Вопреки

Как содрогнулся я, великий боже, Когда меня он ухватил, спросив: "А ты не думал, что я логик тоже?" Данте А. "Божественная комедия" - "Ад" – песнь 27, стих 121

Они медленно брели вдоль дороги. Конан с интересом оглядывалась, а Дей опустил голову, сунув руки в карманы. Оба молчали, пока, дойдя до окраины деревни, не ступили на лесную тропу. Блондин остановился. - Конан. Девушка с недрогнувшей улыбкой обернулась к нему. - Мне нельзя с тобой разговаривать. Она хмыкнула и, быстро сократив дистанцию между ними, подошла. - Почему? Потому что твой хозяин тебе запретил? Брось, Дей. О чем Акасуна не знает, тем же ему лучше. Или ты хочешь, чтобы мы пошли прямо к вам домой, и я с ним мило поболтала? Дей вскинул на нее глаза. Это была скрытая угроза, и он очень хорошо это понимал. Девушка погладила его по плечу, прочитав в его глазах ответ. - Пойдем. Просто поговорим, и вернешься к своему господину, если хочешь. Она развернулась и пошла дальше. Подрывник вздохнул и последовал за ней. Ничем хорошим этот разговор не кончится, это было понятно с самого начала. Он прекрасно видел, куда они идут – там, на дальней поляне, вверх по этой тропинке, была пещера. Широкая и сумрачная, они были там вместе с Гоби. Демон предположил, что, возможно, когда-то там был храм, и это все, что осталось от него, очень уж просторной была пещера, внутри больше напоминающая залу. А еще он знал, что в этом месте их связь с Сасори прервется. Дей нахмурился. Тут он заметил краем глаза движение в высокой траве, и, покосившись на Конан, присел, делая вид, что завязывает шнурки. Из травы на него смотрели с явным беспокойством два красных глаза. - Иди домой. Предупреди Сасори. Скажи ему, что она здесь. Быстрее, - тихо шепнул он. Демон попятился и исчез в глубине зарослей. - Дееей! Ты идешь? - донесся до него голос недалеко ушедшей девушки. Блондин со вздохом поднялся и посмотрел на нее. "Именно так кошмары становятся явью" - Да, Конан. Я иду. Через пару шагов связь оборвалась. *** Карие глаза распахнулись. Он не чувствовал его. Снова. Он подумал, что, возможно, мальчишка просто надулся и мстит. Но месть была для Дея слишком мелочна, он никогда не опускался до такого. Акасуна вздохнул и закрыл глаза. Внезапный взрыв его напарника выбил его из равновесия. Неожиданно, но это было больно. Он лежал в куче недоделанных марионеток в своей мастерской, стараясь освободить голову от ненужных мыслей. Через пару минут появился младший демон. Он аккуратно просочился через щели потолка и завис над парнем, глядя на него. Свернувшись черным колючим шариком, он опустился рядом и тихо загудел. Кукольник поморщился, но даже не двинулся. Чернушка издала серию бессвязных щелчков, и ее череп раскрылся. Из темного провала горла послышался знакомый голос. Она нашла их. Она пришла за ним. Как и обещала. Неужели эта стерва никогда не оставит их в покое? Акасуна медленно разомкнул веки. Карие глаза на мгновение полыхнули ярким рубином. *** - Скажи, Дей... - Ммм? Они сидели на залитом солнцем камне перед самой пещерой. Или перед скатом в нее, как сказать. Конан отрывала лепестки полевых цветов, пуская их по ветру. Блондин смотрел в сторону, на кружащих вдалеке птиц. - Тебе нравится здесь? - Здесь хорошо. Спокойно, тихо. И главное, здесь никто не знает, кто мы такие. - Да... это важно... Они снова ненадолго замолчали. Девушка, вздохнув, выкинула цветок, повернувшись к нему. Дей не обернулся. - Честно говоря, удивлена, что ты еще жив. Блондин усмехнулся: "Я тоже" - Рад, что ты так обо мне заботишься, Конан. Она вернула ему усмешку. - И каково это, Дей? Быть марионеткой? Парень перевел на нее взгляд. Невозможно было понять, о чем она думала, зачем пришла, чего хочет от него. Но напряжение, повисшее меж ними, можно было резать ножом. - Привыкаешь. Со временем. - Как это чертовски мило, - она улыбнулась и провела ладонью по царапине на его щеке. - Смотрю, не слишком ты и послушен. И как часто он наказывает тебя, м? Голубые глаза сверкнули. - Тебя это не касается. Она примирительно подняла руки. Ее улыбка раздражала. - Хорошо. Пускай. Скажи мне только одно. Почему? Ты продал себя ему по дешевке. Отдал свою жизнь, самое дорогое, что было у тебя, в руки того, для кого она не стоит ничего. Ради его спокойствия, ты говорил? Брось, Дей. Он никогда не найдет свое место в этом мире, потому что его нет. Но не будем об этом. А вот ты... ты сам себя уничтожил, - она наклонила голову набок, вглядываясь в его лицо. - Хотя нет, еще не до конца. Еще дышишь. Ты спишь с ним? Блондин дернулся. - Причем здесь это? - Я так и думала. Даже спрашивать не стану, кто это начал. Ты всегда потакал всем его прихотям, и раз он захотел свою самую красивую куклу сделать своей подстилкой, то ты с радостью прыгнул в его постель. По лицу подрывника скользнула тень. Он молчал. Барьер в его голове опасно кренился во все стороны. Конан усмехнулась. - Или нет? Он насилует тебя, так ведь? И как часто? Знаешь, Хитоми говорила, что Гоби постоянно ошивается у вас. Сколько раз демон спасал твою жизнь, когда кукольнику не нравилось твое поведение? Молчишь? Ну молчи. Я ведь предупреждала тебя. Я говорила, что это не тот человек, с которым стоит связываться. Говорила, что он бесчувственный ублюдок, для которого существуют лишь одни его марионетки. Но ты меня не послушал, позволив ему сломать тебя. Ты и сейчас меня не слушаешь. Дей молчал, слегка нахмурившись, глядя на нее. Его руки сами с собой сжались в кулаки. Конан посмотрела на них и снова взглянула в его глаза. - Ты думаешь, что ты первая его кукла? Блондин снова едва заметно дернулся. Голос Конан был тихий, вкрадчивый, обволакивающий. Он выбивал из колеи. - Он убил всех, кому был дорог. И тебя он, в конце концов, тоже убьет. Я знаю, что тебе плевать, можешь не говорить этого. И на самом деле, я прекрасно знаю, почему. - Нет... - выдохнул Дей. Он знал, что она скажет. Знал и боялся этого. Ведь одно это слово было способно сломать его намного сильнее, чем это мог сделать кукольник. - Ты любишь его, Дейдара. Любишь его. Блондин отпрянул, вскочив с места. - Заткнись! Послышался глухой треск. Только этот треск был в его собственной голове. Возведенные им стены рушились, топя сознание болью и ужасом. Он присел, схватившись за голову. Слишком долго он прятался от этого слова. Слишком долго. Девушка встала и, медленно подойдя к нему, присела рядом, приподняла его лицо за подбородок. - Все правильно, Дейдара. Ты очень хорошо знаешь, что это значит. Что такое любить Акасуну Сасори. Любить Акасуну Сасори было подобно самоубийству. С такой любви можно было просто напросто сгореть. Как можно любить кого-то, кто никогда не ответит взаимностью? Как можно любить кого-то, для кого ты навсегда останешься игрушкой? Любить кого-то, кто берет твое сердце и растирает меж пальцев. Дей отшатнулся от нее, поднявшись на ноги. - Замолчи! Закрой свой рот! Конан с усмешкой выпрямилась. - Нет, Дей. Ты признаешься в этом. Ты признаешься в этом себе. Давай посмотрим, что останется от тебя, после этого. Она не верила в то, что говорит, но голос ее звучал убедительно. Она любила его, как брата, она боялась за него, она хотела его забрать, она искренне желала ему счастья. И так же искренне она верила, что счастье и Акасуна Сасори совершенно и никогда не смогут ужиться вместе. Зачем она делала это? Чтобы он, наконец, понял. Доказательство от противного. Доведение до абсурда. Апагогия. Из руки подрывника выскользнула птица, он отступил к скату в пещеру. Конан резко ушла в строну, а на том месте, где она только что стояла, землю подкинуло вверх от взрыва. Девушка засмеялась. - Хочешь драться со мной? Хорошо, Дей. Давай поиграем. Блондин взглянул на нее и скользнул вглубь пещеры. Конан метнулась за ним. *** Младший демон надоедливой тучкой скакал вокруг Акасуны. Тот сидел, не двигаясь, прикрыв глаза. Он старался сосредоточиться. Он не чувствовал Дея, но пытался найти его. Чернушка повисла на рукаве его рубашки, но кукольник не обратил на нее внимания. Демон снова загудел, и Сасори шикнул на него. Метания глупого приведения совершенно не способствовали поиску. Чернушка клацнула челюстью и метнулась к дверям, царапая их тысячами когтей. Акасуна открыл глаза и поднялся. В конце концов, он мог найти напарника и по дороге. Это было лучше, чем прихлопнуть беспокойного демона в его же доме. Он открыл дверь, и чернушка, скользнув по полу бесформенной тенью, заметалась кругами. Сасори смерил демона взглядом, а тот, обернувшись на него, закружился быстрее. Кукольник фыркнул и, перехватив его, закинул к себе на плечо. - Отдам тебя Дею, пусть сам с тобой разбирается. Он вышел на улицу и, оглядевшись, снова сосредоточился на блондине. Интуиция сама повела его по нужному пути. А она еще никогда не ошибалась. *** Стены пещерной залы дрожали от взрывов. Легкий сумрак заволокло поднявшейся пылью. В пещере было двое. Молодой парень в потрепанной, кое-где порванной футболке и разодранных, покрытых пылью джинсах, тяжело дыша, сидел за огромным валуном, сжав в руках глину. В противоположной стороне залы над потолком зависла девушка. За ее спиной развивались белые бумажные крылья. - Знаешь, Дей, что грустно? Где бы вы не прятались, какой бы уголок не нашли, где вас не знают, вы все равно остаетесь убийцами. Ее голос звонко разнесся по пещере, пробуждая утихнувшее было эхо. Блондин повернул голову на него, не показываясь из-за камня. Сколько они уже дрались? Часа два? Три? Сутки? Он не знал. Время тянулось бесконечно долго. Она была сильнее, и он знал это. Все это знали. Его руки были в мелких порезах. Потрепала она его знатно, но и не особо старалась задеть. Скорее наоборот. Она больше и больнее била словами. Его внутренний мир рушился быстрее, чем камни этой пещеры. Она слишком хорошо его знала и очень умело этим пользовалась. - Что-то ты притих... Ты еще жив? Или уже признался себе, что подписал смертный приговор? Дей шикнул, разжав руку. Пещера снова затряслась от взрыва, взметнулась бумага, обращаясь острыми шипами. Когда пыль немного развеялась, блондин стоял посреди залы, глядя на Конан. Она спустилась чуть ниже. - Мне правда жаль, что я не смогла тебе доказать этого. Но ты был прав, ты взрослый человек. И это твое взрослое решение - убить себя изнутри. Его отшвырнуло бумажным вихрем к стене. Ударившись об нее спиной, он скатился вниз, упав на колени. Конан даже не представляла, насколько она права. - Это больно, верно? Раздирать по кусочкам свою душу. Знаешь, что ждет тебя? Мрак. Непроглядная тьма. Ты чувствуешь это? Я почти слышу, как трещит по швам все твое мироздание. Невыносимо, правда? Даже смотреть на это тяжело. Однако... ты все-таки поймешь, что я была права. Нельзя любить того, кто подвешивает тебя на нити. Любовь тебя и добьет, вот об этом я говорила тебе в Суне. Она смотрела на блондина, склонившегося над своими коленями, на его низко опущенную голову, на руки, мертвой хваткой вцепившиеся в светлые волосы. Смотрела и думала, что, только уничтожив его, она сможет спасти его жизнь. Она сделала все, что могла: она просила, уговаривала, молила. Она старалась надавить на то, что она знала про него. Но он не слушал, слепо следуя за кукольником. И теперь у нее оставался только один выход - разрушить эту слепую веру. Пусть это было жестоко, но по-другому было уже нельзя. Она была уверена - он никогда не признает того, о чем она говорит. Любовь. Он должен был понять, что это невозможно. Какое опасное заблуждение. Над головой Дея по всей зале с тихим жужжанием кружили обрывки бумаги, создавая гул, отражаясь тихим эхом от стен. Краем глаза Конан уловила мелькнувшую тень и повернула голову, встречаясь с разъяренным взглядом карих глаз. Ее губ коснулась усмешка. "А вот и виновник потасовки" Рука кукольника взметнулась вверх, на пальцах блеснули нити, но Конан была быстрее. Ближайшие к ней оригами, быстро сложившись в ножи, метнулись в сторону Сасори, насквозь пробивая руку, приковывая к камню, в которое вошли как в масло. Она приложила палец к губам, призывая молчать. - Иначе я убью его. Она сказала это беззвучно, но Акасуна понял. Он ощетинился, но ничего не сказал, даже не пытаясь вырвать руку из окутавшей ее бумаги. - Хочешь, я расскажу тебе одну историю, Дей? Ее знаю только я и твой ненаглядный кукольник. Она не спускала глаз с Сасори. Из его груди вырвалось рычание, но в гуле звенящей пещеры его не было слышно. - Когда-то давно, до твоего появления в организации, я знала совсем другого Акасуну Сасори. Тогда он был еще человеком, а не бесчувственным куском дерьма. У меня была подруга. Ее звали Харуко, и она была безбожно влюблена в нашего кукловода. Дей резко вскинул голову. Сасори, стоящего за заворотом, он увидеть не мог. Конан перехватила взгляд блондина. - Да, Дей, они были вместе. Она подарила ему свою жизнь, так же, как это сделал ты. Они вместе сбежали из организации, так же, как ушли вы. И да, я помогала им, потому что... потому что она думала, что любит его и не хотела жить без него. Они казались счастливыми, а я только этого и желала для них. Я не могла отказать. Нагато сказал мне тогда, что я зря это сделала, но я только отмахнулась. Главное было, что он не собирался идти за ними. Конан видела, что тело подрывника сотрясает дрожь, видела его широко распахнутые глаза, лучившиеся недоверием. И усмехнулась. - От них долго не было вестей, а потом, через несколько месяцев, Акасуна вернулся. И знаешь, что он мне сказал? Что наигрался. Он убил ее, Дей, потому что игрушка просто износилась. А потом у него появился ты. Его новая красивая кукла. Это было ее самой большой ошибкой. А ведь Пейн предупреждал ее. Эта история преследовала ее много лет. И она не собиралась позволить подобному произойти снова. Блондин пошатнулся, упав на локти. Казалось, его колотит лихорадкой. Его пальцы снова вцепились в волосы. Девушка перевела взгляд на Сасори. Он смотрел на нее с неприкрытой ярой ненавистью. Она улыбнулась. - Он не рассказывал тебе об этом, так ведь? Конечно, нет. Он никогда никому ничего не рассказывал. Кроме нее. Может быть, она смогла заглянуть в его душу? - Заткнись!!! Дей вскочил на ноги. Зала содрогнулась от оглушительного взрыва, мощнее, чем предыдущие. Девушка прикрылась крыльями от него и падающих с потолка обломков скалы, и засмеялась. - Ох, Дейдара. Теперь ты понимаешь, почему я не хотела, чтобы ты уходил с ним? Я пыталась уговорить тебя вернуться, но ты не хочешь его оставлять. Мы можем упростить задачу. Если я просто убью его, тебе станет легче. Тогда ты сможешь вернуться и перестанешь убеждать себя, что чем-то обязан ему. Перестанешь думать, что это что-то значит. Все так просто. Повернув голову, она встретилась взглядом с карими глазами. Еще немного. Совсем немного и ее друг, наконец-то, все поймет. Дей содрогнулся, снова упав на колени, уперевшись ладонями в грубый камень. Охота. Они разделились. Он потерял его. Искал, долго искал. Но нашел только тело. Глаза, которые уже никогда не посмотрят на него, сердце, которое больше не билось. Сердце, которое слушалось его в тот день на поляне. Кошмары, которые становились явью. Руки сжались в кулаки. - Тронешь его - я убью тебя. Его слова неожиданно твердо прозвучали, отразившись от стен. Девушка с удивлением посмотрела на него. - Я найду способ, Конан. Даже ценой своей жизни. Только тронь, клянусь, я убью тебя. "Не может быть... этого не может быть" Она спустилась еще немного ниже, с таким неподдельным изумлением глядя на него, что было бы смешно, если бы не было так паршиво. История, о которой знала только она и Акасуна. История, которая хотя бы немного должна была образумить ее безумного друга. Все ее слова, они должны были его отрезвить, открыть глаза на страшную правду. И он не должен был говорить ей того, что сказал. Не должен. Это не могло быть правдой. Она не понимала. Совершенно. - Дей... но почему? Ты... неужели ты совсем не понимаешь? Неужели так и не понял? Он уничтожит тебя. Тебя и твою душу тоже. Твой разум. Он уже почти это сделал. Ты уже становишься бездушной марионеткой, как ты этого не видишь? Даже самая глубокая преданность исчезает от такой боли, которую ты испытываешь! Почему ты терпишь это? Почему просто... - ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕГО!!! Люблю, черт тебя возьми!!! Эхо зазвенело на всю пещеру, отражая его голос, разбивая на миллионы осколков. Когда оно успокоилось, повисла гробовая тишина. Бумага, дрогнув, упала вниз, застилая пещеру белым покрывалом. Крылья за спиной девушки рассыпались. На ее лице был написан шок, огромный, пробирающий до костей. - Невозможно... - едва слышно выдохнула она, круглыми глазами глядя на блондина, стоявшего перед ней на коленях. Его голова была опущена, волосы скрывали лицо, руки, кулаками упирающиеся в пол, мелко дрожали. Его мир был снесен до основания. Все барьеры, годами державшие его, рухнули, обратившись пылью. Все, во что он верил и что знал, только что осыпалось горсткой праха. Больше терять было уже нечего. Конан, почти не помня, как двигаться, перевела глаза на кукольника. Ножи из его руки исчезли, освобождая от захвата, но он едва ли заметил это. Настолько оглушенным она Сасори не видела никогда на своей памяти. Он казался застывшим изваянием, его такой же застывший взгляд уперся в пол под ее ногами. - Конан... Она вздрогнула всем телом, резко обернувшись к блондину. Его тихий голос громом раздался в мертвой тишине пещеры. Он медленно поднялся на ноги, не поднимая головы. Его слегка покачивало, но он стоял. Не должен был, но стоял. После такого люди не поднимались, но он стоял. И его глаза, устремленные на девушку, лихорадочно блестели. - Запомни это. Если с твоих уст... еще хоть раз... сорвется его имя... я тебя... уничтожу. Я тебе обещаю. Он замолчал, и тишина больно ударила по барабанным перепонкам. Девушка выдохнула, только сейчас поняв, что задержала дыхание. Она не знала, что сказать. Нечего было говорить. "Невозможно. Невозможно. Просто невозможно"