Мой полицейский

      Боль рвет ногу, жаркими волнами прокатываясь по всему телу. Хочется открыть глаза, но не получается. Веки, словно их что-то держит, упорно не открываются.       Вокруг тишина. Или мне это только кажется? Ведь в голове стучит, словно молот по наковальне. Хочу повернуть голову, но боль в затылке заставляет задохнуться, и волна тошноты подкатывает к самому горлу.       Не понимаю, что происходит. Словно что-то взорвалось во мне и тысячами мелких иголок пронзило все тело. В глазах снова потемнело, словно в стране произошел энергетический коллапс. В ушах подозрительно зашумело, малейшее движение отзывалось мучительной пульсирующей болью. В голове нарастал шум, в глазах стало темно, я не понимаю, что происходит со мной.       Откуда-то, как издалека, доносятся глухие голоса. Кто-то тормошит меня, но нет сил открыть глаза, что-то ответить. Чувствую, как тону в омуте боли. Боль захватывает меня в цепкие объятия, обволакивает жгучим огнем, трудно дышать...       Странно, но чувствую, как холод окутывает мои стопы и кисти. Промелькнула глупая мысль – я умираю? или умер?       Не шевелюсь, пытаясь прийти в себя. Чувствую, что к моей правой руке что-то подсоединено.       Словно сквозь толщу воды долетают голоса, обрывки фраз. Я знаю эти голоса, но не могу вспомнить. Ничего не могу вспомнить. Стоит напрячься, как тошнота с новой силой грозит захлестнуть меня. … с целью уменьшения отека головного мозга я поставил ему 4 куба лазикса по вене... ...как долго он будет спать... ...часов 5, может больше... ...но вы говорили... … большая кровопотеря... … он будет в порядке... … я не Бог....       Взволнованный, испуганный женский голос...       Кто-то касается моего лба, проводит по щеке. Чувствую мягкие губы, нежно касающиеся моих.       Это так знакомо и так правильно, но я не могу открыть глаза, не могу увидеть ее.       Да что со мной такое?!       Хочу сказать, попросить ее остаться, но из горла вырывается лишь стон. Нежная рука снова оказывается на моей щеке, и от ее тепла меня клонит в сон. Я чувствую себя в безопасности...       Кто-то настойчиво пытается вырвать меня из спасительной тишины, осторожно похлопывая по щекам и требуя открыть глаза.       Но это не тот нежный и ласковый голос, что был прежде. Я не хочу открывать глаза. Попытка отмахнуться от того, кто не оставляет меня в покое, заканчивается новой болью, пронзающей тело, и тьма накрывает с головой.

***

      Слышу чей-то злой смех, вижу оскал волчьей пасти на черном фоне. Какие-то бесконечные лабиринты, уводящие меня дальше от ласкового голоса, зовущего вернуться. Внезапно под ногами оказывается пустота, и я падаю, пытаюсь схватиться за что-нибудь, но каждый раз, как только моя рука нащупывает что-то спасительное, рядом появляется эта ненавистная волчья пасть, и я снова лечу. Мне страшно. Страшно, что я больше не увижу бездонных синих глаз той, которая любит меня, той, которую люблю я.

***

      Хлопки по щекам становятся настойчивее, и на этот раз мне удается приподнять веки.       Все вокруг плывет, в голове шум. Не могу сфокусироваться на лице человека, склонившегося надо мной. То перед глазами потолок, то стены.       Не могу понять — сон это или явь. – Харука, Харука, посмотри на меня. Только не закрывай глаза! – Резкий оклик заставляет меня вздрогнуть, я слышу голос доктора. Строгий голос не дает сосредоточиться. Или снова потерять сознание? – Смотри на меня.       Из-за спины мужчины появляется ангел. Мой ангел. Пытаюсь улыбнуться: – Мичи...       Мужчина улыбается, а девушка со слезами целует меня: – Любимый... я так боялась, что ты...       Значит, я еще жив...       Осознание того, что я снова вернулся в этот бренный мир, придает сил. Мир все еще продолжает вращаться, но меня это уже не страшит. Я вырвался, я снова с моей русалкой.       Доктор Цуруки измеряет давление, ставит новую капельницу, делает какой-то укол. Смотрю на все это, словно в прострации, и вижу только заплаканное, но улыбающееся лицо Мичиру.       Глаза начинают слипаться, я пытаюсь держать их открытыми. – Теперь все хорошо, Харука. Спи. – Доктор кивает головой и уходит, оставляя нас с Мичиру. – Не уходи. – Шепчу ей, едва ворочая языком. На большее сил уже нет.       Легкий поцелуй, и нежная ладонь накрывает мой лоб: – Я буду рядом. Всегда. Тебе холодно? – Слегка киваю. Мичиру укрывает меня одеялом до подбородка, подправляет его под плечи. – Доктор сказал, что это из-за большой кровопотери. Отдыхай.       Снова проваливаюсь в сон. Но на этот раз я не вижу никаких лабиринтов, никаких волков. Может потому, что Мичиру сидит рядом, держа меня за руку?