Мой полицейский

      Все ушли спать, но ко мне сон не идет. Занимаю любимое место на подоконнике и наблюдаю за спящим Токио, неосознанно вертя в руках бокал с вином.       Время от времени посматриваю на подарок, мирно тикающий на левом запястье. Я давно хотел такие часы, но мне было жалко отдавать за них 25 тысяч. Нет, деньги не были проблемой, просто мне хватало и тех часов, что у меня были, а понты я не люблю.       Многие гонщики любят поиграть на публике своими машинами, яхтами, длинноногими любовницами в бриллиантах, своими безумно дорогими украшениями.       Но я не вижу в этом никакого толка. Меня это не заводит.       Мне никогда не делали таких дорогих подарков. Машины, квартира... Все это я купил на свою зарплату гонщика, практически не прикасаясь к наследству, доставшемуся от родителей. Деньги никогда не были для меня проблемой, ими занимались мой адвокат и управляющий. Сказывалось и мое происхождение. Как все немцы, я был бережлив и не позволял деньгам просто валяться в сейфе. И сейчас деньги делали деньги. По самым скромным подсчетам, на моем счету в банке было порядка 150 миллионов евро, которые я мог снять в любое время. Еще столько же можно получить после продажи нескольких компаний в Японии и Германии, владельцем которых я являюсь.       Допив вино, протягиваю руку за бутылкой, стоящей на столике рядом. В это время подходит Мотоки и наполняет вином мой и свой бокалы. – Спасибо. Не спится?       Он смотрит в окно: – Сецуна уснула, она устала. А я не хочу что-то. – Вспоминаю звуки из комнаты Сецуны и подношу бокал к губам, чтобы скрыть улыбку. Еще бы она не устала после такого. Мотоки одним залпом осушает бокал и наполняет вновь. – Харука, можно с тобой поговорить? – Да всегда пожалуйста. – Ставлю бокал на стол, и он вновь наполняется. – Проблемы?       Мотоки кивает: – Что я делаю не так? Почему Мичиру чуть ли не молится на тебя, а у нас... Все не так. Я люблю Сецуну, она тоже меня любит. Но у нас все как-то не так. – Стоп-стоп. А кто сказал, что должно быть как у нас? У каждого своя любовь, свои отношения. – Но у вас такие красивые отношения.       Кладу руку Мотоки на плечо: – Друг мой, ты лучше послушай сердце и не надо ничего копировать. Поступай, как подсказывает сердце. – Допиваем вино. – Спать идешь? – Парень отрицательно качает головой. – Отлично. Выкинь все из головы. Хочешь получить порцию адреналина? – А как?       Улыбаюсь: – Пошли. Куртку не забудь.        Покидаем квартиру, направляясь на трек. По ночам там устраивают заезды те, кому скучно или надо развеяться.

***

      На треке этой ночью было многолюдно. Я принял участие в нескольких заездах и в каждом из них победил. Один раз Мотоки доверили мотоцикл, но он благополучно свалился с него, потому что не умел водить и потому что уже был пьян. Несмотря на это, Мотоки был в восторге.       В конце концов, отметив мои победы, едем домой. Давно я не был в таком веселом настроении. И особенно в таком подпитии. Ведя машину, всю дорогу проклинал себя за то, что сел за руль в нетрезвом состоянии. Но я на 100 % был уверен в своих силах, и мы добрались до дома без проблем.       Войдя в квартиру, с трудом стягиваю ботинки и прохожу в гостиную. Следом за мной тащится Мотоки.       Ноги заплетаются, понимаю, что сейчас упаду. Диван. Только добраться до дивана. Еще шаг, и я падаю лицом вниз, утыкаясь в подушку. Глаза закрылись еще в процессе падения.       Слышу, как Мотоки умудряется разложить кресло и тоже заваливается спать.       Ох, и хреново же будет утром...

***

      Проснувшись, не застаю Харуку в постели. Его половина кровати выглядит так, будто на ней не спали. Странно. Накидываю халат и выхожу из спальни, но замираю на пороге.       На диване спит Харука, укрывшись своей кожаной курткой. Рядом в кресле спит Мотоки, завернувшись в плед. Замечаю на столе несколько пустых бутылок из-под пива и вина. На подоконнике стоит почти пустая бутылка шнапса.       Они что, напились?! – Твою ж...! – Из соседней комнаты появляется Сецуна. Она в шоке застывает в дверях. – Бог мой! Это что такое?!       Переглядываемся и одновременно качаем головой.       Сецуна подходит к Мотоки и пытается разбудить его, тряся за плечо. Бесполезно. – Хару, Хару... – Тено даже не двигается, продолжая спокойно сопеть в подушку.       На столике у дивана лежит какая-то бумага. Читаю. Сецуна заглядывает мне через плечо. Это приглашение на ночные гонки. На полу у дивана брошены ключи от машины. Ясно. Значит, они там были. – Ну и кто из этой парочки был инициатором? – Подруга скептически смотрит на спящих.       Вздыхаю: – По части гонок – мой. – А по части выпить Мотоки? – Сецуна усмехается. – А ведь ты говорила, что Тено не пьет. – Сец, исключение подтверждает правило. Лучше подумай, что нам с ним делать. – Ну, я им сейчас устрою Варфоломеевскую ночь. – Улыбка Сецуны не предвещает ничего хорошего. Ох, не к добру. Сецуна мстительно смотрит на спящих, а потом уходит. Когда она возвращается, в ее руках большая кастрюля и будильник. – Заткни уши, Мичи. Будет громко. – Она ставит кастрюлю на столик между спящими, заводит будильник и помещает его внутрь. – Сец, что ты...       Дикий звук будильника, набатом отдающийся в стенках кухонной утвари, разрывает тишину и барабанные перепонки.       Харука, как ужаленный, вскакивает с дивана, хватаясь за голову и непонимающе смотря по сторонам. Мотоки умудряется свалиться с кресла, но тут же оказывается на ногах, пытаясь закрыть уши.       Харука дотягивается до источника звука, заставляя его замолчать.       Выглядят они действительно жалко.       Садистская улыбка Сецуны отражается в зеркале, когда она подмигивает мне: – Доброе утро, мальчики. Как спалось?       Со стоном Тено валится на диван, продолжая сжимать руками голову: – Ты изверг...       Мотоки что-то мычит, соглашаясь. – Напились, значит, они, а изверг я? Мичиру, ты слышала, он меня оскорбил.       В чем-то я согласна с Харукой. Это было жестокое пробуждение. Но и Сецуна права.       Молча, стою у стены, сложив руки на груди: – Харука, что это значит?       Тено тоскливо вздыхает: – Мы немного перебрали. – Немного? – Сецуна отвешивает затрещину Мотоки. – Ты на себя посмотри. Ты где валялся?       Мотоки пьяными глазами смотрит на свою подругу: – Киска моя... Ты такая сексуальная. Я тебя так хочу... – Что?! – Новая затрещина отправляет Мотоки на диван, и он оказывается рядом с Харукой. Оба жалостливо смотрят на нас.       Сецуна подходит ко мне и становится рядом.       Комичность ситуации не оставляет мне шанса. Я больше не могу сдерживать смех. Сецуна удивленно смотрит на меня. Не могу сказать ни слова, держась за живот, сползаю по стене. – Мичиру, что с тобой? – Господи... не могу... – Очередной приступ смеха. – Сец, это так... семейная разборка... Ой, не могу... Они такие милые...       Вскоре Сецуна присоединяется ко мне, и мы хохочем вдвоем.       Мотоки и Харука с трудом фокусируют взгляд на нас. Харука пытается встать, но тут же заваливается обратно. Мотоки сползает с дивана и на четвереньках добирается до Сецуны. Смеясь, она обнимает его.       В этот момент в комнату входит Макото. Она явно не ночевала дома. – А что тут у вас происходит?       Сецуна отпускает Мотоки и встает, уперев руки в бока: – Еще одна пожаловала... Ну, а ты где была? Что я скажу твоей маме?       Меня еще больше разбирает смех. Краем глаза вижу, как Харука ложится на диван, помещая подушку на голову и пытаясь заткнуть уши.       Макото непонимающе переводит взгляд с одного на другого. Наверное, впечатляющую картину представляем все мы. – Мако, ты не вовремя. – Да что тут такое? – Макото задерживает взгляд на пустых бутылках, затем на Мотоки, продолжающем сидя на полу обнимать колени Сецуны. – Понятно. Ночка была бурной. – У них. – Сецуна кивает на Мотоки и Харуку. – Гонщики, блин. Харука, с тобой понятно. А Мотоки куда потащил? – Ему надо было развеяться. – Доносится голос из-под подушки. – А если бы он получил травму? Ты об этом подумал?       Мотоки пьяно улыбается: – Ты заботишься обо мне, любимая.       Сецуна тяжело вздыхает: – На трезвую голову от тебя такого не услышишь. Вставай, горе мое.       Макото тем временем проскальзывает в свою комнату, стараясь остаться незамеченной.       Склоняюсь над Харукой и убираю подушку: – От меня не спрячешься.       Слабая улыбка: – И не думаю об этом. – Тено медленно поднимается. – Извини, Мичи, я не должен был напиваться. Сейчас приму холодный душ, пара чашек кофе и буду в полном порядке. – Уверен? – Ты сомневаешься во мне? – Знакомая усмешка.       Качаю головой: – Иди в душ, я сварю кофе и достану аспирин.

***

      Через несколько минут Харука появляется на кухне, завязывая галстук. На лице ни следа ночных похождений. – Вот таким ты мне нравишься больше. – Целую Тено, подаю лекарство и завтрак.       Харука благодарно улыбается: – Что бы я без тебя делал? – Не знаю. Может, попробуем? – Э, нет! – Блондин обнимает меня, прижимая к себе. – Я без тебя и дня теперь прожить не могу.       На кухню с громким криком «Тено» врывается Сецуна. Непонимающе смотрим на нее. – Тено! Да как ты посмел? Да ты… Твою… да я тебя… Я убью тебя! Тено… ты… Это переходит все границы! – Сец, что случилось? Что сделал Харука? – Нежно перебираю волосы на голове моего полицейского, видя, как он снова сжимает голову руками. Голова все еще болит, что и не удивительно.       Сецуна возмущенно смотрит на меня: – Только не делай вид, что ты ничего не знаешь об этом. – Да о чем же?       Харука быстро допивает кофе: – Мне пора на работу. Прошу прощения, красавицы. – Чмокнув меня в щеку, он проносится мимо Сецуны. – Стой! Я тебе… Трус! – Сец, хватит орать. – Мне порядком надоели ее вопли. – Говори нормально, что случилось. – Твой благоверный… Он купил квартиру для нас с Мотоки.       Наливаю себе чаю и сажусь за стол. Так. Она узнала правду. Несладко мне придется.       Невозмутимо делаю глоток: – Да, я знаю. Мы вместе сделали это. – Что?! – Подруга садится и недоуменно смотрит на меня. – Ты с ним заодно? – Я теперь во всем с Хару, дорогая. – Мичиру, но ведь это… Зачем вы сделали это?       Улыбаясь, накрываю ладонь подруги: – Сец, ты нам очень дорога. Ты много сделала для нас, ты всегда поддерживала меня. Вот мы и решили, точнее Хару решил, купить тебе квартиру над твоим кафе. Помнишь, он говорил? – И я сказала: «Нет». – Его это не остановит. Я вначале тоже сказала: «Нет» на предложение руки и сердца. – С нежностью смотрю на кольцо на своем пальце. – Квартира просторная и очень удобная. Это наш свадебный подарок вам с Мотоки. – Свадебный подарок? Но мы даже не говорили о свадьбе. Вернее, серьезно не говорили. – А придется. – Подмигиваю ей. – Квартира ждет свою новую хозяйку. И не кричи на моего полицейского. Это могу делать только я. – С напускной строгостью смотрю на подругу.       Пока Сецуна молча переваривает информацию, придвигаю к себе журнал, который читал Харука, и лениво пробегаю глазами по тексту. Кто бы сомневался, что это спортивный журнал. Взгляд цепляется за красный шрифт посреди страницы: «Риск травматизма полностью экипированного мотогонщика: голова – 7,1%; шея, позвоночник – 7,3%; грудная клетка, спина – 9,3%; живот, органы живота – 1,4%; плечо, локоть – 12,4%; предплечье, запястье – 9,3%; рука – 6,4%; бедро – 6,8%; коленный сустав, голень – 25,9%; ступня, лодыжка – 11,0%; прочее – 3,1%».       Дрожь пробегает по телу. В очередной раз вспоминаю моменты гонок. И снова крамольная мысль о том, что каждая, каждая гонка может стать последней. – Мичиру, ты меня вообще слушаешь? – Сецуна касается моего плеча. – Я что, сама с собой разговариваю? – Извини. Задумалась.       Сецуна бросает взгляд на раскрытую страницу и качает головой. Затем решительно закрывает иллюстрированное издание и отбирает его у меня: – Хватит уже всякую ерунду читать. Твой гонщик жив и здоров. Тебе звонили из Консерватории, пока ты пребывала в прострации. – Что? – В 2 репетиция. Можешь уже собираться. А мне с Мотоки поговорить надо. – Она гордо удалилась, оставив меня наедине с недопитым чаем.