Мой полицейский

      Уже пятый день я маюсь от безделья, вызванного ранением. Несмотря на мои уговоры, Мичиру не разрешает мне работать. Я пытался общаться с участком через интернет, но она быстро просекла это, отобрав и ноутбук. Читать и смотреть телевизор я не могу, потому что начинает болеть голова.       Сейчас дома никого не было. Мичиру умчалась на репетицию, пообещав вернуться через пару часов. Но уж я-то знаю, что двумя часами это не закончится.       В последние дни она взволнованная и какая-то растерянная. Спрашивал, что ее волнует, но она молчит.       Краем уха, когда она думала, что я сплю, мне удалось узнать причину. Ее пригласили в Вену участвовать в концерте. Она отказалась, не захотев оставлять меня на Рождество. Ее попросили подумать еще.       Да что думать? Она мечтала об этом! И я не хочу, чтобы ее мечты разрушились.       Я должен что-то сделать. Постепенно созревает план.       Так, телефон на месте. Отлично. Созваниваюсь с ее менеджером и подтверждаю участие Мичиру в концерте, но прошу ей пока ничего не говорить.       Теперь следующий пункт плана. Вспомним, что я не только гонщик, но и бизнесмен. Одна из моих компаний в Германии занимается авиаперевозками. Достаточно одного звонка, чтобы забронировать небольшой самолет для полета в Вену и обратно. И мы даже успеем вернуться в Токио за пару часов до Рождества.       Отлично. Все решено. Осталось только сказать об этом Мичиру. А вот это самый трудный пункт моего плана.       Пока никого нет, надо попробовать осуществить еще одну задумку. Я же не собираюсь лежать как бревно. Опершись на руки, сажусь, затем осторожно пытаюсь встать.       Резкая боль пронзает левую ногу, отдаваясь в голове, а затем легкое головокружение едва не отправляет меня на постель. Успеваю схватиться на спинку кровати и глубоко дышу, успокаиваясь.       Так. Стою. Правда на раненую ногу я опираться не могу. Значит нужно достать костыли. Сказано-сделано. Возвращаюсь в постель и звоню Таро. Он пытается отговорить меня, но сдается, понимая, что это ему не удастся.       Буквально перед самым возвращением Мичиру Таро приносит костыли, и прячем их под кровать. Отлично. Завтра же начну ходить.

***

– Харука, солнышко, я дома! – Мичиру бросается ко мне, обнимая за шею. – Я соскучилась. – Я тоже. – Закрыв глаза, вдыхаю запах ее волос. Меня всегда будоражил этот запах моря, солнца и морского ветра. Когда я сказал ей об этом, она смеялась, говоря, что ветер принес ей я.       Мичиру нежно поглаживала мое лицо, осторожно перебирала волосы, стараясь не касаться затылка, где все еще болело после удара Кагеро. – Мичиру, можешь пообещать мне одну вещь? – Все, что захочешь, любимый.       Лукаво смотрю на нее: – Ты обещала. – Она кивает. – 22-го ты летишь в Вену, 24-го у тебя концерт. – Хару! Я никуда не полечу! – Полетишь! Во-первых, ты обещала. Во-вторых, это выступление очень важно для твоей карьеры. – Я никуда не полечу! Я уже отказалась. – А в-третьих, не спорь со мной, Мичиру. Как я сказал, так и будет. Все решено, дорогая. Твой менеджер в курсе, тебя будут ждать. – Девушка садится на край постели. Вижу, что она борется сама с собой. Ей хочется выступить в Вене, но она не хочет оставлять меня. Улыбаюсь, ободряя скрипачку. – Со мной все будет хорошо, родная. Ведь это канун Рождества, и чудеса сбываются.       Она едва сдерживает слезы, утыкаясь лицом мне в грудь: – Я люблю тебя... Спасибо. – Успокойся, солнышко. Ну чего ты плачешь? Лучше давай что-нибудь поедим, а то я проголодался.       Эта фраза всегда срабатывала. Мичиру улыбнулась и, быстро переодевшись, помчалась на кухню.

***

      Оставшиеся до отлета дни Мичиру проводила в Консерватории, усердно репетируя. Днем я был предоставлен сам себе, что давало мне возможность попрактиковаться в ходьбе на костылях.       Сначала у меня мало что получалось и пришлось попросить доктора Цуруки помочь мне, потому что после каждого такого практического занятия ногу просто разрывала боль. Доктор знал, что я все равно сделаю то, что задумал, и помогал мне. За несколько дней я научился прилично ковылять на костылях и подумывал о смене их на трость, но пока не решался.       Рано утром 22 декабря самолет унес Мичиру в Австрию. До последней минуты девушка пыталась остаться, отговорив меня от принятого решения. Но я не мог испортить ей карьеру. Мичиру должна была лететь. Тем более, что я знал, что на Рождество мы будем вместе.

***

      Мотоки и Макото были в кафе, Сецуна осталась дома, сославшись на недомогание.       Включив телевизор, бесцельно щелкаю по каналам, перескакивая с одной рождественской программы на другую. Я все еще думал над подарком для Мичиру. У меня было несколько вариантов, но один нравился мне больше всего. Правда я боялся, что Мичиру не примет его, но времени на раздумья не оставалось.       Мимо меня пронеслась Сецуна. Мне показалось, что она выглядит не совсем хорошо. Когда она вернулась через несколько минут, я похлопал по дивану, приглашая ее сесть и поговорить. – Что с тобой?       Сецуна посмотрела на меня, и я впервые отметил зеленоватый цвет ее лица. Очень странно. – Все хорошо. Я немного приболела. Наверное, грипп желудочный подхватила. – Грипп, говоришь? – Почему-то я был уверен, что это совсем другое заболевание. Которое пройдет только через несколько месяцев. – Сецуна, а ты была у врача? – Зачем? Все пройдет. Мне надо только немного полежать.       Вздыхаю и едва заметно улыбаюсь: – Слушай, а если это не грипп? – Не грипп? Ты о чем, Тено? – А сама не догадываешься? Когда тебе плохо? Правильно, в основном, по утрам. Я уже который день замечаю, как ты налегаешь на соленое. – Я не беременна! – Да? Ты проверяла?       Она хотела что-то ответить, но растерянно опустила руки: – Нет... Но я не могу... – Почему не можешь? Ты уверена? Я могу быть уверен, что Мичиру не беременна. А ты – нет. – Сецуна смотрит на меня так, словно видит впервые. Замечаю, как у нее дрожат руки. Мне кажется, что она испугана. – Да что с тобой? Что в этом такого? – Тебе легко говорить, Тено... – Слушай, сходи к доктору Цуруки. Хочешь, я позвоню? – Встаю и тут же замечаю удивленный взгляд Сецуны. – Подожди, Тено... Ты что — ходишь? Но... Мичиру...       Достаю из-за спинки дивана костыли: – Это будет сюрприз ей на Рождество. Не проболтайся, пожалуйста. – Она кивает. – Отлично. Я звоню Цуруки-сану. Попрошу, чтобы он приехал сегодня. – Девушка хочет что-то сказать, но я прерываю. – Я не собираюсь слушать твои отговорки, Сецуна! – Господи, иногда женщины меня так бесят, пытаясь перечить здравому разуму.       Позвонив доктору, связываюсь с адвокатом. Гио находится на аукционе в Лондоне, где должна быть выставлена скрипка самого Антонио Страдивари. Страдивари изготовил эту скрипку в 1721 году. Ее судьба в течение следующих ста лет неизвестна. Первым владельцем скрипки, известным современным исследователям, стала англичанка леди Блант – внучка поэта Байрона. В честь бывшей владелицы скрипка также носит имя «Леди Блант». Продавцом выступает японская некоммерческая организация Nippon Foundation.       Аукцион должен начаться с минуты на минуту, и я немного волнуюсь. Вдруг лот снимут с аукциона или кто-то перехватит ее у меня. – Тено-сан, лот выставлен. – Отлично. Торгуйся. Ты должен ее купить. Делай, что хочешь, но Мичиру должна получить ее. – Тено-сан, Вы уверены? Стоимость уже почти 10 миллионов долларов.       Ничего себе! Ну и цена. Но Мичиру достойна большего. – Поднимай. – Но... – Дайсуке, я что сказал? – Мичиру убьет меня, когда узнает.       Несколько минут в трубке тишина, лишь слышно, как на дальнем плане торгуются покупатели и представители продавца, поднимая цену. – Шеф, 14 миллионов. Остался один удар. – Поднимай!! – Я сжимаю телефонную трубку и слышу голос своего адвоката, произносящего новую цену. Удар молотка аукциониста, второй... Третий... – Тено-сан, скрипка наша. За 15,9 миллиона долларов. Поздравляю.       Горло пересохло. 16 миллионов... – Спасибо, Дайсуке. Забирай ее и возвращайся. И не говори мне, что я чокнулся. – Мне кажется, что я вижу улыбку своего друга. – Я и сам знаю. Но это для моей скрипачки. – Ей понравится, Харука. – Ты только завещание далеко не убирай, пригодится, когда она меня четвертует. – С улыбкой добавляю прежде, чем закончить разговор.       Все, подарок у меня есть. С облегчением перевожу дух и возвращаюсь в гостиную.       Сецуна, все такая же бледно зеленая, лежит на диване и пялится в экран телевизора. – Тено, у меня вопрос. – Опускаюсь в кресло рядом с ней. – Что мне делать, если я беременна?       Я удивлен: – Откуда мне знать? – Я даже не замужем... – В ее голосе столько испуга, что я поражаюсь. Она всегда знает, что делать. Всегда знает, что сказать, а тут... – А Мотоки? Готов ли он стать отцом? Да готова ли я стать матерью?! – Она на грани паники.       Приближаюсь к ней и успокаивающе поглаживаю по руке: – Сецуна, все будет хорошо. Ну, мы же еще не знаем правды. А если ты правда беременна, то вы с Мотоки будете отличными родителями. Поверь мне! – Ох, Тено… Я в панике. – Вижу. – Едва заметно улыбаюсь.

***

      Какое-то время, пока не приходит доктор Цуруки, мы сидим молча. Врач окидывает взглядом меня: – Я уж подумал, что ты что-то учудил, Харука.       Невинно улыбаюсь: – Даже не думал. Соблюдаю все предписания врача.       Мужчина качает головой: – Я же тебя знаю, дорогой мой. Нельзя столько ходить. – Док, сейчас речь не обо мне. Займитесь вон той, цвета легкой зелени. – Киваю за спину. – Харука, не уходи. Пожалуйста. – Сецуна смотрит мне в глаза. Она напугана. Молча сажусь в кресло, и она сжимает мое запястье.       Доктор улыбается: – Сецуна, ну чего ты боишься? Отпусти Харуку. Он нам только мешать будет. – Смотрит на меня. – Иди-ка ты, ляг. Я тобой потом займусь, раз уж пришел.       Смотрю на девушку, та согласно кивает, выпуская мою руку из захвата. Подмигнув Сецуне, ухожу в комнату, решив последовать совету доктора.

***

      Вечером возвращается Мотоки, преподнеся любимой букет цветов и шикарный торт. Макото, по его словам, умчалась на свидание с Ямадой.       Пока Мотоки хозяйничает на кухне, Сецуна приходит ко мне в комнату: – Тено, спасай. – Ты о чем? – Мотоки торт принес. – Вопросительно поднимаю бровь. – А меня от одного его вида воротит. – Ага.       Сецуна тяжело опускается на край постели: – Не начинай. Анализы будут готовы через 2 дня. В Рождество. – О, как. Сюрпризик… – Не удерживаюсь от комментария. Девушка измученно смотрит на меня. – Прости, Сецуна. Я уверен, что ты беременна. Так что теперь придется быть осторожной. Но давай дождемся звонка доктора. – Ох… – Она встает, на пороге оборачивается. – Ты это, с тортиком помоги. Я знаю, что ты сладкое не любишь, но не могу я его есть! – Ладно, я сейчас приду, только Мичи позвоню. – Привет ей от нас передавай и ничего пока не говори. – Могила.