Мой полицейский

      Репетиции выматывали. Стоило мне только приехать, как сразу же я попала в руки дирижера, который был очень рад, что я все-таки приняла решение участвовать в концерте. Мы репетировали практически без остановки весь день. А учитывая, что у Вены разница с Токио 7 часов, я была на ногах без сна фактически вторые сутки.       В редких перерывах я едва успевала созваниваться с Харукой и перекинуться несколькими словами, услышать любимый голос и его страстные слова. Это давало мне силы для новой репетиции.       В одном из перерывов вижу пропущенный звонок. Но цифры мне неизвестны. Осторожно набираю повтор и слышу знакомый голос адвоката Харуки: – О, Гио-сан, я рада Вас слышать. – Мое почтение, Кайо-сан. Я звоню сказать, что заказанный Вами подарок будет доставлен в срок, как Вы и хотели. Тено-сан она должна понравится.       Улыбаюсь: – Спасибо, Гио-сан. – Не за что. Удачного концерта.       Убираю телефон и достаю из сумочки карточку автосалона. Очень надеюсь, что моему гонщику понравится подарок. Из Италии должны доставить красную Ferrari F430 Scuderia. Я, конечно, не специалист, но по тому, как горели его глаза, когда он читал про эту машину в одном из своих журналов, я прекрасно поняла, что это хорошая машина и что он ее хочет. Гио-сан помог мне оформить все документы и доставить машину в Токио.       Ну что же, раз я не могу лично поздравить моего любимого с Рождеством, так хоть подарок от меня он получит во время.       Печалило меня только то, что ближайший рейс после концерта будет лишь в 10 вечера 24-го декабря, когда в Токио уже наступит Рождество. Харука успокаивал меня, говоря, что чудеса случаются, но что он имел ввиду? – Мисс Кайо, мы начинаем. – В гримерку заглянул помощник, и я, послав Харуке смску, снова возвращаюсь в мир звуков.

***

      После репетиции едва добираюсь до гостиницы. Приняв ванну, ложусь в большую пустую постель и чувствую себя так тоскливо и одиноко, что хочется плакать. Как там Харука? Мне его не хватает.       Закрываю глаза, думая о любимом, засыпаю.       Весь следующий день похож на предыдущий, как две капли воды. Репетиции, репетиции до одурения.       Я понимала, что в таком напряженном графике есть и моя вина. Если бы я приехала раньше, то у меня было бы время сыграться с оркестром, но я вообще не хотела ехать. Если бы не Харука...       Мысли о нем поддерживали меня в течение этих дней. Я с удивлением констатировала, что уже и дня не могу провести без него.

***

      До начала выступления осталось всего несколько минут. Последние приготовления. Глубоко вздыхаю, приводя мысли в порядок и успокаивая нервы. Ну что же ты, Мичиру, возьми себя в руки. Что такое со мной? Почему я так боюсь?       Звонок Харуки застиг меня на пороге гримерки. Он пожелал мне удачи и подбодрил. Что же, мой верный полицейский, я не могу тебя подвести.       Занимаю свое место на сцене, занавес поднимается, и я вижу заполненный зал, наполняющийся аплодисментами. Закрываю глаза, касаюсь струн смычком и нежная музыка наполняет Филармонию...

***

      Концерт проходит восхитительно. Нам хлопают стоя, вызывая на бис. Несколько раз дирижер дает команду, и мы играем отрывки разных произведений, потом он просит меня исполнить что-нибудь, и я играю любимую композицию, написанную для Харуки.       Слезы выступают на глазах, когда музыка заканчивается, я уже почти реву. Я хочу, чтобы он был здесь.       Хочу! – Мисс Кайо, мисс Кайо, с вами все в порядке? – Дирижер осторожно касается моей руки. Я все еще стою, держа скрипку на плече, хотя мелодия давно покинула струны. – Да... Нет.. Простите. – Пытаюсь улыбнуться.       Дирижер, пожилой австриец, улыбается: – Я уверен, что все будет просто замечательно. Вас ждут. – Он кивает за кулисы.       Прослеживаю его взгляд и потрясенно замираю. Скрипка выпадает из рук и дирижер едва успевает подхватить ее.       Харука.       Он стоит у края сцены в черном смокинге, идеально пригнанном по его мужественной фигуре. В одной руке сжимает огромный букет, второй опирается на трость.       Он подмигивает, его глаза светятся любовью.       Забыв про все, спешу к нему и через мгновение я оказываюсь прижатой к любимому. Горячий поцелуй, и я обнимаю Харуку. – Милая, ну что ты. Все хорошо. – Тихо шепчет блондин мне в макушку. – Я тебя люблю.       Он нежно целует меня: – Я тоже люблю тебя, Мичи. Я же говорил, что чудеса случаются. А ты еще споришь со мной. – Заглядываю в его смеющиеся глаза. – Ты великолепно выступила. – Спасибо, солнышко. – Нам пора домой.       Мне хорошо, мне все равно где быть, лишь бы с моим Тено. Тут меня пронзает мысль: – Хару... Ты почему мне не сказал, что ходишь?! Я так переживала! А тебе можно? Не рано ли еще? Что сказал доктор?       Харука наконец-то избавляется от букета, всучив его мне в руки, и умоляюще заслоняется рукой: – Не надо столько вопросов, милая девочка. Все нормально, доктор знает. Правда он не в курсе, что я здесь. – Знакомая усмешка гонщика.       К нам подходит дирижер и протягивает скрипку: – Не забудьте, мисс Кайо. Вы замечательно выступили. Хорошо, что Вы прилетели.       Забираю свой инструмент, слегка кланяясь: – Спасибо, господин Эрих. Надо сказать спасибо Харуке, что он заставил меня сделать это.       Харука пожимает руку Эриху, и они обмениваются несколькими фразами на немецком.       Я никогда не слышала, как Харука говорит на родном языке, точнее на одном из двух родных языков. И я не знала немецкого, но мне казалось, что в его исполнении немецкий безупречен.       Впрочем, скорее всего так и было.       Распрощавшись с дирижером, покидаем здание Венской Оперы и выходим на улицу. Харука глубоко вдыхает морозный воздух и чему-то улыбается. – Хару? – Извини, вспомнилось. – Он осторожно спускается по лестнице, при этом поддерживая меня. У самой лестницы стоит черный «Мерседес», водитель предупредительно открывает дверцу, помогая мне сесть. Харука занимает место рядом.       Я вижу, как ему неудобно на заднем сидении. Он гонщик до мозга костей и не может без руля.       Прижимаюсь к его плечу. Он здесь, со мной. Сказки и правда могут сбываться. В Рождество все возможно.       Мне интересно, куда мы едем. Кажется, что город остается в стороне. – Хару?       Он обнимает меня: – Доверься, родная. – Я закрываю глаза, чувствуя, как на меня наваливается усталость прошедших дней. Теперь я спокойна, теперь я в безопасности. Не знаю, сколько времени я проспала, но нежный поцелуй возвращает меня в реальность. – Мы приехали.       Харука покидает машину и протягивает руку, помогая мне. Осматриваюсь. Летное поле, в нескольких десятках метров стоит самолет, прогревающий двигатели. – Аэропорт? – Ничего не могу понять. – Это частный аэропорт одного из моих друзей. – А... Он дал тебе самолет?       Тено смеется: – Вообще-то нет. Это мой самолет. – Чувствую, как мои глаза расширяются от удивления. Харука подмигивает. – Я же говорил, что у меня есть несколько фирм в Германии. Ну, и своя авиакомпания тоже. – Это твой самолет? – Я по-настоящему шокирована. Но ведь я сама не вникала в то, чем занимается мой полицейский кроме гонок и поимки преступников. – Ты меня удивляешь, солнышко...       Беру Харуку под локоть, и мы медленно идем к трапу. Я вижу, что Харука очень устал. Его лоб покрыт мелкими бисеринками пота, он тяжело дышит и все больше припадает на раненую ногу. Все-таки ему еще рано ходить.       У трапа нас приветствуют две стюардессы и два пилота. – Добрый вечер, дамы, господа. Рад снова лететь с вами. Знакомьтесь, моя невеста — Мичиру Кайо. – Харука представляет меня им. Они приветливо кивают. Судя по всему, они давно знают Тено и не раз летали с ним.       Харука пропускает меня вперед, и я быстро поднимаюсь по ступенькам, оказываясь в шикарном салоне.       Харука еще какое-то время стоит на улице, подставив лицо падающим с неба снежинкам. Ему нравится снег, а в Токио он бывает очень редко. Хочу предложить ему остаться в Европе и провести здесь какое-то время, но он, словно прочитав мои мысли, качает головой: – Домой.       Занимаем места, и самолет начинает разбег, чтобы взмыть в небо.