Мой полицейский

– Хару! – Он снова потерял сознание. Но теперь я не одна, и мы сможем помочь раненому. Поднимаю голову, слезы текут по лицу. – Сец, я так рада тебя видеть! Как... как ты нашла нас?       Мейо опускается на колени рядом со мной. В ее глазах страх. Она поочередно осматривает то Харуку, то меня. – Он оставил записку. – Все-таки Харука предусмотрителен. – Ты в порядке? Что с тобой? Почему ты в таком виде? – Кагеро пытался...       Она понимающе обнимает меня: – Все хорошо. Ведь Харука появился во время? – Как всегда. Только сам не уберегся. Нужно срочно отвести его к доктору Цуруки. – Доктор с нами. Я подумала, что Тено понадобится его помощь, и не прогадала. – Сецуна грустно качает головой. – А еще сейчас должны приехать полицейские. Юми уже задержали.       Киваю головой, поглаживая Харуку по лицу. В дом входит доктор и немедленно касается шеи Харуки, проверяя пульс. – Харука, Харука, ну когда ты уже успокоишься... – Врач бегло осмотрел рану. – Молодец, Мичиру, все правильно сделала. Давно он ранен? – Пару часов. Его еще по голове ударили. Сознание терял раза три. Я давала ему четыре таблетки кеторолака.       Доктор раскрыл свой чемодан: – Надо осмотреть его и потом поскорее доставить домой. Сецуна, принеси мою сумку, а Мотоки пусть в машине ждет. – Сецуна оставляет нас. – Так, приступим.       Доктор надел манжету на правое плечо и, померив давление, нахмурился. Я со страхом и надеждой наблюдала за действиями мужчины. По выражению его лица нельзя было догадаться насколько все плохо.       Наконец появилась Сецуна с заветной сумкой. Доктор извлек флакон с прозрачной жидкостью, подсоединил к системе и ловко ввел иглу в вену. – Сецуна, передай ампулу с дофамином и прихвати гормоны. – Коротко указал он, продолжая бороться за жизнь своего непослушного пациента.       В свете Луны блеснула стальная игла, в заветный флакон влили содержимое ампулы.       Едва сдерживая слезы, продолжаю смотреть на лежащего неподвижно Харуку. Даже сумерки не могли скрыть неестественную бледность лица гонщика. – Все будет хорошо. – Старалась успокоить меня Сецуна. – Ты только сама не потеряй сознание. – Она быстро подносит мне под нос нашатырь.       Запах ударяет в голову. – Спасибо, Сец. Цуруки-сан, что с ним? – Врач молчал, продолжая разбинтовывать голову раненного. – Не молчите! Я не могу потерять Харуку! – Мичиру, мы должны надеяться на лучшее. – Цуруки-сан вздохнул. – Сама по себе рана не смертельна, но в совокупности... Все может быть. Но я уверен, что мы его вытащим. Надо ехать в город. Сецуна, позвони по этому номеру. – Он называет цифры. – Это моя племянница, Ами. Она врач. Ей можно доверять. Скажешь, чтобы ехала… – Он задумчиво посмотрел на меня, как бы спрашивая. – К нам домой. – Пусть едет к вам. И приготовит все, что нужно для оказания помощи при ранении и тяжелой кровопотере. – Макото поможет. – Кивает подруга, набирая номер и выходя на улицу.       Цуруки-сан осматривает запекшуюся рану на затылке Тено. Я знаю, о чем он думал. Закрытая черепно-мозговая травма. Насколько она серьезна.       Харука с трудом приоткрыл глаза: – Мичи... Док...       Мужчина улыбнулся: – Вот молодец, пришел в себя. Сколько ты будешь пугать нас, Харука? – Его голос был серьезен, но в нем слышались нотки облегчения. Цуруки-сан посветил фонариком в серо-зеленые глаза, и Харука зажмурился. – Отлично. Легкая степень сотрясения, скорее всего. Зрачки реагируют хорошо. Можешь коснуться подбородком груди? – Харука попытался сделать это, но на полпути со стоном откинул голову на пол. Врач погладил его по голове. – Ничего страшного. Тошнит? Голова болит? Кружится? – Док, ты же знаешь, что да. – Харука с трудом выдавливал из себя слова.       Слегка поглаживаю Харуку по голове, стараясь не задеть рану. Тено едва-едва сжимает мои пальцы.       Цуруки подает мне бинт: – Наложи повязку ему на голову. Нам надо ехать.       Быстро забинтовываю любимому голову. Приходит Сецуна, и мы втроем поднимаем Тено, Сецуна при этом старалась не уронить капельницу, из которой раствор продолжал поступать в организм раненного.       Осторожно дотащив Харуку до его «Лексуса», сажусь на заднее сидение и принимаю у Цуруки моего полицейского. Тено пытается помочь нам, но у него нет сил. Доктор занимает место рядом, Мотоки садится за руль, а Сецуна рядом. – Мотоки, только постарайся осторожнее. Харуке нужен покой. – Сецуна с грустью оглядывается на нас.       Харука то ли задремал, то ли снова потерял сознание. Его голова покоится на моем плече, и я, не удержавшись, целую его волосы, стараясь держать при себе рвущиеся на волю слезы.       Сецуна сидит в полоборота, стараясь не спускать с меня вида. Спасибо ей, я вижу, как она волнуется за нас обоих. – Я пришла домой пораньше и увидела записку. Позвонила дяде и начальнику участка. Харука никому ничего не сказал, боясь подставить тебя под удар. Потом мы с доктором поехали искать вас. Дядя Дзинэн сказал, что сам все решит с полицией. Я так рада, что вы живы. – С ее губ едва не слетает слово «здоровы», но она вовремя останавливается, смотря на спящего Харуку, и тяжело вздыхает.       Смотрю на врача, который в очередной раз поправляет капельницу: – Цуруки-сан, а Вы знали его родителей? – О, да. – Врач улыбается. – Они были такой замечательной парой. – Харука наконец-то нашел их убийцу. – Все, в том числе и Мотоки, смотрят на меня. – Кагеро... Кагеро убил их. – Целую Харуку в забинтованный лоб. – Поэтому он и заманил его в этот дом.       Некоторое время все потрясенно молчат.       Харука неосознанно сжимает мою ладонь в своей, и я прижимаю его к себе. Я никому не позволю отнять у меня любимого.       Вспоминаю, как Харука предлагал мне пожить у родителей или его дяди. Он боялся, что я стану мишенью, боялся, что со мной что-нибудь случится. Он знал? Но откуда?

***

      Незаметно оказываемся дома. Мотоки подгоняет машину вплотную к лифту. Доктор и Сецуна помогают мне вытащить Харуку, который безвольно висит у нас на руках.       Раствор, который доктор вливал в Тено, закончился, и можно спокойно отключить систему. Еще пара минут, и мы входим в квартиру, где нас ожидают Макото и Ами.       Я впервые вижу племянницу доктора, но раз он сказал, что доверяет ей, то я тоже.       Осторожно укладываем раненого на кровать, и все, кроме меня, покидают комнату. Я ни на секунду не оставлю его!       Цуруки смотрит мне в глаза и понимает мое настроение. – Ами, это Мичиру – невеста Харуки. – Девушка застенчиво кивает, поправляя очки. – Мичиру, дочка, раз решила остаться, будешь нам помогать. Разрежь штанину. Ами, сними повязку, обработай рану.       Пожилой доктор, много видевший в своей практике, отдает нам распоряжения. Сам же он снова измеряет давление Харуке, что-то записывает, достает различные инструменты.       Я смотрела на неестественно бледное лицо Харуки и не знала, что делать. Лицо раненного было покрыто капельками пота, любимые черты заострялись.       Харука приоткрыл глаза, стараясь понять, где он и что происходит. Хотелось броситься к нему, но доктор не давал мне этого. Я понимала, что лишь мешаю ему, но страх был сильнее. Я видела, что Харуке очень больно, но он мужественно переносил боль, закусив губу, чтобы не стонать и не показать мне, как ему плохо.       Не обращая внимания на доктора Цуруки, оказываюсь у кровати, беру руку Тено в свою, осторожно сжимая пальцы. Харука пытается что-то сказать, но снова теряет сознание. Ледяной холод пронзает мое тело. Со страхом смотрю на врача.       Мужчина, игнорируя меня, перемеривает давление и качает головой. Он старается не смотреть на меня, но в его глазах я замечаю напряженность. – Ами, 10 кубиков дофамина в систему. – Коротко бросает он и тяжело вздыхает. – И еще 90 мг преднизолона... – Посмотрев на лежащего полицейского, продолжает. – Набери в шприц трамадол.       Ох, как же я не люблю эти мудреные медицинские термины. Чувствую, что доктор от меня что-то скрывает. По тому, как он переглядывается с Ами, по тому, как вздрогнула та от услышанного и старательно спрятала от меня свой взгляд, понимаю, что Харука в опасности.       Рядом со мной, словно совершая некий магический ритуал, кружила Ами, что-то доставая из чемоданчика, вскрывая ампулы и распаковывая шприцы.       Тем временем доктор снова перемеривал давление, и эта процедура не принесла ничего нового, сохранив напряженность в его взгляде.       Я чувствовала, что перед глазами все начинает медленно вращаться, легкий шум в ушах пугал. Вокруг Харуки кружили врач и его помощница, пугая меня все больше своими сосредоточенными лицами.       Доктор Цуруки взял меня за руку и силой усадил в кресло.       Периодически в свете лампы огнем вспыхивал кончик иглы, искрящейся струйкой вырывалось лекарство, появлялись все новые и новые флаконы с прозрачной жидкостью... Я уже сбилась со счета, сколько разных флаконов открыл доктор. Трудно было представить, сколько литров жидкости влили в несчастного полицейского.       Это действо было словно наваждение, страшный сон. Мне хотелось проснуться, но я не могла. Белая пелена все больше застилала глаза. Я хотела вырваться, хотела кричать, но не могла. Мне было страшно, что я потеряю Харуку, что больше не увижу его красивых глаз, нежной улыбки, не услышу такой манящий голос, не почувствую тепло сильных рук. Я не могу тебя потерять! Не могу!

***

      Открыв глаза я увидела.... себя, сидящую в кресле. Я увидела бледное лицо Харуки, доктора и его племянницы, суетящихся вокруг.       Что со мной происходит?!       Может это странно, но я не была напугана.       Особенно увидев родителей Харуки. Они стояли у изголовья постели и с грустной улыбкой наблюдали за своим ребенком. Затем одновременно коснулись забинтованной головы и посмотрели на меня. Я отчетливо услышала слова, звучащие в моей голове. …Он останется с тобой, Мичиру. Прими его таким, какой он есть. Теперь мы знаем, что Харука в надежных руках...

***

      Видение исчезло, и я открыла глаза. На этот раз по-настоящему и увидела, что внезапно магический ритуал закончился. Доктор замер над пациентом с тонометром в руках, затем посчитал пульс и с довольной улыбкой выскользнул из спальни.       На ватных ногах я подошла к постели и присела на краешек, чтобы не тревожить раненного.       Харука выглядел таким беспомощным, что сердце сжималось.       Я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо, и подняла глаза. Мне тепло улыбалась Ами: – Мичиру-сан, все будет хорошо. Состояние Харуки-сама стабилизировалось. Он проспит часов 6, ведь ему ввели столько лекарств. А теперь давайте займемся Вами.       Напряжение последних часов вырвалось наружу и я, обняв девушку, зарыдала, давая выход страхам и надеждам.

***

      Я смутно помню, как в спальню вошла Сецуна и оторвала меня от Ами, как повела меня в ванную. И лишь когда она силой впихнула меня под водные струи, я начала снова соображать. Правда все еще не очень хорошо. – Мичиру, возьми себя в руки! – То ли просит, то ли приказывает подруга. – Ты сама видишь, в каком состоянии Харука. Ему нужна помощь. Твоя помощь. А что ты можешь сделать, если сама почти что падаешь?       Этот довод приводит меня в чувство.       Харука. Я должна быть рядом.       Одеваюсь и снова оказываюсь в спальне, где отчетливо пахнет лекарствами. Рядом с Харукой доктор Цуруки. Снова невидимый страх обволакивает меня.       Врач улыбается: – Все хорошо, дочка. Он спит. Я пришел тобой заняться, надо обработать все порезы и ушибы. – Спасибо, Цуруки-сан. Я в полном порядке.       Доктор грустно улыбается, усаживает меня в кресло: – Не спорь со мной, дорогая. Мне лучше знать.