Пирофобия

В новом мире нет волшебников, недовольных падением Волдеморта. Благодаря Золотому трио все, даже бывшие Пожиратели, чувствуют себя в безопасности. Гарри Поттер лично проследил за тем, чтобы в Азкабан сели лишь самые опасные последователи Волдеморта. Поэтому в новом мире нет волшебников, неблагодарных Гарри Поттеру. И уж конечно, нет тех, кто не захотел бы пожать ему руку при встрече. Драко смотрит на свои бледные ладони и до сих пор ощущает невидимые языки пламени, опаляющие кожу. Кажется, психологи называют это фантомной болью. Или не это. Драко плевать. Драко думает, что встреть он Поттера где-нибудь на улице или в Министерстве, он ни за что бы не подал ему руку. Однажды Драко так уже обжёгся. И фигурально, и буквально. Больше как-то не хочется. Если быть честным хотя бы с самим собой, Драко банально стыдно даже просто посмотреть Поттеру в его зелёные глаза, прямо таки светящиеся счастьем. Гарри Поттер – человек известный, популярный, первый парень в списке неженатых волшебников Британии. А Поттер, словно издеваясь, постоянно шлёт Драко письма и приглашает на приёмы в Министерство, устроенные, как это ни удивительно, в его честь. Драко кривит губы, брезгливо рассматривая себя в зеркало. В отражении на него смотрит невероятно худой парень в отглаженном чёрном костюме, крепко стискивающий горящую белым светом палочку. Сколько бы Драко ни ел, он не поправляется ни на фунт, поэтому он решил, что ему совсем необязательно есть. Без еды даже как-то легче. Драко переводит взгляд на стоящий рядом стул и берёт с его спинки длинную свободную мантию. В ней он хотя бы не выглядит таким болезненно худым, как на самом деле. – Нокс, – шепчет Драко. Палочка в его руке гаснет, и в комнате тут же становится темно. Неудивительно. Все окна занавешены плотными тёмными шторами, а в доме Драко нет ни одной свечи. Ещё чуть-чуть и Драко, наплевав на все устои и запреты родителей, проведёт в старинном поместье Малфоев электричество. С некоторых пор Драко панически боится огня. Кажется, даже простая горящая спичка у Драко под носом, вызовет у него очередную паническую атаку. А последняя была у Драко примерно месяц назад. Как раз тогда он и решил полностью обезопасить себя от огня и всего, что могло бы его вызвать. С тихим хлопком в комнате появляется домовой эльф, и Драко даже не знает, кто именно стоит за его спиной. – Молодой хозяин, – пищит Тинки, – уже восемь, вам пора выходить. – Уже выхожу, спасибо, – голос Драко грубый и хриплый от длительного молчания, и Тинки тут же послушно покидает комнату. Чёртов приём, чёртов Поттер и чёртово Министерство, запретившее трансгрессию и перенос порт-ключом. Только долбанный камин, в который Драко не то что не ступит, он к нему не подойдёт. Драко резко поворачивается (предположительно) к двери, чтобы выйти из поместья и трангсгрессировать на соседнюю с Министерством улицу, и чувствует слабость. Драко спотыкается о ножку стула и ожидаемо летит на пол. Лёжа на мягком ворсе ковра, Драко не предпринимает попыток встать, лишь упивается больной жалостью к себе и давится горькими слезами. Драко настолько слаб, что не может прожить без еды и дня. Он такой жалкий. Боже боже боже.

***

Драко трансгрессирует на небольшую безлюдную улочку, и оставшийся путь до Министерства он проходит пешком. Тинки буквально заставила Драко поесть хоть что-то, иначе он с вероятностью девяносто девять и девять процентов упал бы где-нибудь, не дойдя до Министерства. Летним вечером на улице слишком холодно даже для Лондона, и Драко поплотнее кутается в тёплую мягкую мантию. У него нет часов, и он плохо ориентируется во времени, но Драко искренне надеется, что не опаздывает. Зайти в зал последним – значит привлечь к себе много ненужного внимания, а этого Драко категорически не хочет. На самом деле, все, чего Драко хочет – оказаться дома, в своей комнате, и лечь на кровать, завернувшись в тёплое одеяло. Но если Драко не придёт и на этот приём, все точно решат, что он прячется у себя в поместье или, какой ужас, не уважает победителя самого могущественного и злого волшебника всех времён – святого Гарри Поттера. А это, Драко знает от многих слизеринцев, чревато последствиями. Драко не очень верится, что Поттер требует от других беспрекословного доверия, уважения и других тёплых чувств. Но в то, что этого требует Министерство, он, наоборот, верит очень хорошо. Драко понимает, что идёт он достаточно долго, когда, заплутав в собственных мыслях, он врезается в случайного прохожего и вместо сухих извинений слышит ворчливое «Мерлинова борода, можно поосторожней?». Драко резко поднимает голову и видит перед собой волшебника небольшого роста и крупного телосложения. Дэвид Джонс – вспоминает Драко – министерская мышь, занимающая настолько низкую должность, что Драко её даже не запомнил. Отец часто поручал ему разные мелкие и неприятные дела, спихивая на него всю грязь, которую не желал делать сам. Джонс, по всей видимости, тоже направлялся в Министерство на приём, а Драко имел неосторожность столкнуться с ним едва ли не у самых дверей. – Ах, так вот оно что! – громко верещит Джонс. – Ты же отпрыск Малфоев, верно? Теперь понятно, почему ты даже не извинился. Очевидно, что грубость и невежество у тебя в крови! – Драко испуганно вздрагивает, когда маг тянется в карман мантии. Наверное, хочет достать палочку. Вокруг уже столпился немногочисленный народ; все жаждут зрелищ. – Сейчас я тебя проучу! Джонс и правда достаёт палочку, и Драко морально готовит себя к тому, что домой он сегодня придёт помятый и униженный, ведь теми заклятиями, что ему разрешается использовать на людях, он себя явно не защитит. Драко прикрывает глаза и давит в себе неуместную сейчас гордость. В том мире, что установился после войны, нет места Малфоям и, уж конечно, в нём у Драко совсем нет привилегий. Теперь-то Драко действительно осознаёт разницу между своим положением тогда и сейчас. Тогда, ещё до возвращения Волдеморта, на Малфоев даже смотреть косо решался далеко не каждый. А теперь даже этот жалкий колдун может использовать свою палочку против Драко, а он свою даже вытащить не может. И кто теперь жалкий? – Рад тебя видеть, Драко, – у Поттера неожиданно грубо звучит голос, и Драко даже не стыдно за мурашки, ползущие по его коже – у Джонса, стоящего напротив, их целый табун. – Мистер?.. – Джонс, сэр! – низко кланяется Дэвид. – Хочу заметить, я очень восхищён вами и… – И поэтому вы сомневаетесь в принятых мной и судьями Визенгамота решениях? – безжалостно перебивает волшебника Поттер. Драко удивлённо распахивает глаза – видимо, война изменила не только его. – Конечно, нет, сэр… – Тогда почему вы направляете палочку на того, кого признали невиновным? – Поттер хмурит брови, его голос звучит холодно, сурово и довольно пугающе. – Прошу прощения, – это работает – Джонс испуганно лепечет извинения и кланяется чуть ли не Поттеру в колени, – я был неправ. Несмотря на все усилия, Поттер не выглядит смягчившимся и смотрит так же холодно. Драко незаметно даже для самого себя делает шаг назад, и Поттер хватает своей большой и горячей ладонью его тонкое запястье. – Мне кажется, – говорит Поттер, сжимая руку Драко, – вы должны извиняться не передо мной, а перед мистером Малфоем. – Поттер, всё нормально, – шепчет Драко, опуская взгляд вниз. Здесь, перед толпой любопытных зевак и Гарри, сжимающим его запястье, он чувствует себя совсем слабым. – Нет, не нормально. Мистер Джонс вёл себя неподобающе, теперь ему следует извиниться. – Я… простите, мистер Малфой, – сквозь зубы выдавливает Джонс. – Такого больше не повторится. – Ага, – неловко говорит Драко просто, чтобы что-то сказать. Поттер, кажется, это понимает, и тянет Драко к входу в Министерство. На бледной и тонкой коже Драко всегда сразу и отчетливо появляются синяки, и сегодняшний день не исключение. Гарри отпускает его руку лишь тогда, когда они оказываются внутри, и смотрит на браслет синяков у Драко на запястье ошарашенными виноватыми глазами. – Почему ты ничего не сказал? – его голос звучит странно, и Драко торопливо прикрывает запястье широким рукавом мантии. – Всё нормально, – опять говорит Драко и, наконец, осматривает Поттера с ног до головы. Вокруг Гарри пугающая атмосфера силы и мужественности. У Поттера крепкие широкие плечи, он высокий и невероятно хорош собой. Малфою до слёз обидно, что такой красивый парень стоит рядом с ним, с болезненно худым и бледным Драко. Он, правда, не знает, когда и как упала его самооценка, но теперь он чувствует себя ущербным и жалким каждую чёртову минуту. – Почему ты не отвечал на мои письма? – спрашивает Гарри, смотря в упор на Драко. Они стоят у столика с закусками в дальней части зала, справа от них в большом узорчатом подсвечнике ярким пламенем полыхают свечи, и Драко чувствует себя особенно неуютно. А ещё при входе они сдали палочки, и теперь, в случае чего, Драко даже не сможет себя защитить или обезопасить. – Погряз в делах, – осторожно говорит Драко. – Теперь, когда папа и мама во Франции, за всё отвечаю я. И это даже не совсем ложь. Драко и правда зашивается. Люциуса депортировали из Британии и запретили возвращаться назад, а Нарцисса не смогла отпустить его одного и отправилась во Францию к родственниками вслед за любимым мужем. Драко практически стал главой Рода. – Ах, да, твои родители, – голос у Поттера виноватый, и Драко удивлённо поднимает взгляд. – Прости, что не смог оставить твоего папу здесь. Тебе было бы легче. – Это меньшее, что он заслужил, – отрезает Драко. Единственное, в чём он полностью уверен – Малфои получили по заслугам. И его родители полностью с ним согласны. А ещё Драко чертовски ненавидит, когда его жалеют. Наверное, потому что он не жалеет себя сам. – Я справляюсь. – исправляется он, вспоминая, что говорит с Поттером, который спас его и Люциуса от Азкабана. – Ты можешь не вести себя со мной так, будто находишься на минном поле? – раздражённо говорит Гарри, запуская пятерню в густые чёрные волосы. – Извини. Просто… будь собой, ладно? – Ладно, – тянет Драко, и за столом повисает напряжённое молчание. Поттер в брюках и простой чёрной рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы, и с закатанными рукавами выглядит куда лучше, чем Драко в парадной мантии. Поэтому Малфой расстёгивает застёжку и складывает мантию на соседний стул. Поттер следит за каждым его действием и залипает взглядом на его бледной шее, и Драко кажется, что он выглядит жалко, но надеть мантию опять – значит раскрыть свои мысли, а этого Драко делать нельзя. Поэтому он просто берёт в руки бокал и делает небольшой глоток вина, стараясь отвлечься хоть на что-нибудь, кроме красоты Поттера. – Ты хочешь есть? – бодро спрашивает Гарри и тянется куда-то за спину Драко. – Кажется, я вижу очень даже съедобные сэндвичи с индейкой. В следующую секунду происходит так много всего, что даже не верится. Поттер почти хватает тарелку с сэндвичами, когда его окликает подошедший Уизли, и Гарри вздрагивает, оборачиваясь к другу лицом. Локтём он задевает массивный подсвечник, стоящий на столе, и опрокидывает горящие свечи на скатерть. Лёгкая ткань вспыхивает и загорается, и от испуга Драко подаётся назад, падая на холодный кафель. Поттер ищет палочку, но после вспоминает, что оставил её при входе, и громко зовёт официантов, чтобы затушить небольшой пожар. На них смотрят люди, начинается суета, а Драко чувствует, что задыхается. Он пытается сделать вздох и быстро поднимается с пола. Кажется, его зовёт Поттер, но Драко плевать. У него перед глазами испуганное лицо Крэбба, стискивающего его ладонь, и он сам, падающий в Адский огонь. Драко бежит так же быстро, как бежал тогда, и не обращает внимания ни на людей, ни на то, что, кажется, забыл мантию и палочку внутри. Он заворачивает за угол здания и садится прямо на асфальт, прислонившись спиной к холодной стене. Драко не может нормально дышать, не может разглядеть ничего за пеленой слёз, его сознание плывёт, и он задыхается. Драко кажется, что сейчас и здесь он умрёт от усталости, от обиды на жизнь и жалости к себе, и от того, что его мозгу явно не хватает кислорода. А в следующую секунду Драко видит расплывчатый силуэт и чувствует мягкое прикосновение чьих-то губ к своим. Он судорожно выдыхает, шокировано распахивая глаза. Теперь, когда он может сделать вздох и смаргивает слёзы, Драко видит перед собой запыхавшегося испуганного Поттера, и его накрывает. Поттер поцеловал его. Сам. – И часто у тебя такое? – неловко спрашивает Поттер, в одной из его рук мантия Драко, оставленная в зале, а другая крепко стискивает его плечо. – Впервые за этот месяц, – честно отвечает Драко и устало прикрывает глаза. – Спасибо, конечно, но зачем ты меня поцеловал? – Ну, это… Я где-то читал, что остановить панику помогает задержка дыхания. И когда я поцеловал тебя, – тихо говорит Поттер, – ты задержал дыхание. Драко чувствует, что у него пунцовеют щёки. Подумать только, Драко настолько понравилось целовать Поттера, что он даже не дышал. А потом Драко становится немного тоскливо, ведь получается, что Гарри сделал это не потому, что хотел, не потому, что Драко ему хоть сколько-нибудь интересен, а просто, чтобы остановить паническую атаку. Драко знает, что должен быть благодарен, и он, правда, пытается. Но на самом деле, он… разочарован? Драко столько времени был один – его забыли все, кроме Гойла, периодически навещающего его в Мэноре. И этого было недостаточно. Возможно, Драко сам воздвиг вокруг себя стены, не подпуская никого ближе, но никто и не пытался. – Драко, – Поттер неожиданно берёт лицо Драко в свои руки и смотрит ему прямо в глаза своими зелёными. Оказывается, они светятся совсем не счастьем, как думал Драко раньше, в них много тоски, вины, скорби и сожаления, а ещё там есть что-то ещё, что Драко не может понять. – Я знаю, что долгое время мы не дружили. Драко не сдерживает смешок, и Поттер улыбается тоже. – Да, это звучит глупо, – пожимает плечами Гарри. – Но вот, что я хочу сказать тебе – я хочу оставить эту глупую вражду в прошлом. На самом деле, – неуверенно запинается Поттер, его хватка на лице Драко расслабляется, – я хочу быть с тобой больше, чем друзьями. Долгое время, я ненавидел тебя. Драко хмурится – не самое лучшее продолжение диалога. – Я думал, что ненавидел тебя, – исправляется Поттер. – Но теперь я, наконец, понял. Когда ты исчез после судебных разбирательств и не отвечал на мои письма и приглашения, я осознал, что мне тебя не хватает. Я стал искать тебя в каждом светловолосом парне на приёме, в Лютном переулке, да везде! – громко говорит Гарри, а у Драко сердце готово вырваться из груди. – Сначала я думал, что это жалость. Но я не жалел тебя и не жалею сейчас. Просто в один момент я осознал, что не моя ненависть и наша вражда – всего лишь от того, что я не мог понять чувств, которые испытываю к тебе. – Ты испытываешь ко мне чувства? – шокировано спрашивает Драко. – Да, – твёрдо отвечает Поттер и наклоняется к его лицу. – И если ты мне позволишь, сейчас я хотел бы тебя поцеловать. Не потому что, у тебя паника, и ты задыхаешься, не потому что я тебя жалею. А потому что я хочу тебя поцеловать. Могу я...? – Целуй уже! – нетерпеливо приказывает Драко и удивляется сам себе. В последний раз он разговаривал таким тоном на курсе пятом, ещё до войны. Но Поттер не кажется удивлённым. Он просто ещё ближе склоняется к лицу Драко и мягко его целует. На этот раз Драко с удовольствием отвечает. Губы Поттера на его губах, а руки крепко сжимают его лицо, и Драко искренне надеется, что с ним ему станет лучше. Это будет сложно, но с Поттером он справится. Драко будет счастливым, и Гарри ему в этом поможет. Всё будет хорошо.