Мой полицейский

      Стрельба затихает, перекрываемая полицейскими сиренами. С момента первых выстрелов прошло всего несколько минут, но мне они показались вечностью.       Вечностью, наполненной страхом. Страхом за жизнь Харуки. Ведь я знаю, что он не будет отсиживаться, а ринется в бой с открытым забралом.       Скорее на улицу. Только бы с Харукой ничего не случилось. Завернув за угол дома, замираю на миг. Сердце предательски пропустило удар. – Харука! – Срываюсь и бегу к распластанному на земле человеку. Несмотря на темноту, я вижу, я ЗНАЮ, что это он. Краем глаза замечаю полицейских, арестовавших бандита, людей, выходящих из дома.       Падаю на колени рядом с Харукой и замираю в ужасе. Из горла рвется крик, но превращается в сдавленное рыдание: – Харука… Харука, ты меня слышишь? – Серо-зеленые глаза закрыты, в лунном свете лицо кажется неестественно бледным, а на левой части груди, там, где сердце, расплывается багровое пятно. – Харука! – В ответ раздается тихий стон. Он жив! Рву воротник Харукиной рубашки, чтобы открыть доступ воздуха, и словно кто-то бьет меня обухом по голове, выбивая последние остатки разума.       Оторванные до середины рубашки пуговицы показывают мне то, что было скрыто от моего взгляда все эти дни.       Трясу головой, не веря своим глазам.       Это сон.       Надо срочно проснуться, но едва слышный полушепот-полустон говорит, что все это наяву. – Мичи… – Взгляд затуманенных глаз, столь знакомых мне. – Мичи, прости…       Прости за что?       За то, что ты ранен или за то, что ты – девушка?       Харука со стоном запахивает рубашку и пытается сесть.       Автоматически помогаю ему… нет ЕЙ…       К нам подбегают дядя Харуки и доктор Цуруки. Они обеспокоенно смотрят то на меня, то на Харуку. – Мичиру, никому и ничего не говори. – Нагасэ держит меня за руку, пока доктор помогает Харуке встать. – Я тебе все объясню. – Наши взгляды встречаются, и я киваю. Мужчина тут же переключается на раненого, помогая доктору вести Харуку к дому.       Смотрю им вслед, все еще не веря в то, что увидела.       Этого не может быть просто потому, что не может.       Харука – парень.       А как же тогда быть с тем, что я видела СВОИМИ глазами?       Но ведь это значит, что… – Харука! – Догоняю их около дверей. – Харука! – Тено, закусив губу чтобы не стонать, смотрит на меня. – Только не оставляй меня.       Доктор обеспокоенно смотрит в бледное лицо: – Скорее, надо уложить Харуку и остановить кровь. – Смотрю вслед мужчинам, уводящим раненого вверх по лестнице.       Сзади ко мне подходит тетя Мика и осторожно кладет руку на плечо. Оборачиваюсь. – Мичиру, ты знаешь? – Киваю и вижу в ее глазах слезы. – Пожалуйста…       Останавливаю ее: – Харука мне очень дорог. Ну почему ОН пошел под пули?       Мика слабо улыбается: – Харука всегда был храбрым мальчиком. – Мы прекрасно понимаем друг друга. Перед глазами кровавое пятно в районе сердца. Внезапно меня пронимает дрожь – а вдруг задето сердце? Вдруг Харука умрет? Почему же не вызвали скорую? Почему… Да потому.       Ты знаешь правду, Мичиру. Но никто не должен знать ее. – Мика, скорее воду! – Раздается голос дяди Дзинэна со второго этажа и тетя Мика срывается с места.       Господи… Харука – девушка…       Это не укладывается у меня в голове.       Ведь я художник, я замечаю очень многие детали, но как я могла не понять этого? Я прижималась к Харуке, но и тогда ничего не заметила.        В сопровождении охранника в дом входит женщина средних лет и быстро поднимается наверх.       Ох, не нравится мне это!       Почему-то очень тревожно на сердце.       Медленно поднимаюсь следом и останавливаюсь у закрытой двери, за которой едва различимы голоса доктора Цуруки и тети Мики. Дверь внезапно открывается, так что я едва успеваю отскочить в сторону. – Мичиру? – Дядя Дзинэн внимательно смотрит на меня.       Хватаю его за руку: – Нагасэ-сан, позвольте мне увидеть Харуку! – Кланяюсь ему. – Я должна… – Из-за двери доносится сдавленный стон, от которого в испуге замирает сердце.       Дверь снова приоткрывается, выпуская тетю Мику, и давая возможность заглянуть внутрь. Харука лежит на кровати, рядом, склонившись, стоит доктор Цуруки и та женщина, что вошла несколько минут назад. На ней белый халат медсестры.       Тетя Мика смотрит мне в глаза: – Сейчас туда нельзя, дорогая. Доктор делает операцию. – С Харукой все хорошо? Он будет жить?       Пожилая женщина тяжело вздыхает: – Доктор говорит, что сердце не задето, но пуля прошла совсем рядом. – Она вытирает слезы. – У Харуки очень сильный организм, будем надеяться.       Я понимаю, что не смогу жить без Харуки. За короткое время Харука стал частью моего сердца, моей души. День, прожитый в разлуке, прожит зря.       Мысли и чувства, не дававшие покоя все эти дни, как-то сразу пришли в норму. Теперь ничто не мешало мне признаться в том, что я люблю Харуку. – Мне надо сказать… Я должна сказать Харуке… – Супруги Нагасэ внимательно смотрят на меня. Смущаюсь под их взглядами. Фактически, они – родители Харуки. Делаю глубокий вдох. – Я должна сказать Харуке, что люблю его. – Он знает. – Дядя Дзинэн грустно улыбается.       Качаю головой: – Нет, Нагасэ-сан. Неважно, что ты чувствуешь, если не сможешь сказать это дорогому тебе человеку. Я боюсь, что не успею сказать Харуке, что люблю его.       Тетя обнимает меня, успокаивая: – Что ты такое говоришь, дорогая? У тебя будет шанс сказать. Все будет хорошо. Ведь так? – Киваю в ответ. – Вот и хорошо, Мичиру. Ты останешься на ночь? – А можно? – Даже если бы они не разрешили мне остаться, я сидела бы под окнами или под забором, ожидая результата. Разве я могу сейчас покинуть того, кого люблю? – Конечно можно. Тебе надо съездить домой? – Киваю и дядя Харуки вызывает шофера. – Усуи отвезет тебя.

***

      Несколько минут быстрой езды по вечернему городу и вот я открываю дверь в свою квартиру. В голове полная пустота и страх… – Мичиру, что случилось? – Сецуна берет меня за руки. – Почему ты плачешь? Где Харука?       Поднимаю на нее заплаканные глаза: – Сец… Он… он… ранен. – Что? Что произошло? – Нападение на дом… – Всхлипываю. – Харука серьезно ранен. – Бог ты мой! – Я буду с ним… Меня ждут. – Бегу переодеться и взять кое-какие вещи.       Сецуна следует за мной, помогая, потому что у меня все валится из рук. Собрав сумку, спускаюсь вниз.

***

      И снова дорога, и снова страх гложет сердце.       Когда мы вернулись в дом Нагасэ, ничто уже не напоминает о произошедшем. Даже ворота починены.       Переступаю порог дома и чувствую, как холодок пробегает по телу. Я боюсь услышать страшную весть.       В гостиной доктор Цуруки и супруги Нагасэ пьют чай. Увидев меня, мужчины встали. Вопросительно смотрю на доктора. Он улыбается: – Успокойся, дорогая. Он потерял много крови, но пули не задели жизненно важных органов. Сейчас Харука спит. – Медленно опускаюсь на диван и закрываю глаза. – Хочешь его увидеть? – Конечно!       Вслед за доктором поднимаюсь на второй этаж.       В комнате царит полумрак, разгоняемый светом ночника. Харука, тяжело дыша, лежит на кровати у окна. Вижу бледное, заострившееся лицо, с упавшими на глаза светлыми прядями волос.       Сажусь на стул у кровати, нежно касаясь щеки раненого. – Ты хочешь остаться с Харукой? – Молча киваю. Доктор Цуруки положил руку мне на плечо и слегка сжал. – Одна пуля прошла по касательной, задев бок, а вторая… Вторая попала в плечо и застряла в ключице. – Она там останется? – К сожалению. Но это не должно особо сказаться на функциях руки. Харука будет спать еще часов 5-6, так что ты тоже можешь отдохнуть. – Спасибо, я не устала. – Когда он очнется, не давай ему двигаться. Будут проблемы – зови, я останусь на ночь. – Уже около двери он задержался. – Мичиру, – оборачиваюсь к нему, – удачи вам. Обоим. – Спасибо.       Он уходит, оставив меня наедине с Харукой.       Касаюсь губами щеки лежащего человека, затем легонько сжимаю пальцы левой руки: – Харука, я люблю тебя. Ты очень дорог мне. С самой первой встречи я постоянно думаю о тебе. То, что ты сказал мне сегодня вечером… – Перед глазами момент признания. – Мне так хотелось ответить: «Да», но я не могла. Никогда бы не подумала, что ты – девушка. А еще художник… Красивый молодой человек… Вот и все. Ты был так добр, внимателен ко мне, так трогательно ухаживал. Я просто не могла и не хотела говорить правду. Я боялась потерять тебя, Харука. – Целую бледный лоб. – Я так хотела провести с тобой остаток своей жизни, узнать тебя, быть для тебя единственной. Но я всегда любила девушек… Разве легко в этом признаться? И тут ты говоришь, что любишь меня. – Встаю и прохаживаюсь по комнате. Скорее всего, это комната Харуки – на стенах висят грамоты и дипломы, книжная полка заставлена призами. Возвращаюсь на место у кровати. – После того, как я узнала правду, я надеюсь, что мы будем вместе. Мне не надо объяснять, почему ты выдаешь себя за парня. Я понимаю, милый, понимаю. Твой образ жизни, твои увлечения… Девушке никогда не получить этого. Для меня ты останешься моим милым мальчиком. Я люблю тебя, Харука.       Несколько раз заходила тетя Мика, проверяя состояние Харуки. Каждый раз в ее глазах я видела понимание и тепло.