было неописуемо ярким. Казалось, что брюнетка находиться не в каком-то доме, а в идеально отчищенной больнице, готовящийся к приезду важного человека. Но нет, Клем все-таки находилась в доме, в своем доме, но никак она не понимала в каком конкретно.       Девушка жила в совершенно разных домах и условиях. Да она жила не только в домах. В сараях, амбарах, на улице в конце концов. Вся эта жизнь в апокалипсисе не мягко потрепала Клементину, зато теперь насколько сильно она дорожит жизнью и людьми, к которым привыкла. Ее слова несут смысл, а если не несут, то только во благо другу. Может, не всего этого понимают, но большинство останавливающих фраз, которые произносит Клементина какому-то человеку, она произносит чтоб защитить его. Девушка, если дорожит каким-либо человеком, не позволит ему отправиться куда-либо. Просто она не хочет его потерять, а многие этого не понимают и отправляют брюнетку на все четыре стороны, чтоб та не мешала.       Со второго этажа неизвестного дома послышался плач. Клем сначала рванула, но, схватившись за плечо и ногу, остановилась. Резко двигаться нельзя, иначе она может усугубить раны и это сделает ее еще более бесполезной.       Плач не прекращался до сих пор. Может девушка перепутала дома и она сейчас в доме Граймсов? Ведь только эту семью она знает, у которых есть маленький ребенок. Относительно маленький.       Кое-как Клементина добралась до лестницы. Оставалось только забраться наверх, что далось ей не очень легко. Девушка шипела больше, чем любая змея, но добраться у нее все равно получилось.       Второй этаж немного поставил Клем в ступор, так как он был гораздо грязнее и мрачнее первого. Все так резко поменялось, что в глазах периодически все темнело. А плач тем временем продолжался. Коридор верхнего этажа был небольшим. От него шло две двери и понять откуда шел плач было невозможно.       Двери друг от друга не отличались, плач из обоих комнат был одинаковый. Ругнувшись про себя, девушка стала нервничать чуть сильнее. Вероятнее всего, что комнаты находятся близко друг другу и звуковая волна распространяется на обе комнаты. Хотя нет, это бред тупого строителя.       Этот выбор был одним из самых сложных у Клементины. Ты ведь никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Ходячий, человек, маленький ребенок или маленький ребенок ходячий, кто знает. Черт, такое ощущение, что бредить начала Клементина.       Девушка подошла к правой двери и, отворив ее, увидела маленькую коляску, из которого исходил плач. Подойдя ближе, Клем увидела маленького ребенка, завернутого в полотенце и всего в крови. Вся его спина была в царапинах, причем достаточно глубоких. Не каждый малыш сможет выжить в таких обстоятельствах так долго, ведь организм маленьких детей мало развит и такие шрамы могут спокойно убить дитя. Убрав полотенце с малыша и немного покачав коляску ребенок успокоился. Доставлять лишней боли ребенку не хотелось, но надо перевернуть его на спину, чтобы выявить еще царапин и порезов.       Аккуратно прихватив ребенка, брюнетка переворачивает ребенка на спину. Он не кричит по одной просто причине. Он мертв. Но насколько больно было Клементине, когда она разглядела в лице малыша такие знакомые и незабываемые черты Эй-Джея, которые никогда не выходили из ее головы, после смерти малыша. Глаза забились слезами. Тело полностью ослабло. Хотелось упасть, сложиться клубочком где-то в углу и не выходить из этого положения долгое время, но такое к сожалению не возможно.       Когда у Клем почти получилось упасть на колени и поддаться эмоциям, она услышала очень высоки рыки ходячего, что просто было невероятно. Брюнетка никогда не слышала таких звуков от ходячих. Этим монстрам было наплевать на возраст, рык все равно был одним. Но данная ситуация переходила все рамки.       И тут до Клементины дошло, кто именно создает такой рык. Взгляд пал на коляску, которая с каждой секундой тряслась все сильнее. Рык не становился громче, а наоборот, он утихал. Клем, от предсказуемого страха, отступала назад к стене. Пусть это и не самое идеальное место, что прятаться от ходячего, потому что некуда бежать. Ты будешь съеден, раз не смог найти выход.       Маленькая ручка показалась из-за «ограждения» коляски. Затем появилась вторая. Было такое чувство, что малыш тянул руки к своей маме и просил о помощи, но в этом мире все было враньем. Сейчас он не маленьких растяпа, а ходячий, который никого не помнит и не знает. Ему просто нужна еда.       Вдруг коляска опрокидывается и оттуда медленно начинает выползать Эй-Джей. Клементина стала отходить назад, дабы не видеть всего этого, но глаза автоматически налились слезами. Все обдумывать было слишком поздно, надо было что-то делать. Оставлять малыша в доме опасно, вдруг Клем еще сюда вернуться. А убивать она была не в силах. Еще тогда, когда она нашла его на ранчо, она не убивала его. Она оставила его там, надеясь, что его убьет кто-то другой.       Сейчас она была одна и ей в голову приходила только одна мысль. Рука потянулась к месту, где у Клементины обычно лежал пистолет. Там его не оказалось. Ножа в нужном месте тоже не было. В комнате было пусто. Добить Эй-Джея как-то по-другому девшука не смогла бы чисто психологически. Ей оставалось только оставлять его одно, уже надеясь на то, что она сюда никогда не вернется.       Ходячий увеличивал темп своего движения, что заставляло девушку также ускоряться. Один шаг. Два шага. Три. И Клементина не замечает, как спотыкается и проваливается в открытое окно. Все было настолько неожиданно, что она не успевает не за что схватиться и с огромным грохотом падает на землю.

***

— Твою мать! — выкрикивает Клементина, распахивая глаза и оглядываясь по сторонам. — О, черт! Только не ходячие! Только не опять! — послышались крики из другой комнаты, затем хлопнула дверь, а уже потом в гостиную вошел Карл. — Ох, Клементина… Ты проснулась? — А я спала? — Да, вообще-то. Причем со вчерашней ночи до сегодняшнего вечера. Достаточно долго… — То есть… Этот дом, коляска, Эй-Джей и все остальное — это сон? — Похоже на то, Клем, — голубоглазый чуть нахмурился, а потом постарался плавно сменить тему. — Этот дом был неподалеку, не знаю почему вы не отправились туда сначала… Я привел тебя сюда и принялся бинтовать эту рану. Я не думал, что ты будешь так долго спать, только потом я заметил у тебя еще одну рану. К счастью, она была перебинтована. — Да, — брюнетка тяжка вздохнула. — Я знаю откуда у меня обе эти раны. — Ты… Ты заставила меня поволноваться. Периодически ты что-то мычала про себя и мне становилось не по себе. Каждый раз, когда ты издавала любой нечеловеческий звук, я хватался за пистолет, намеривая убить тебя в облике ходячего… После того, как ты затихала, я задавался вопросом… Получиться ли у меня выстрелить в тебя? И каждый раз ответ был один и тот же. Я бы не смог… К тому времени Граймс Младший уже сидел на корточках перед подругой. В голову девушки ударился момент с Гейбом, который тоже сначала вел себя хорошо, а потом всадил нож ей в плечо. Но мимолетно встряхнув головой, Клементина отогнала от себя эти мысли. Она не была уверена в Габриеле тогда, но она абсолютно уверена в Карле сейчас. — Ты в порядке? — туманно слышится голос друга. Клем поворачивается к нему. Он смотрит на нее так, как никто другой. — О, да простит меня Энид! — чуть выкрикивает брюнетка, хватая Карла за воротник и притягивая к себе. Всего доля секунды, как их губы соединились. Это был самый долгожданный поцелуй во всем мире, по крайней мере для них. Никто не сопротивлялся, да и зачем? Рвать этот чудесный момент было ненужным действием. Сейчас, когда часть Александрии полностью разрушена, этот поцелуй самое лучшее за последние дни…