Dead is the new alive

      Мягко, тепло и уютно… Спать бы и спать, если бы не это чёртово солнце, светящее прямо в лицо. Вот бы всегда ночь, чтобы ничего не делать, лишь смотреть на звёзды и наслаждаться обществом тех, кто тебе дорог. Как бы я не пытался спрятаться, но свет становился всё ярче, буквально выжигая последние остатки сна.       — Неужели я вчера забыл окно зашторить, что свет так херачит в глаза？— сонно и грустно пробормотал я, констатируя очередное просранное утро. И запах такой странный, будто мокрый луг после дождя.       — Спи, ты чего проснулся? Мне просто стало интересно, как выглядят спящий человек. — Стоп, немедленно открыть глаза! Ох, зря я это сделал: свет резанул по глазам, окончательно ослепив, лишь силуэт кобылы отпечатался на сетчатке сияющим пятном. Рефлекторно отпрянув назад, я закрыл руками заслезившиеся глаза, сжимаясь в ожидании обжигающей боли ядерного взрыва, а в следующую секунду хлопок телепортации ознаменовал прибытие ещё одной принцессы:       — Оставь его в покое, Селестия, он наш! Или тебе перестало хватать казарм дневной стражи? — стало заметно темнее, и я рискнул отнять руки от лица. По комнате струился знакомый чёрный туман, буквально выпивая весь свет. Луна стояла спиной ко мне, угрожающе расправив крылья и зажав свою старшую сестру в угол.       — Мне просто стало любопытно, Вуна. Ты зря беспокоишься: я не люблю насилие, и это не изменилось за те годы, что мы провели порознь, — белый аликорн примирительно наклонила голову, всем своим видом показывая, что она не хотела причинить вред. Однако Луна не успокоилась:       — Держи себя в руках: ты сияешь на половину Кантерлота, ещё немного и твой огонь бы его просто сжёг! Ответь, почему Ник во дворце и что тебя так интересовало в его комнате?! — Селестия встряхнулась и выражение её морды стало очень жестким:       — Это мой дворец, в нём не может быть ничьих комнат, кроме моих, Ночная Кобыла. Я делаю то, что посчитаю нужным и тогда, когда захочу, особенно в Городе Солнца. Но сейчас мне стало интересно, как люди спят и ничего более, потому хватит этих семейных сцен.       Нельзя это так оставлять: мне тут только второй гражданской войны не хватало. Вечная жизнь даёт кучу преимуществ, но за столь долгое время у обеих сестер, похоже, накопилось очень много претензий друг к другу. Не будь тут меня, они бы отлично договорились сами, поплакались и снова стали одной семьей, а так хрень какая-то началась. Нафига я вообще полез в это гребанное МагУправление? Ладно, сам заварил кашу, самому теперь и разруливать!       — Луна, Селестия, раз уж я проснулся и вы обе тут, давайте тогда хоть чаю выпьем! По-моему, за столом разговор идёт куда легче, чем на пустой желудок, — увлёкшиеся принцессы, похоже, вообще забыли о том, что в комнате кроме них присутствует кто-то ещё: обе кобылы разом стушевались, потеряв большую часть своего боевого духа. Старшая из них кивнула своим мыслям, нацепила дежурную улыбку, чуть расправила крылья и вышла в коридор, оставив меня наедине с Луной: пошла организовывать чаепитие.       — Ник, что произошло? Почему ты в Кантерлоте? Она хоть не обидела тебя? Просто ты так испугался, что мы почувствовали твой страх даже наяву! — взволнованная поняша запрыгнула на диван и принялась внимательно осматривать меня на предмет неучтённых вмешательств в целостность моей бренной плоти.       — Понимаешь, сегодняшний случай заставил меня вновь пережить ощущения, испытанные во время моего первого появления здесь, весь ужас, всю боль и обжигающий свет. Знаешь, мне что-то совсем не хочется это вспоминать, поэтому давай сменим тему, — поняша понимающе кивнула и нежно погладила меня копытцем по руке. Вздохнув, я продолжил дальше:       — Мне хотелось самому рассказать всё о моих приключениях после твоего ухода, но глупое пробуждение пустило мои планы наперекосяк. Так вот, всё началось с того, что вскоре после твоего ухода в дверь постучали… — Дальнейший рассказ не занял много времени, но с каждым моим словом собеседница всё глубже уходила в свои мысли. Едва я успел договорить, как дверь приоткрылась и внутрь прошмыгнула единорожка, одетая в местный эквивалент костюма горничной:       — Ваше Высочество, Человек, принцесса приглашает вас присоединиться к ней в малом обеденном зале, — договорив, горничная юркнула обратно за дверь, оставив нас наедине со своими мыслями. Сосущее чувство страха, сопровождавшее меня с самого пробуждения, стало только сильнее. Если я сейчас в таком состоянии буду пытаться что-то делать, будет только хуже. Естественно, это не ускользнуло от чуткой пони, научившейся за столь короткое время безошибочно определять мои эмоции:       — Ник, не надо бояться: я не позволю ей обидеть тебя！Она постоянно забирала у меня то, что я ценила больше всего, и в этот раз такого не произойдет！       — Именно этого я и боюсь, Луна, что вы с Селестией поссоритесь окончательно. Я, как и наши с тобой отношения, явление преходящее: не старость, так болезни, не болезни, так случай и я умру, а вам с сестрой ещё жить и жить. Вот поэтому, если хочешь меня порадовать, постарайся помириться с ней, — крылья Луны безвольно опустились, наверное, лишь её воспитание не позволило ей потерять над собой контроль и расплакаться прямо здесь. Однако, принцесса смогла взять себя в руки:       — Это мудро, человек. Мы поступим, как ты советуешь, а теперь иди, нам нужно побыть в одиночестве. — Всё же Луна в первую очередь правительница, а уже потом только одинокая душа, нуждающаяся в любви и поддержке, хорошо, что она это помнит. Надев очередной костюм, в спешке перешитый с минотавра, я быстро вышел, оставив принцессу наедине с её мыслями. Надеюсь, они всё же смогут договориться.

***

      — С добрым утром, Ник, я уж подумала, что ты не придёшь. Сегодня подали такой великолепный чай, что просто невозможно оторваться. Впрочем, он великолепен уже целую тысячу лет и облажайся повара хоть раз, они бы порадовали меня куда больше: я уже так давно не устраивала показательные казни… — мечтательный взгляд Селестии смотрел куда-то сквозь меня, однако уголки глаз выдавали, что аликорн едва сдерживает смех. Я уж хотел было немного подыграть, но бедная горничная, нанятая, по всей видимости, недавно, не выдержала и грохнулась в обморок от одних слов принцессы. Гулкий звук падения отдался эхом в почти пустом помещении, заставив нас обеих вздрогнуть. Крылатая кобыла спрыгнула со стула и в три прыжка оказалась возле несчастной единорожки:       — Небо, ну когда они уже поймут, что я не гневливое божество？ — оранжевое сияние окутало бессознательное тело, ноги горничной несколько раз хаотично дёрнулись, бедолага открыла полные ужаса глаза, и, глубоко вздохнув, пролепетала заплетающимся языком:       — Я г-гот-това ум-мереть сегодня, если т-так пожелает С-солнце, только прошу, д-дайте мне ещё раз увидеть Айронсайда, — Селестия закрыла лицо крылом, потёрла себе лоб и нежно сказала:       — Никто тебя не собирается казнить, моя маленькая пони, я просто пошутила. Капитан третьей роты всю прошлую неделю умолял меня взять на службу свою вторую кобылку, но я даже не думала, что ты окажешься настолько верной. Мне нравится смеяться и шутить, как и всем, с чего вообще кто-то из моих маленьких пони может думать, что я способна на такие жестокие вещи? — очнувшаяся поняша, поняв, что прямо сейчас никто не собирается её убивать, подпрыгнула и умчалась прочь, радостно лопоча себе под нос какой-то бред. Селестия села обратно за стол, свесив шикарный хвост со стула и умоляюще посмотрела на меня, после чего тихо заговорила:       — Надеюсь, хоть ты понял, что я шучу... Они ведь каждый раз такие, когда приходят во дворец, в лучшем случае лет через десять начинают понимать, что их Дарительница Света на самом деле тоже живая. Некоторые так вообще до самой смерти чуть ли не литании мне поют. Единственный, кто более-менее нормально говорит со мной — Блюблад, но он такой мудило… Вот уж кого точно надо казнить, да где же я другого такого хорошего дипломата найду? Ты садись за стол, а то чай остынет. — Селестия сделала приглашающий жест крылом, заставив меня отмереть. Сев напротив аликорна, я принялся искать что-нибудь съедобное на столе, но неловкая пауза, повисшая в воздухе, не располагала к комфорту, и я решился заговорить:       — Просто шокирован всем происходящим: никогда бы не подумал, что пони могут быть настолько слепы. А вы сами что думаете об этом? — пристально осмотрев меня, принцесса на секунду прекратила жевать сэндвич с каким-то цветком, оценивая, стоит ли ей говорить мне хоть что-то. Неловкая пауза продолжалась невыносимо долго, как вдруг правительница заговорила. Удивительно, но она не перевела тему:       — Давно, когда впервые я подняла Солнце и все, кто видел это, упали передо мной на животы, мне это понравилось. Если тебе интересно, я расскажу… — тряхнув головой, Селестия удержала один из локонов гривы от падения в тарелку, однако вместо тарелки непослушная прядь плюхнулась на правую сторону, закрыв пурпурный глаз, за что была зверски сдута в сторону. Интересно, почему я раньше не замечал красоты принцессы Дня? Неужели и меня тоже поразил тот же недуг, что и всех ее подданных? Тогда я хочу узнать больше:       — Очень, но только если вы сами этого хотите: подозреваю, история не из приятных. — Селестия кивнула и закрыла глаза, собираясь с мыслями. На секунду мне показалось что она откажется, но вдруг поня, не размыкая глаз, отстранённо заговорила:       — В одно утро солнце просто не встало. Такое происходило и раньше, единорогам обычно хватало сил поднять его снова. В этот раз они пробовали всё, что могли: самые слабые умирали от истощения, самые сильные сходили с ума, но ничего не происходило. Так продолжалось почти два месяца, пока отчаявшиеся единороги не решились провести один древний кровавый ритуал, спасший однажды всех пони в подобной ситуации. Так уж вышло, что уродливая пустобокая крылатая единорожка, прибившаяся к их стаду с жеребёнком в зубах во время начавшейся метели, оказалась лучшим вариантом. Но странное создание почему-то отказалось умирать тогда, когда положено. Начавшийся ритуал заканчивался только со смертью жертвы, потому они пытались, пытались и пытались, а я просто хотела, чтобы больше не было больно. Потом всё вокруг залило светом и я отключилась. Пришла в себя на том же жертвеннике, освещённом лучами восходящего солнца, а на снегу, сколько мог охватить глаз, лежали на животах и дрожали от ужаса пони, пришедшие посмотреть на бесплатное шоу перед тем, как замерзнуть насмерть. В тот день я почувствовала себя богиней, и мне захотелось большего. Первые лет сто я буквально наслаждалась абсолютной властью среди моих подданных, делая всё, что хочу. Меня предупреждали, что я пожалею об этом, но только ссора с Луной открыла мне глаза на то, насколько же всё было плохо. Когда я оправилась от изгнания сестры, то попыталась всё изменить… До сих пор пытаюсь, сказать по правде, — открыв глаза, Селестия ещё более пристально начала рассматривать каждую морщинку на моём лице.       Шокированный рассказом аликорна, я задумался: раньше я тоже замечал какие-то странные следы на белой шерсти принцессы, но думал что это игра света или мои личные глюки… Оказалось — шрамы, десятки застарелых шрамов, покрывающих всё тело от шеи и до паха, будто неумелый пьяный мясник пытался разделать её заживо тупым ножом. Нахрен, лучше сменить тему…       — Знаете, Селестия, я даже не думал, что всё с понями будет настолько сложно. Вы же правительница, в конце концов, может, издадите указ, запрещающий вам поклоняться？ — подали выпечку, кобылка улыбнулась, насыпала полную тарелку оладьев и продолжила, разливая по кружкам чай:       — Лет восемьсот назад подобная мысль уже пришла в мою голову, Ник. Мне даже хватило мозгов её исполнить. Знаешь, что получилось？ — вторая кружка с чаем и тарелка оладьев, светясь от магии, плюхнулись на скатерть передо мной.       — Я так понял, ничего хорошего？ — судя по поникшим ушкам Селестии, я угадал…       — Они расклеили текст моего указа на всех крупных площадях и начали поклоняться ему. Дошло до того, что вся страна вставала перед рассветом и хором скандировала моё постановление, дабы не прогневить Солнце. Пришлось три года лично мотаться по всей Эквестрии и убеждать пони, что они не обязаны изгонять в Вечнодикий каждого, кто не знает Десять Строк Воли Света наизусть, а потом возглавлять поисковый отряд для возвращения изгнанников. Так и живём с тех пор: я пытаюсь убедить всех, что моё тело не мраморный идол, а каждое поколение пони придумывает новые глупые ритуалы в яростном стремлении доказать обратное. — от слов Селестии я подавился чаем.       — Кха-кха, они что, совсем того? Нельзя же так слепо поклоняться кому-то, особенно если он сам этого не хочет. — Селестия совсем поникла, даже грива и хвост будто немного выцвели и опали:       — Однажды я вообще отреклась, поклявшись прилюдно на Элементах Гармонии, что буду поднимать солнце каждое утро, после чего назначила выборы нового правителя, лично составив список самых подходящих для этой роли кандидатов, кроме себя, естественно. Когда подсчитали голоса, оказалось, сюрприз-сюрприз, что я выиграла: почти девяносто процентов пони добросовестно вписали моё имя в бюллетень, кто не умел писать — рисовал солнце с галочкой, а оставшиеся десять, не найдя моей фамилии, испортили бланки, — это какое-то безумие…       — Так ведь и с ума можно сойти… Если они тебя настолько сильно любят, то почему не подчиняются твоим желаниям? Это не любовь, а пытка какая-то！ — собеседница согласно кивнула:       — Вот ты им это и скажи, может хоть тебя послушают？Сде… — договорить ей не дала открывшаяся дверь, окутанная фиолетовым светом.       — Сестра, мы, Принцесса Луна Эквестрийская, хотим принести извинения за неподобающее поведение и легкомысленные поступки. Надеемся, что в твоём сердце ещё осталось место для нас！ — тёмный аликорн стояла возле входа, наклонив голову, окутанная лёгкой серой дымкой. Волнуется, наверное, бедная… Я бы точно волновался.       — Вуна, считай, что ничего и не было, просто не делай глупостей. Мы очень изменились с тех пор, как близко общались в последний раз, нам просто нужно узнать друг друга заново, — выпрямившись в кресле с видом прилежной школьницы старшая сестра скорчила самую невинную мордашку и наигранно-детским голосом представилась:       — Привет, меня зовут Селестия, я принцесса и мне тысячу двести семьдесят семь годиков. Я обожаю сладкое, массаж крыльев и обнимашки, вы хотите со мной дружить? — договорив, поня откинулась на спинку кресла и широко раскинула передние ноги, ожидая обнимашек. Луна, поняв, что прощена, с радостью бросилась в объятья сестры, чуть не сбросив ту на пол. Мне оставалось только с умилением наблюдать за воссоединением семьи и радоваться, что в этом есть и толика моей заслуги. Интенсивность обнимашек и довольных писков из чёрно-бело-фиолетового клубка постепенно спала. Выглянув из-за плеча Луны, Селестия умоляюще посмотрела на меня и спросила:       — Я тебе не нравлюсь? Человеки не любят принцесс, которые любят тортики и массаж? — если сейчас откажусь, то потеряю новоприобретенного друга, а если соглашусь, то очень вероятно поссорюсь с Луной. Прокрутив в голове весь сегодняшний день в поисках ответа, понял, что проиграл по всем статьям: за один короткий разговор Селестия смогла не просто изменить моё мнение о ней, а, не побоюсь этого слова, почти влюбить в себя. Остаётся надеяться на то, что она сможет не допустить проблем. Встав из-за стола, я подошел и обнял их обеих, наслаждаясь ответными объятиями. Странно, но оказалось, что Селестия не сильно и больше Луны, скорее всего гораздо более длинный рог, корона, очень длинная грива и постоянно полураскрытые крылья создавали такую иллюзию.       — Вы мне нравитесь, принцесса, — рог Селестии ярко вспыхнул, сияние окутало ошарашенную мордашку Луны, а в следующую секунду беспомощная принцесса была страстно поцелована старшей сестрой. Выпавший в осадок я мог только наблюдать, как Луна вяло пытается отбиться крыльями, с каждым разом всё слабее и слабее. В конце концов белая кобыла отстранилась, вернув своей жертве способность говорить:        — Т-ты же обещала, что ни один пони не узнает об этом! Я уже думала, что этого никогда не будет, что я больше не нужна тебе! И вот ты, перед ним, вдруг он теперь… — не знаю, что я теперь, но это просто крышеснос какой-то…       — А пони об этом не узнают, Вуна, я ведь правду говорю, Ник? — я яростно закивал головой, всё ещё неспособный связать два слова. И если просьбу Селестии я ещё мог проигнорировать, то теперь мои руки связаны.       — Вот и славненько, Дневной Суд скоро начнётся, а я ещё даже корону не надела. Не скучайте без меня, и, Луна, не заезди жеребца раньше времени, пока-пока! — попрощавшись, Селестия с довольной улыбкой закинула в рот надкушенную мной оладью и, прыгая, как Пинки Пай, исчезла за дверью.