Прошлое
24 марта 2013 г., 20:07
Приоткрываю глаза и пытаюсь понять, где я.
Воспоминания приходят вместе с резкой болью в левой части тела.
Признание. Нападение. Ранение. Мичиру.
Ее испуганный взгляд, когда она распахнула на мне рубашку.
О, Боже… Она знает, что я не мужчина.
Боль становится только сильнее, когда я пытаюсь встать.
– Харука! Не двигайся, лежи спокойно! – Нежные руки осторожно, но настойчиво укладывают обратно. Надо мной склоняется лицо моего ангела.
– Мичи… – Это действительно она. Но почему она здесь?
Скрипачка улыбается сквозь слезы:
– Харука, милый мой. Я так рада, что ты очнулся. – Она целует меня, и мне кажется, что ее поцелуй унял боль и, словно капли дождя в летний зной, освежил.
– Мичи, я люблю тебя. Прости, что я не парень и…
Она прикладывает ладонь к моим губам:
– Это не имеет значения. Наоборот, это даже хорошо. – Так, я ничего не понимаю. Абсолютно. Видя немой вопрос в моих глазах, она нежно улыбается. – Помнишь, я говорила, что ушла из дома? – Ну конечно помню. – Меня хотели выдать замуж, а я была влюблена. В девушку. Понимаешь? И Нацуми – это тоже девушка.
Не может быть!
Так все это время мы просто изводили друг друга?!
Вот болван. Не мог поговорить с ней. Ага, а как бы я это сделал?
Но сейчас неважно.
Важно только одно:
– Мичи, я люблю тебя. – Здоровой рукой касаюсь ее лица, она наклоняется, наши губы встречаются.
– Я тоже люблю тебя, Хару. Очень люблю.
– Спасибо. – Откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Боль, что терзает раненное тело, сейчас кажется просто ерундой. Сердце разрывается от переполняющего его счастья. – Спасибо, Мичи.
– За что? – Она удивлена.
– За то, что ты есть. Ты не уйдешь? – Я все еще боюсь, что это сон.
– Не уйду. – Она садится рядом, перебирая мои волосы. – Не уйду.
Закрываю глаза. Я счастлив. Да, счастлив, несмотря на ранения. Счастлив, потому что Мичиру, моя Мичиру, любит меня.
– Извини за испорченный вечер. Я не думал, что будет такое.
Она продолжает перебирать мои волосы:
– Ты-то – в чем виноват? Наоборот, разрешилось наше небольшое недоразумение. Главное, что ты жив. – Слышу дрожь в ее голосе. – Тебе очень больно?
– Терпимо.
– Хочешь, я позову доктора Цуруки? – Отрицательно качаю головой. – Тогда поспи, я буду рядом.
***
Харука снова уснул, но я продолжаю сидеть рядом и гладить его волосы. Его… Или, все-таки, ее? Ну как, как, я могла не понять, что это девушка? Я ведь обнимала ее, не раз прижималась и ничего не поняла. Даже сейчас, когда Харука лежит с обнаженным торсом под одеялом, невозможно понять, кто перед тобой. Внимательно рассматриваю черты до боли знакомого лица. Легкие, мягкие линии… Я не вижу ничего нового. С первой встречи мне запомнилось нежное, красивое лицо полицейского Тено. Господи, а ведь я чуть не оттолкнула Харуку! Если Харука так хочет, то для меня она будет моим любимым мужчиной. Вот только с родителями как объясняться? А можно ли рассказать все Сецуне? Она поймет, она замечательный человек. И сохранит тайну Харуки. – Мичиру? – За размышлениями я не заметила, как подошла тетя Мика. – Не хочешь пойти отдохнуть? – Нет, спасибо. – Тогда, пойдем, выпьем чая. – Она поправила Харуке одеяло. На кухне тетя Мика разливает ароматный чай: – Мичиру, я вижу, что ты действительно любишь Харуку. – Да, Мика-сан. Люблю. Женщина выставила розетки с вареньем: – Попробуй, дорогая. Это варенье из розовых лепестков, а это – вишневое. Харука его очень любит. – Она садится напротив меня. – Вечером, когда вы только пришли, Харука рассказал нам о том, что не может жить без тебя. Все последнее время он изводил себя, не зная, как сказать тебе правду. Горько усмехаюсь: – Но ведь и я не знала, как это сделать. Я впервые встречаю такого человека, как Харука. С ним легко и спокойно. Мы понимаем друг друга без слов. Знаете, Мика-сан, это удивительно, словно мы – единое целое. Тетя тепло улыбнулась: – Вот и хорошо, Мичиру. Я так рада, что Харука наконец-то нашел свое счастье. А твои родители? Они знают? – Они знакомы с Харукой, но думают, что это парень, и в восторге от этого. Не хочу их разубеждать. Так будет лучше. Чем меньше людей знает, тем надежнее. Тетя Мика серьезно смотрит на меня: – Спасибо, Мичиру. – Она налила еще чая. – Учитывая положение Дзинэна, удалось сделать для Харуки новые документы. С тех пор, как он решил стать гонщиком, а потом еще и полицейским, я живу в постоянном страхе, что откроется правда, и тогда вся жизнь Харуки рухнет, как карточный домик. Хорошо, что доктор Цуруки всегда рядом, если необходима медицинская помощь. А она, как ты убедилась, бывает нелишней. – Мика-сан, не могли бы Вы рассказать, что стало с родителями Харуки? – Нерешительно смотрю на нее. Женщина вздохнула. – Если Вам не хочется говорить об этом, то не надо, – быстро добавляю вслед. Женщина распахивает окно, впуская ночную прохладу: – Мама Харуки – моя родная сестра, отец Харуки был иностранцем. После свадьбы они уехали на его родину, в Германию, там у него был свой бизнес. Харука родился за границей, поэтому нам было проще сделать новые документы, оставив фамилию матери. Наши родители не одобрили брак Юки, но потом согласились с ее выбором. Они вернулись в Японию, когда Харуке было 9 лет. Томас продолжал заниматься бизнесом и весьма успешно. Он заработал приличное состояние. Но счастье было недолгим. Родителей Харуки убили во время ограбления, когда ему было всего 12. Грабителей не нашли. С тех пор Харука одержим идеей поймать преступников, а мог стать прекрасным пианистом. – Пианистом? – Вот это новость. Мика-сан кивает: – Он не рассказывал? – Отрицательно качаю головой. – Харука с детства занимался музыкой и добился неплохих результатов. В 17 лет его даже приглашали в Бостонский симфонический оркестр, но он выбрал гонки. – Вспоминаю длинные, тонкие, чувственные пальцы Харуки. Меня поразило, что руки гонщика так похожи на руки пианиста. Значит, я была недалека от истины. – Иди, отдохни, дочка. Я приготовила тебе комнату. Дочка… С благодарностью смотрю на женщину, вырастившую моего любимого человека: – Спасибо, Мика-сан. Но лучше я останусь с Харукой. – Как хочешь, дорогая. – Когда я выходила из комнаты она окликнула меня. – Мичиру, считай этот дом своим.
