Мой полицейский

      Дождь умывает город, смывая остатки дневной суеты.       Дописываю картину, которую начала пару дней назад. Сегодня у меня лирическое настроение, и безжизненный холст быстро превращается в берег моря с влюбленной парой на нем. Отхожу назад, внимательно присматриваясь к изображению.       Звонок телефона отрывает от созерцания голубой глади. До боли знакомая мелодия, вызывающая трепет в душе.       Харука.       Встречи прошли успешно, и сейчас он в участке. Полицейский всегда остается полицейским. Тем более такой, как мой Тено.       Откладываю кисти. Картина закончена. Начинать новую работу не хочу. Переодеваюсь и поднимаюсь в бассейн.       Вода успокаивает, дарит мне покой и гармонию.       Плавая, думаю о Харуке. О поцелуях, нежности, что дарит мне Хару, о том, как горят губы от поцелуев.       Мне нравится плавать под водой. Не раз мне говорили, что я пугаю людей своим долгим пребыванием вне поля зрения.       Не знаю, сколько времени я провела в своей стихии, но вынырнув в очередной раз, заметила Харуку, сидящего на шезлонге. По расслабленной позе можно было предположить, что он уже давно ждет меня.       Подплываю ближе, опираюсь на бортик и с улыбкой наблюдаю за моим любимым. Почувствовав взгляд, Харука поднимает сонный взгляд. – Спишь? – Неа... – Харука потягивается, разминая затекшие мышцы. – Русалка ты моя. – Он опускается на корточки у бортика.       Потом я буду долго просить прощения, но сейчас просто не могу сдержаться. Протягиваю руку, хватаю Тено за галстук и резко дергаю.       Не ожидавший такого, Харука падает в воду, разбрасывая вокруг себя столбы брызг. Смех разбирает меня, когда через секунду на поверхности воды появляется недоумевающее лицо блондина. – Хару... Прости... – Давлюсь смехом. – Ты это специально, – беззлобно качает головой Харука. Рубашка прилипла к телу гонщика, но даже сейчас не скажешь, что это не парень. Подплываю ближе и обнимаю Харуку за талию. Он касается губами кончика моего носа. Намокшие волосы прилипли ко лбу, и вода струйками стекает по лицу. – И как ты будешь искупать свою вину?       Прижимаюсь к любимому человеку, целую: – Даже и представить не могу. – Я все еще не могу сдерживать смех.       Харука делает вид, что разгневан: – Все, Мичиру... Я придумаю тебе такое наказание, что...       Накрываю его губы своими, слегка поглаживая по спине: – Все, что будет угодно моему герою. – Замечаю слегка покрасневшие щеки Харуки. Не разрывая поцелуя, Харука прижимает меня к стенке бассейна. Поцелуй заканчивается, когда нам обоим отчаянно не хватает воздуха. – Хару, сюда могут войти.       Тено трясет головой, словно прогоняя наваждение: – Что же ты делаешь со мной, Мичиру? – Харука ныряет. Затем отфыркиваясь, появляется рядом. – Пойдем домой? – Да, милый. – Харука легко подтягивается на руках и оказывается на бортике. Откинув мокрые волосы со лба, протягивает мне руку. Мгновение, и я прижата к горячему телу под мокрой одеждой. – Идем, а то простынешь. – Вытираю Харуке голову и накидываю полотенце на плечи.       Сецуна уже дома. Значит снова будут подколы. – На улице такой дождь? – Первым она замечает Харуку, а потом и меня. – Понятно теперь, почему до тебя дядя дозвониться не может. Ты телефон-то вытащил из кармана прежде, чем принимать водные процедуры?       Харука хлопает себя по лбу: – Дурак. – И вытаскивает из кармана брюк телефон, из которого течет вода. – Хорошо, что документы в пиджаке. – Серо-зеленые глаза укоризненно смотрят на меня.       Мне и правда неудобно за свою выходку. Похоже, я угробила новый телефон Харуки и, возможно, часы. Зато теперь есть повод подарить ему новые: – Извини. – Тихо шепчу, заглядывая в родное лицо.       Харука смеется: – Ну что мне с тобой делать, русалка? Я пойду переоденусь, а ты узнай, что дядя хотел.       Мы остаемся с Сецуной. Она качает головой: – Тебе и правда повезло. – Я знаю. – Набираю номер дяди Харуки. Пока я разговариваю, Сецуна уходит, чтобы готовить ужин.       На какое-то время остаюсь одна в гостиной. Сейчас я редко бываю одна. Раньше я любила одиночество. Мне нравилось, когда родители уезжали, оставив меня дома. Я была предоставлена сама себе. Я могла делать то, что хотела, слушать музыку на всю громкость, сидеть у телевизора с чипсами, не спать до самого утра, читая любимые книги.       Но такое случалось редко, и я могла пересчитать все случаи по пальцам одной руки.       С тех пор, как умерла бабушка, я стала бояться одиночества. Может потому высшие силы и послали мне Сецуну? Она стала для меня старшей сестрой, помогая, наставляя.       Бывало, что я снова хотела остаться одна, но это быстро проходило. Страх одиночества преследовал меня.       С появлением Харуки я не чувствую потребности быть одной. Мне хорошо рядом с ним. Мне нравится просто знать, что стоит позвать, и я тут же услышу такой родной хрипловатый голос. – Мичи, что дядя хотел? – Харука садится рядом. – Приглашает в гости на выходных. – Харука вопросительно поднимает бровь. – И я сказала, что мы придем. – Вот так... Даже и не спросила. – Блондин делает вид, что рассержен.       Смеюсь: – Тебе не идет, Хару. – Вырываюсь из объятий, в которые меня пытается заключить укладывающийся рядом Тено. – Я скоро. У меня для тебя подарок. – Какой? – Харука приподнимается на локте. – Узнаешь. – Скрываюсь в спальне.       Принимаю душ, открываю шкаф и замираю, думая, что бы надеть. Хочется устроить необычный вечер.       Достаю красное платье. Оно кажется мне уместным сегодня. Не слишком официальное, но и не типичная домашняя одежда. Расчесываю волосы, оставляя одну прядь так, чтобы она падала на лицо, как нравится Харуке.       Возвращаюсь в гостиную. Харука лежит, вытянувшись на диване. На нем джинсы и черная рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на пару пуговиц. В одной руке зажат пульт, но телевизор вещает в пустоту. Харука спит. – Я не стала его трогать. – Сецуна стоит в дверном проеме, сложив руки на груди. – По какому случаю наряд? Куда-то собираетесь? – Разве нужен повод, чтобы порадовать любимого? – Осторожно вытаскиваю пульт из ладони спящего и выключаю ящик для зомбирования.       Сецуна едва слышно смеется: – Его больше порадует твой костюм Евы. – Сец! – А что я такого сказала? Разве не права? Пойдем, поможешь. – Сецуна вручает мне нож. – Овощи порежь. Сделаю сотэ из кабачков. Оказывается, и Мотоки, и Харука его любят. Как говорится – одним выстрелом двух зайцев. – Временами мне кажется, что это сон. – Что, прости? – Сецуна удивленно смотрит на меня.       Откладываю нож и грустно смотрю на подругу: – Я боюсь, что все это мне снится и когда открою глаза, не будет ничего. Не будет Харуки рядом со мной... – Дура ты, Мичи. Хочешь я тебя ущипну? Сразу поймешь, что сон, а что – нет. – Сецуна села около меня и сжала мои пальцы. – Это не сон, дорогая. И только в твоих силах оставить это явью. – Спасибо, Сец. – Чувствую, как в уголках глаз начинают формироваться слезы. – Прекрати немедленно. Тушь размажешь. – Быстро смотрюсь в зеркало. Тушь? Какая тушь? Я не красилась. Сецуна смеется за моей спиной. – Это всегда срабатывает. Не отлынивай, режь кабачки. Скоро Мотоки придет, а у Мако свидание с Ямадой. И что вас на гонщиков тянет, а? – Таро не гонщик, а я запала на полицейского. Сец, у нас свечи есть? – Ужин при свечах? – Она улыбнулась. – А мы вам не помешаем? – Наоборот. Будет даже интересно. Двойное свидание. Так что насчет свечей? – У твоего полицейского этих свечей навалом.       Смущенно киваю: – Точно. Ведь говорил же, что любит смотреть на огонек свечи.