Dead is the new alive

       Невежественные фанатики, эти существа воистину способны испортить любой шедевр, они как саранча, пожирающая все цветущее и живое на своем пути. Так было с величественными греческими храмами, с виллами богатейших римских патрициев и библиотеками, хранящими в себе множество секретов античности. Что не стерли древние христиане в мракобесном экстазе, через шестнадцать веков взорвали во имя Аллаха радикальные исламисты, стремясь уничтожить все, что не способен охватить их крошечный убогий мозг, способный лишь произнести молитву и нажать на курок. Кто же знал, что это еще не конец? А теперь под моими ногами хрустит серое крошево, недавно бывшее Шпилем Восхода, главным донжоном кантерлотского замка. Чудо инженерного искусства, почти сотня метров мрамора, бронзы и золота. Теперь это лишь хрупкий щебень, причудливо украшенный потеками желтого металла, тускло блестящего в черной пыли. Бессчетные янтарные статуэтки, плоды трудов десятков поколений, просто сгорели, осев сажей на гранитные стены, выстоявшие посреди огня. Захвати я с собой счетчик гейгера, он бы давно зашкалил*, но мне сейчас на это наплевать: я пришел на развалины дворца не для радиационной разведки. Общие очертания строений все еще угадывались, а потому, бродя по развалинам, я мог вспоминать…

***

      После того занимательного чаепития я не видел принцесс уже две недели: сначала несколько грифоньих княжеств разом прислали послов, параллельно минотавры что-то не поделили с оленями и им срочно потребовались посредники для переговоров, а потом куча министров просто закопала королевских особ в бумажной волоките. Короче, чтобы не путаться под ногами у двух аликорнов, я поймал в казармах Рэйни и за обещание рассказать побольше о человеческих технологиях выпросил у него колесницу с пегасами до Понивилля.       Пока я был в столице, местные цветные «кони» подуспокоились и стали куда дружелюбнее воспринимать мою особу, так что на следущее утро перед моим крыльцом даже выстроилась небольшая очередь из тех, кому надо было что-то починить, поправить или сделать; жизнь налаживалась. Через два дня после моего прилета в городок Свити Белль случайным выбросом магии разбила окно в бутике старшей сестры, а у местного стекольщика, как на зло, только родилась дочь и он был вне зоны доступа. Я же, проходя мимо, согласился помочь. Захватив инструменты и стекло, принялся за работу. Дело спорилось и спустя пару часов, две занозы, и один сломанный штапик окно было готово:        — Мисс, принимайте работу! — крикнул я, собирая инструменты в большую седельную сумку. Поня, отложившая свои дела под предлогом того, что уличная пыль может испортить ценные ткани, убежала наверх, в жилые помещения, чтобы не дышать опилками, предварительно спрятав все свои ценные экспонаты под чехлами из грубой ткани. Услышав мой крик, Рэрити выглянула из своей комнаты, сверкая свежим макияжем:        — Ого, Ник, ты так быстро справился, да еще и без магии! Глэссхув обычно полдня возится, а потом щепки и опилки везде. Мало того, один раз этот неотесанный мужлан забыл гвоздь на полу и он вонзился прямо в мое свежеподкованое копытце! Это был ужас, я целый день не могла работать, сорвала график заказов, опоздала на свидание и испортила платье! — на последнем слове четвероногая модистка раздраженно топнула передним копытцем и спустилась вниз, внимательно разглядывая пахнущую свежеоструганой древесиной раму.        — Это все руки, мисс, они позволяют творить чудеса, когда манипулируешь мелкими предметами или делаешь тонкие работы. Когда нужна будет еще помощь, обращайтесь: если швейные машинки тут работают так же, как и у нас, я могу помочь в их ремонте и настройке. — поня просияла:        — Отлично, ты можешь глянуть мой оверлок? Он начал пропускать нить… Я с ним столько намучилась, чуть не потеряла одного важного клиента! — указав на стоящую в углу машинерию с кучей торчащих из нее нитей, поняша элегантно полулегла на диван, ее белый персидский кот, мурча, принялся тереться об ее грудь мордочкой.        — Да без проблем, сейчас только возьму пинцет и масленку! — подойдя к агрегату слегка непривычных форм, я принялся внимательно его рассматривать. Однако, под внешним кожухом обнаружилась вполне привычная схема, знакомая чуть ли не с детства, правда целиком забитая обрезками нитей, ворсом и просто пылью, обильно политых машинным маслом. На мою спину аккуратно опустились два круглых твердых копытца, а над левым плечом повис фиолетовый локон. Поня, только увидев всю эту грязь, вынесла свой вердикт:        — О ужас, какая мерзость! Ну и грязища же тут, не дай бог бы это попало на платья! — угукнув, я сосредоточено выковыривал особенно засаленный комок из-под бегунка, сальные нити соскальзывали с пинцета и рвались, активно этому мешая. После удачного рывка черный комок оказался у меня, а внутри оверлока стало заметно чище:        — Рэрити, когда он в следующий раз перестанет нормально работать, просто зови меня, не надо пытаться его смазывать, будет только хуже, окей?        — Я вообще в него лезть никогда больше не буду, только нитки заправлять, для всего остального у меня есть ты, жеребцы вообще лучше разбираются в технике, а ты и подавно! — приятно, черт возьми. Она, конечно, не девушка, но после всего, что со мной тут произошло, мне стало как-то вообще плевать на это. Даже наоборот, в новом окружении мне нравилось больше!        — До недавнего времени человечеству приходилось вообще обходиться без магии, вот мы и придумали себе множество технических приспособлений, облегчающих нашу жизнь. А я учился ремонтировать, обслуживать и настраивать их. Так что обращайся, я буду рад помочь. — Убрав за собой последние мелкие опилки, проверил напоследок раму, забрал увесистый мешочек с монетами и вышел на залитую вечерним солнцем улицу. Пони спешили по своим делам, стараясь успеть сделать все важные дела до темноты, убирали прилавки и наводили порядки в маленьких палисадниках: жизнь Понивилля шла своим чередом. Наверху Дэш тащила куда-то черную тучку, размером едва ли больше ее самой, но злую даже на вид. Облако брыкалось, бросая во все стороны маленькие синие молнии и угрожающе грюкало: наверное, в Клаудсдейле опять переборщили с настройками их погодной машины. Заметив меня, поня приветливо махнула копытом, но злая, ревнивая к чужому вниманию туча решила отомстить, щелкнув небольшой, почти игрушечной молнией по радужной гриве пегаски. Той, впрочем, было плевать, она лишь что-то буркнула, наверняка нецензурное, пнула тучу и поперла свой груз в сторону Вечнодикого леса. В общем, совершенно непримечательный день.        Жаловаться было не на что: работа у меня была, деньги даже начали откладываться и такими темпами через годик-другой я уже смогу построить себе такой дом, какой захочу. Однако, веселье только начиналось: в мою дверь очень робко и стеснительно постучали. За порогом обнаружилась Флаттершай, совершенно растерянная и взволнованная, а из ее гривы на меня смотрело четыре фасеточных глаза.        — Н-ник… Мне… Очень нужна твоя… Помощь… — Ого, я даже расслышал что-то, стоя в трех метрах от маленькой желтой пегаски. Видимо у нее действительно что-то серьезное.        — Мисс, я весь внимание, правда, этим вечером Дэш и Пинки уже пригласили меня на вечеринку в честь чьего-то дня получения кьютимарки, так что у меня есть только пара часов, прежде чем, как сказала сама мисс Пай, «случится нечто совершенно чудовищно и ужасно непоправимое».        — П-прости… Просто я нашла… Существо… На пеньке в лесу… Оно такое милое и голодное… Я его кормила, но оно не наедалось… А утром мой кролик разбудил меня потому, что существ уже восемь, и они милые, и все голодные… Возьми одного себе… Ты заботливый, оно приживется… Посмотри на него… — Нечто, похожее на пережравшую стрекозу с огромными глазами, сидело на копытце у смущенной поняши и смотрело на мир голодным взглядом. Глубокий голубой отлив красиво отсвечивал в лучах яркого Эквестрийского солнца. Вечером был один, а утром, значится, стало восемь? Да так их к завтрашнему вечеру станет сраное море!        — Мисс, убейте это немедленно во имя всех живущих богов! Иначе послезавтра утром их будет больше, чем можно будет сосчитать! — Бедная Флаттершай, кажется, я её сломал: на меня смотрели два совершенно лишённых всяких эмоций глаза. Поняша словила «взгляд на тысячу ярдов» от одного только упоминания смерти.        — Мисс, я понимаю, что это все звучит странно, но послушайте меня: вы утром нашли восемь существ, хотя вечером принесли домой одно. Значит за ночь они размножились три раза, и это без учёта того, что вы кормили только одно из них. Да? — Пегаска медленно и неуверенно кивнула, переминаясь с копыта на копытце и неловко шевеля крыльями.        — А теперь представьте, что вы их раздадите всем своим подругам и мне, вполне ответственным и заботливый существам, которые будут их кормить до отвала, греть и всячески заботится. Через сутки их будет уже пятсот двенадцать, а через двое больше, чем пол миллиона. Они сожрут не только всю еду в Понивилле, но и сам Понивилль вместе с нашими костями, если не предпринять что-то прямо сейчас. — в потерянных понячьих глазенках понимание боролось с сомнениями. В конце концов победила доброта к животным.        — Ник, вдруг ты ошибаешься, или, ещё хуже, хочешь напасть на них и сьесть: Селестия предупредила нас, что ты хищник, а мой медведь Барри тоже все время хотел напасть на Энджела, пока я его не отучила. Я пойду в библиотеку и все расскажу Твайлайт, и если она решит, что ты прав, мы отнесем их в Вечнодикий Лес, там… — не успела поня договорить, как в моем поле зрения появилась прыгающая Пинки. К её спине был пристегнут огромный барабан и колонка, а на боку громко звякали болтающиеся на шлейке тарелки.        — Пони-будь знает, где маракасы? Я устраивала вечеринку, и вдруг мои ноги задергались, хвост весь вздыбился, уши зачесались и внутри все органы затряслись, как будто мне скоро нужно будет выступать с оркестром, и мне срочно понадобились инструменты. Я уже нашла барабан, флейту, диджейский пульт, но без маракасов не обойдётся ни один концерт! — о Господи, я пытаюсь втолковать пегаске концепт серой слизи и возведения в степень во имя спасения Эквестрии, а тут это розовое чудо со своими приколами!        — Пинки, прости, я не знаю, где маракасы, загляни к Винил, она у нас местный эксперт по музыке, на пару с Лирой. — ответил я. Флаттершай, застеснявшись ещё больше, что-то прошептала и кивнула ещё раз, вздрагивая от каждого противного звяка, сопровождающего прыгающую на месте земнопони. Во всем этом хаосе никто не заметил маленькое жирное тельце, перепрыгнувшее в забитую яблоками телегу, которую тащил с рынка в амбар Биг Макинтош. Пинки затряслись, тарелки зазвенели громче и сильнее, я инстинктивно сжался от противного звука.        — Вы должны были мне помочь, а теперь случиться нечто совершенно ужасное, страшное и непоправимое!!! Как я смогу выступить без маракасов?! Ладно, я побежала, мне обязательно нужно их найти!!! И тромбоо-он тожее-е!!! — не успел я понять, что случилось, как Пинкамина уже исчезла, только запах жвачки таял в воздухе.        — Ник… Я пойду… Твайлайт должна все узнать… — пегаска развернулась и посеменила в сторону библиотеки, подавленная моими откровениями, а мне оставалось только начать готовить себе еду, купленную на свежезаработанные деньги: стейк из лосося сам себя не пожарит, да и макароны с сыром тоже чудом не сварятся. На столе нашлось письмо от Луны, гласившее, что им с Селестией нужно срочно вылетать в Эпплузу, где случилось какое-то стихийное бедствие, чтобы помочь в ликвидации последствий, и потому её не будет, но вскоре они с сестрой должны посетить Понивилль. Не зная, кому тут принято молиться за то, чтобы все были живы, кроме аликорнов, я решил, что ЛММ вполне сойдёт и обрадованный новостями о скорой встрече, отправился куховарить. Не успел я разобрать рыбину и нарезать её на куски, как в прихожую с громким хлопком телепортировалась лавандовая единорожка с растрепанной гривой с совершенно безумным выражением паники на лице:        — О Солнце, Ник, Селестия прилетает послезавтра днем, она попросила меня подготовиться к её визиту, а я всего лишь восемнадцать раз перпроверила, лежат ли все книги в алфавитном порядке, три раза предупредила Мэра и вообще, в Понивилле сплошной барак, что Её Светлейшество подумает, когда увидит весь этот ужас, грязь и хаос, а тут ещё и ты с Флаттершай! Я предупредила, чтобы она вынесла их в лес, но убивать то их зачем? — ох, я как-то ещё не привык, что окружён милахами с менталитетом хиппи…        — Прости, не подумал… Привычки старого мира, их трудно искоренить, я в следующий раз подумаю, как решить вопрос без насилия. — Ошалевшая единорожка немного успокоилась, её нервное беганье из угла в угол моей кухни замедлилось, но ненамного, да и бормотание под нос не прекращалось. Пошатавшись так секунд тридцать, Твайлайт достала из седельный сумки магией огромный список и карандаш, вычеркнула одну позицию из него. Подняв глаза от бумаги, поня глянула на меня из-под взьерошенной чёлки и приказным тоном сказала:        — К приезду Её Сиятельства напишешь для неё об этом Доклад Дружбы. Всё, я пойду, мне нужно успеть вычеркнуть ещё 157 позиций за этот час. — вычеркнув ещё одну строчку Твайлайт Спаркл телепортировалась прочь, список и карандаш, забытые ей, упали на пол. Через мгновенье хлопок телепортации повторился вновь, забытые предметы исчезли в лавандовой вспышке.        До конца дня так ничего более важного и не произошло, только Пинки металась по всему городишку, выпрашивая у всех музыкальные инструменты. Впрочем, после того как земнопони умудрилась найти в моей морозилке флейту, которой там точно не должно быть, я уже перестал чему либо удивляться, и принял безумие этого мира. Надеюсь, что до конца дней моих Луна сможет оградить мой разум от безумия, иначе, боюсь, мне придётся кончить себя самому: сумасшедший человек — не самое приятное зрелище. Только к вечеру поднялся нездоровый кипиш: кто-то обокрал Эпплджек, помножив на ноль её любимые яблоки в одном из амбаров, но было уже поздно, потому все пони решили решить этот вопрос завтра утром в конце концов, яблоки уже не вернуть, а завтра обязательно настанет, ведь Принцесса Селестия обещала это тысячу лет назад, и с тех пор держит свое слово, да и не то, что бы вот именно завтра, за день до её приезда, случится Апокалипсис. Ну, лично я так понял коллективное решение всех присутствовавших на площади возле ратуши поней. Все разошлись, и я отправился отдыхать, только подспудное чувство, что я забыл нечто важное, тревожило меня аж пока я не провалился в мир грёз. А следующим утром на милый понячий городишку обрушились Казни Египетские…