Одна очень удивительная история Паука Чонгука

      Чонгук валится на Гоблина сверху, но тот успевает пригнуться, не давая Пауку сбросить себя. — Во второй раз этот фокус не прокатит, Паучок! — смеётся Зелёный, когда Паук повисает на одной руке на краю глайдера.       Гоблин пытается наступить на руку ногой, но Чонгук перестраивается, повисает на дне глайдера вверх ногами. Гоблин на полной скорости носится под потолком зала, надеясь скинуть соперника, но Чонгуку все равно. Он смотрит по сторонам и дико нервничает — в зале слишком много народа, который может пострадать, в зале Тэхён. Джин смог увести пару человек, кто был ближе к лифтам, но остальные даже не решаются пошевелиться, боясь навлечь на себя гнев антагониста. То же и с Тэхёном: он сидит, затаив дыхание, в груде камней, как в гнезде, и не сводит глаз со своего героя, с Чонгука.       На глайдере открываются клапаны из которых обычно вываливаются тыквы, и несколько зарядов Чонгук еле как успевает миновать. «Не очень умное решение, если хоть один попадёт в меня, мы взорвёмся вдвоём.» — отмечает он, когда уклоняется от ещё одной.       Бомбы нещадно рассыпаются по полу и взрываются, а люди в панике кричат, но успевают прятаться за колоннами и останками витрин. Чонгук переползает по дну глайдера и вылезает со спины Гоблина, но тот, будто предчувствуя, делает мертвую петлю в воздухе, и Чонгук слетает с машины, приземляясь через кувырок в паучью позицию. Опять недалеко от Кима. — Не трогай людей, это наша война. — кричит он через зал. — Но ты же приплел моего сына! — Ты первый приплел Тэхёна! — Ты понятия не имеешь, за кого сражаешься. — в голосе Гоблина слышна усмешка, он опускается чуть ниже. — О чем ты? — Неее… я так легко секреты не раскрываю. — смеется он и опускается почти к самому полу. — Но знаешь, у тебя ещё больше слабостей, чем я думал. Я могу не ограничиваться этим мальчишкой.       Неожиданно он расходится в диком хохоте. Сзади что-то гремит звуками трескающегося камня, и пол содрогается. А потом весь пол на этаже нагибается по диагонали и до Чонгука доходит, что самым первым взрывом Гоблин снес не только стену на этаже, но и все колонны и балки на предыдущем, а этим взрывом отломил этаж от стен, соединяющих его со всем зданием. Пол нагибается все сильнее, и люди с диким истерическим криком начинают скользить по мраморному полу вниз, прямо в сторону отсутствующей стены, к обрыву. После падения с девятого этажа вряд ли кто-то выживет.       Чонгук в панике цепляет паутиной края обрыва и тянет на себя, пол перестаёт прогибаться, чонгуковы ноги от напряжения по колено входят в пол, но паутина трещит и надрывается — пол весит несколько тонн, и насколько бы сильным Чонгук ни был, паутины тут не хватит.       Камни начинают скользить вниз тоже, люди кричат, когда они летят прямо на них, успевают откатываться в стороны, но продолжают скользить вниз, пытаясь ухватиться за швы гладких плит пальцами. — Человек-паук! — в знакомом голосе проскакивает страх, и Чонгук видит, как груда камней, в которой сидел Тэхён, скользит вниз на довольно большой скорости.       Тэхён ухватывается пальцами за большой булыжник, почти обнимает его, царапает пальцы. Чонгук пускает паутину раз за разом, прилепляя людей к полу, чтобы те перестали съезжать вниз. Рук как никогда не хватает, он бы не отказался от восьми, как у настоящего паука, ведь людей слишком много. Когда большая часть зала приклеена к стенам и полу, он ползет по полу головой вниз, натягивает большую сеть и сажает на неё людей, чтобы те могли ползти вверх, к выходу, и по ходу продолжает ловить падающих. У самого края прилепляет Тэхёна, и ещё трёх человек с ребёнком. Гоблина эта картина, кажется, забавляет, весело наблюдать, как Чонгук из кожи вон лезет, пытаясь сохранить жизни каждого в отдельности. Он кидает ещё одну бомбу у самого края наклонной. Чонгук поймать не успевает.       Пол расходится по шву, и самый его край переворачивается в вертикальное положение. Люди падают. Тэхён успевает прижать к себе рыдающую девочку и повиснуть на одной руке на краю, пальцы его судорожно трясутся, скользят по плитке под тяжестью. Чонгук отталкивается от пола, летит вперёд, цепляет двух падающих так, что они виснут на паутине в воздухе. Тэхён срывается следом. В его глазах ужас, но он прижимает маленькую чёрную головку к своей груди, чтобы девочка не видела этого. Чонгук успевает. Обматывает их толстым слоем паутины, и они так же виснут маятником над обрывом. — Я вас вытащу, как только разберусь. Не дергайтесь сильно! — кричит им Чонгук.       Тэхён судорожно кивает. Наигранно веселым тоном обещает малышке, что добрый сосед-Паук их вытащит. — Ты иногда удивляешь меня, Паук. — в повисшей тишине звучит голос Гоблина. — Даже в такой безвыходной ситуации успеваешь спасти всех. Но рано или поздно ты сломаешься, когда не сможешь спасти кого-то, когда погибнет дорогой тебе человек. — Возможно. Но пока я жив, я не позволю случиться этому, как бы пафосно это ни звучало. — усмехается Чонгук и встаёт на ноги. — Это только на словах. Рано или поздно люди разочаруются в тебе, и ты не будешь с таким энтузиазмом заботиться о них. — продолжает Гоблин, двигаясь ближе. — Заткнись, придурок. — неожиданно снизу слышится голос Тэхёна, и Чонгук вздрагивает. — Пока есть хоть один человек, спасенный Человеком-пауком, народ не разочаруется в нём. Надери ему задницу, Спайди!       К Тэхёну присоединяются остальные. Сначала один, потом трое, пятеро, и весь зал громко скандирует «Спайди!», «Вперед!», «Покажи ему!». Чонгук чувствует себя как никогда воодушевлённым — за него стоят все в этом зале, и кажется те люди, что кричат у подножия здания. Он ухмыляется сквозь маску и делает шаг вперёд, ещё один, и ещё один, а потом разбегается. Гоблин успевает заблокировать удар, но явно не успевает понять, что Чонгуку это и надо. Паук цепляется за дно глайдера и дергает вверх, тот переворачивается, и Гоблин ударяется головой прямо о бетон, теряет контакт с глайдером. Чонгук прижимает его рукой к полу, поднимает и швыряет о дальнюю стену. Гоблин еле шевелится, пытается выползти из осколков лифта, а сзади на Чонгука летит глайдер. Чонгук прижимается к земле, а установка врезается слева от Гоблина. — Ты думаешь, если этот трюк не подействовал четыре года назад, то подействует сейчас? — усмехается Чонгук, стреляет паутиной. Попадает ровно в солнечное сплетение и, дернув на себя, ударяет Зелёного о другую стену — В ближнем бою с тобой уже не так весело.       Гоблин встаёт, опираясь ладонью об осколки стены, жмет на рукав, видимо давая приказ глайдеру. Чонгук настораживается, думая, что на него опять нападут, но глайдер лишь сносит собой Гоблина, унося прочь из разрушенного здания. — В следующий раз тебе не будет так смешно. — последнее, что слышит Чонгук, после того, как Гоблин скрывается из виду.       «Сука! Опять! Сколько можно сбегать?» — негодует он, но тут же переключается на людей, что из последних сил пытаются аплодировать.

* * *

— Держитесь. — командует Паук, когда медленно спускает сеть из паутины с налепленными на неё мухами-людьми вниз, где их по одному принимают пожарные.       Лифты и эскалаторы разрушены, а значит это единственный способ спустить людей вниз.       Как только последний человек с сети показывается на пожарной лестнице, установленной на уровне четвертого этажа, Чонгук принимается отлеплять остальных людей от пола. Он очень устал, пока он пытался снять всех с многоэтажки успело стемнеть, но он продолжает снимать людей и отправлять навстречу к медикам и МЧС, потому что в голове до сих пор звучит голос Тэхёна, его «Надери ему задницу!». Вполне в его стиле, даже в такой экстренной ситуации верить в лучшее, верить своему кумиру.       Тэхён, к слову, так и болтается на паутине, даже не пикает, просто ждёт своей очереди. Чонгук снимает его последним, потому что болтаться, обмотанным в паутину, куда безопаснее, чем держаться за сеть своими силами, да и Тэхён дальше всех находится. — Держи крепче малышку. — командует он, когда вытягивает паутину на себя.       Тэхён быстро оказывается на плитке, прилепленный за бедра, чтоб не скользить. Маленькая девочка быстро кидается на шею спасителю, обвивая ее маленькими ручками. — Спасибо, дядя-Паук. — она чмокает его через маску в щеку, и Чонгук видит, как Тэхён умиляется. — Ты такая храбрая! — Чонгук усаживает её на колено, чтобы она не упала. — Храбрее, чем я, наверное. Так долго в воздухе висела. — Тэхён~и-оппа смешил меня. — она тыкает пальчиком в сторону красноволосого. — Хороший оппа. — смеётся Чонгук, — Вы там не замерзли? А то темно уже. — В паутине на удивление тепло. — улыбается Тэхён, перебирая пальцами нити на своих бедрах. — Как зовут-то тебя, принцесса? — интересуется Чонгук. — Чим. Сокчим. — уверенно отвечает девочка. — Отлично, Чим~а. Вы последние, поэтому будете со мной спускаться, хорошо? Там тебя, наверное, родители потеряли. — Девочка радостно трясет головой. — Сможешь её удержать? — обращается он к Тэхёну. — У меня всего две руки. Возьмёшь её, а я возьму тебя.       Тэхён уверенно кивает, и Чонгук помогает Чим перебраться на колени старшего. Девочка уверенно хватается за чужую шею, а талию обвивает ножками. Чон отлепляет паутину и тут же перехватывает Тэхёна, одной рукой прижимая к себе. Они спускаются медленно. Чонгук вытягивает паутину и опускается все ниже, пока девочка, зажатая между двумя телами, увлеченно вертит головой. — Чим! Боже, Чим! — кричит женский голос.       Тэхён встаёт на ноги, неуверенно пошатывается, и Чонгук видит, как неуверенно он опирается на правую ногу, поэтому не выпускает его локтя из хватки.       Молодая женщина из толпы кидается к ребёнку у Тэхёна на руках, Сокчим же уверенно тянет к ней руки с радостным «Мамочка». — Боже, спасибо! Спасибо! — женщина плачет и прижимает к себе дочь. — Тэхён! — из толпы выныривает Джин, кидается к младшему. — Как ты? — Все хорошо, хён! Только ногу немного прижал, ступить нормально не могу, но это ерунда.       Врёт на самом деле. Ногу он сломал, но если бы он сказал об этом, то как бы он потом объяснил быстрое исцеление? — А где Чонгук? — в голосе Джина слышится волнение. — Не знаю, он как зашёл за колонну с фотоаппаратом, я так его и не видел. — Вы о том парне… моём фотографе, кажется? — начинает подыгрывать Чонгук, чтобы не вызывать подозрений. — Я его, кажется, к витрине прилепил. А потом он был одним из первых, кто выполз по сети к ещё целым лифтам. Просил меня, чтоб я о его хёне позаботился. Дома уже наверное.       Джин смотрит нечитаемо, будто пытается понять, правдивая ли эта теория. Толпа начинает медленно шевелиться, медики заключают, что все целы и отделались лишь испугом, за что все присутствующие, в том числе и МЧС, снова начинают аплодировать. Тэхён воодушевлённо хлопает вместе с ними. Подоспевший капитан полиции объявляет очередную благодарность, пожимая руку. — Сейчас бы ещё до дома добраться. — слышит Чонгук из-за спины и поворачивается. — Нога болит. — Тэхён втягивает сильнее лямки съезжающего портфельчика, который все это время был на нем. — Не настаиваю, но могу помочь. — вновь вклинивается в разговор Чон. — Тот парень просил позаботиться о тебе, я ему обещал.       Глаза Тэхёна загораются восторгом. Джина — подозрением.

* * *

— Как круто! — Тэхён вдыхает прохладный вечерний воздух и сильнее хватается за крепкую шею.       Чонгук готов пищать как девчонка: он впервые катает Тэхёна по улицам Сеула на паутине. — Я так же реагировал, когда в первый раз это попробовал. — усмехается Чонгук и крепче прижимает к себе Кима, чтоб тот не свалился, ибо на одной руке передвигаться не удобно. — Так куда тебя, говоришь, дальше? — Тут ещё пару кварталов прямо. Я потом покажу дом и окно. — Тэхён пытается перекричать шум ветра.       Чонгук раскачивается в воздухе, цепляется за следующий дом, и за следующий. Ему так хорошо от того, что он может обнимать Тэхёна и не бояться, что его не так поймут, ссылаясь на то, что просто крепко держит. Тэхён укладывает голову ему на плечо, и Чонгука передёргивает, словно током прошибает. Он знает, что для Тэхёна этот момент тоже очень важен — его спас его же кумир, и Тэхён думает, что впервые находится так близко к нему, хотя Чонгук все это время был рядом. — Сюда. — Тэхён разворачивает корпус и тыкает пальцем в сторону своего дома.       Чонгук послушно делает вид, что не знал, что он живёт здесь. Подлетает ближе к дому и хватается рукой за пожарную лестницу и упирается в неё же одной ногой. — Вон, на этаж ниже и левее на два окна. — указывает Тэхён. Чонгук уверенно прыгает на знакомый подоконник и поднимает окно вверх. — Я бы мог и через парадный вход тебя завести. — Так быстрее же.       Чонгук перелезает через подоконник и ставит Тэхёна на пол его комнаты, а сам обходит кровать и включает лампу у тумбочки. Комнату наполняет слабый свет; Тэхён в удивлении поднимает брови. — Что? Я хорошо в темноте вижу. — отмазывается Чонгук.       Он снова подходит к Тэхёну и помогает ему сесть на кровать. — Спасибо. — улыбается Тэхён, и Чонгук, кажется, ревнует его к самому себе. — Да ладно. — усмехается он и поднимает голову — Воу.       Он смотрит на фото на стене и делает вид, что очень удивлён. Любой бы так отреагировал, но Чон уже знал. Тэхён смущенно опускает глаза. — Неожиданно, правда? — Очень. — Чонгук снова обходит кровать и смотрит ближе. — Как много. — Весело быть фанатом. — иронично ведёт бровью Тэхён и закидывает ноги на кровать. — Я с самого момента твоего появления от тебя фанатею. — Я знаю. — усмехается Чонгук, а Тэхён многозначительно поднимает бровь. — Я… собственно… — Чонгук мнется — Хотел спасибо сказать. — За что? — Тэхён поднимает голову. — За твои слова, там, в супермаркете. Ты очень помог мне. — Чонгук возвращается к подоконнику и усаживается по-человечески. — Да ладно. Я сказал то, что думаю. Да и, думаю, многие так считали. Ты спас всех. Всех до одного. А ведь там было столько народу. Вечер пятницы. — Только вот Гоблина упустил. Хотя, это действительно не так уж и важно сейчас. Главное, что все целы.       Виснет угнетающая тишина. Чонгуку не хочется уходить, да и Тэхён не больно хочет расставаться. — Зачем я ему? — нарушает тишину Тэхён.       Он думал, что Гоблин хочет избавиться от Дэдпула, вот только его диалог с Пауком показал, что нет. — Это сложно объяснить. Не хочу нагружать тебя. — Я не имею права знать? — Тэхён становится серьёзным. — Имеешь. — выдыхает Чонгук. — Но не сейчас, хорошо?       Тэхён опускает голову, будто задумавшись. — Мы знакомы, ведь так? — С чего ты взял? — Чонгука явно озадачили. — Ты несколько раз назвал меня по имени.       Придумывать оправданий нет смысла, его раскусили, хотя он и мог бы сказать что-то вроде «Услышал от Гоблина». — Допустим.       Тэхён выдыхает и, опираясь на кровать, поднимается. — Ладно. Пусть я не знаю, какие там у вас личные перепалки, но… — он неуверенно шагает в сторону Паука, а тот вытягивает руку и ловит, чтобы старший не упал. — могу я отблагодарить тебя?       Чонгук не понимает, о какой благодарности идет речь, но удивляется тому, как сильно смущается Ким. Красноволосый неуверенно тянет руки вперёд, опирается руками на Чонгуковы плечи и нащупывает подушечками пальцев стык между воротом костюма и маской. Он быстро подцепляет его и тянет вверх. — Что ты… — Чонгук в панике останавливает Тэхёна, хватаясь за кисть. — Чшшш… — Тэхён уверенно смотрит в глаза, заставляя доверять себе.       Он тянет вверх маску, задирая её до самой переносицы, и, обхватив ладонями оголившиеся скулы, тянется вперёд, легко касаясь чужих губ. У Чонгука спирает дыхание, он замирает, не в силах пошевелиться. Тэхёновы руки скользят вниз и упираются в плечи, а губы уже более ощутимо целуют. Чонгук отмирает в тот момент, когда чужие зубы чуть прикусывают его нижнюю губу — его руки непроизвольно тянутся, укладываясь на стройной талии. Не в силах здраво мыслить, Чонгук отвечает на поцелуй.       Они не углубляют поцелуй, но с настойчивостью изучают губы друг друга. Мягко и так нежно, что кажется, что вот-вот задохнутся. И Чонгуку бы оттолкнуть, но он не в силах. Его разум туманит, в висках бьётся мысль о том, как долго он мечтал об этом. — Неправильно как-то. — шепчет Тэхён ему в губы. — Мы же оба парни. — А тебе не всё равно? — отвечает Чонгук, не в силах оторвать взгляда от такого смущенного и разгоряченного хёна. — Действительно. — усмехается Тэхён и снова тянется.       Второй поцелуй выходит не таким робким. Тэхён увереннее целует, но с лёгкостью отдаёт первенство Пауку. Чонгук приподнимает одной рукой чужой подбородок и углубляет поцелуй, скользнув языком в чужой рот. Языки встречаются, а вместе с ними чувства их хозяев. Они целуются так, будто давно хотели сказать друг другу что-то, будто всеми сердцами и душами желали этого, хотя так оно и есть на самом деле. Чонгук пытается вытолкнуть из себя все чувства, что накопил, но не отдал, за эти два года, и обрушить все это на старшего. Тэхён же будто чувствует, принимает без остатка, делится своими взамен.       Комнату наполняют звуки поцелуев и два спертых дыхания. Дышать почти невозможно: жарко и головокружительно. Чонгук отстраняется первым. — Боже, я так люблю тебя. Уже давно люблю. — не выдерживает он. — Как давно? — интересуется Тэхён. — Если скажу, спалю себя окончательно. — Кто же ты? — задаёт вопрос Ким, хотя знает, что ответа не получит.       Чонгук пробегается большим пальцем ладони, обтянутой спандексом, по мягкой щеке, стирает слюну с верхней губы, и возвращает руку на талию. — Останься. — неожиданно просит старший — Хотя бы ненадолго побудь со мной.       Чонгук не может сопротивляться мольбе в глазах напротив. Он ступает навстречу, помогает Тэхёну опуститься на кровать и сам садится рядом. Старший подтягивается чуть дальше и ложится головой на подушку. — Насколько близко мы знакомы? — вопрошает Тэхён; Чонгук ведёт плечами. — У меня всего два лучших друга и ещё четыре самых лучших хёна. — Зато в приятелях у тебя две трети универа. — усмехается Чонгук. — То есть мы учимся в одном месте? — заключает Тэхён, и Чонгук мысленно бьёт себя по лицу. — Это так важно? — вопросом на вопрос. — Конечно важно. Ты только что сказал, что любишь меня. И мы знакомы. Почему я не могу знать? По той же причине, по которой не могу знать, зачем я Гоблину? — Отчасти. — выдыхает Чонгук и делает паузу, — Слушай. Я, может, объясню тебе, но мне надо самому обдумать все это. — говорит он, двигается ближе и, стянув с себя перчатки, берёт его за руку. — Просто поверь мне и старайся быть осторожнее.       Тэхён явно не очень доволен таким ответом, но молчит. Вместо слов он перехватывает чужую руку и прижимает к своим губам. Нежно целует в казанки и смотрит так же нечитаемо. Тянет за руку на себя, и Чонгук ложится на бок рядом, пока его снова обвивают чужие руки. — Я верю. — заверяет его Тэхён и в очередной раз целует.       Новый поцелуй такой настойчивый, горячий и… пьяный, что на Чонгука накатывает дежа вю той ночи, когда он впервые оказался в этом доме. Тэхён пьянит своим присутствием, заставляет подчиниться, не даёт трезво соображать.       Лёгкий переворот, и Тэхён оказывается сверху. Цепляется пальцами за скулы, седлает бедра и целуетцелуетцелует. Чонгук обнимает за талию и чуть не молится на то, как чужой зад елозит по его промежности. Здравый смысл бьётся набатом в голове, пытается отрезвить, что выходит скверно. — Тэ… — выдыхает Чонгук, но дальше продолжить не может, его снова затыкают поцелуем, — Тэ, стой. — просит он, и Тэхён открывает полные вожделения глаза. — Нельзя так. — Тебе не все равно? — повторяет Тэхён ранее сказанную Пауком фразу. — Не все равно. Я чувствую себя мудаком. — Почему? — Потому что пользуюсь своим альтер-эго ради этого, ради того, чтобы побыть с тобой. Ты восхищаешься Пауком, не мной. — Но Паук — и есть ты. — Тэхён выдыхает это прямо в губы и целует в кончик носа. — Даже если ты и считаешь, что вы разные. Ты столько людей спас сегодня, дай себе хоть на время забыться и пойти на поводу у желаний. — Тэхён снова нагибается и продолжает поцелуй.       И чёрт подери, это звучит так заманчиво. Чонгук оправдывает себя тем, что в этот раз Тэхён трезв, что в этот раз должен соображать головой, а не разбуженными алкоголем инстинктами. Он обнимает за талию снова, сдаваясь в плен своему искусителю; ведёт губами по щеке, кусает ухо, спускается ниже на шею, но дальше ласк заходить не решается.       Тэхён пользуется безоружностью, выдыхает судорожно, стоит горячему языку пройтись по ушной раковине, и скользит пальцами по накаченной груди, что легко прощупывается сквозь ткань. Тэхёново дыхание опаляет висок, руки прожигают грудь, о бедрах вообще лучше не думать. Спандекс сильно давит на возбуждение, но Чонгук терпит. Он тщательно покрывает нежную шею поцелуями, ведёт ладонями по позвонкам под кофтой.       С губ Тэхёна срывается первый полустон-полувыдох, когда Чонгук оставляет первый, яркий засос. В штанах у младшего болезненно дергается, и он животом чувствует ту же проблему Тэхёна. — Чтоб тебя! — рычит Чонгук и дергает вверх тэхёнову кофту.       Та быстро улетает к изголовью, а Чонгук, схватившись за чужие ягодицы, быстро переворачивается, подминая Кима под себя. Тэхён стонет, когда зубы вгрызаются в его ключицы, обвивает поясницу ногами и цепляется руками за крепкие плечи как за спасательный круг. Где-то на задворках чонгукового сознания бьётся отчетливое «Нельзя! Стой!», но он уже не слушает. Метит шею, сжимает пальцами полушария. Он готов отдать что угодно, лишь бы что-то подобное повторилось с ним ещё хотя бы один раз.       Тэхён витает где-то в прострации. Прогибается под сильным телом и цепляется пальцами за все подряд. Тёплые и сильные ладони сжимают его бедра, губы разносят по телу электрические заряды. Тэхён трется пахом о твёрдый пресс и хнычет от накрывшего его желания.       Пальцы скользят чуть выше и цепляются за кромку штанов, которые до нападения на супермаркет были белыми. Молния разъезжается быстро, и Тэхён облегченно выдыхает когда штаны выпускают его бедра, а вместе с ними возбуждение. Чонгук ведёт пальцами по молочным обнажённым бёдрам, как мечтал сделать это каждый раз, когда видел старшего без штанов, а Тэхёна пробирает новая волна дрожи. Он толкается бедрами вперёд, прося большего, стонет так молебно, и Чонгук просто не может ему отказать. Он тянется за новым поцелуем, и Тэхён с особым вожделением принимает его, будто он необходим ему как воздух, хнычет в поцелуй и кусается, заставляя губы опухать ещё сильнее прежнего. — Я даже мечтать не мог об этом… — шепчет Чонгук в губы, лаская пальцами бока. — Так не останавливайся. — тяжело дыша просит Ким.       Чонгук вновь утыкается носом в шею, кусает поверх засосов и ведёт ладонью по возбужденной плоти, скрытой под тканью боксеров. Тэхён жмурится до пятен перед глазами и непроизвольно толкается в ладонь, дышит через раз. — Такой чувствительный… — усмехается Чонгук и, отстранившись от Тэхёна и устроившись между его ног, стягивает с него бельё.       Член гулко ударяется о живот, разбрызгивая смазку, Тэхён сводит ноги в коленях и гнется в спине, а когда чужой член упирается меж ягодиц, потираясь спандексом о кожу, когда кончики пальцев проходятся по ягодице и нежный поцелуй остаётся под коленкой, рвет пальцами простыни. — Не растягивай. Пожалуйста! — молит Тэхён, и Чонгук подвисает от такой неожиданно пошлой просьбы. — Что? — Я не могу больше! Пожалуйста! — из под пушистых ресниц на Паука кидаются черти. — Ну нет. — Чонгук снова целует, на этот раз в икру, что удобно расположилась на его плече, и, проведя пальцами по мило подрагивающему члену и собрав немного смазки, проталкивает внутрь один палец.       Тэхён вздрагивает, снова жмурится, когда палец легко скользит внутри, на что младший недоволен. — Кто это тебя? — в Чонгуке закипает ревность. — Балуюсь иногда игрушками. — честно признаётся Тэхён, а Чонгука тут же отпускает, он усмехается, потому что, зная Тэхёна, это не удивительно.       Чонгук продолжает покрывать поцелуями коленку и проталкивает второй. Тот заходит уже туже, сразу видно — игрушки небольшие были. Тэхён хнычет, поддаётся бедрами вперёд, а Чонгук начинает медленно двигать пальцами. Он разводит их, крутит, сгибает, и старший с громким треском раздирает порванные простыни окончательно, на что Чонгук удивляется, но распаляется окончательно. Он двигает пальцами настойчивее, желая скорее исполнить желание Тэхёна и заменить их чем побольше, но не даёт себе навредить, когда такой доверчивый и нежный Тэхён сам сдался ему в плен.       Красноволосый, вспотевший и красный, тянется к своему члену, не в силах терпеть больше, но Чонгук первее: он перехватывает руку и сам обвивает пальцами чужой член. К двум пальцам присоединяется третий, Чонгук делает первое движение обеими руками, и Тэхён вскрикивает, обильно марая свой живот спермой.       Чонгуку туманит голову такой горячий и возбуждённый Тэхён. Он смотрит на то, как подрагивает член в его руке, как поджимаются пальцы на ногах, как тяжело старший дышит, и плавится от того, что это он смог довести его до исступления. — С-спайди… — выдыхает Ким, и Чонгук тянется, вновь наваливаясь сверху.       Тэхён тянется за поцелуем, ленивым и до одури сладким. Чонгук снова ласкает его, распаляя заново. Снова исследует губами уже обжитую зону шеи и плеч и хочет утонуть в чужом запахе, хочет целовать эту нежную кожу всегда. Тэхён обвивает его плечи руками, утыкается носом в шею, яростно вдыхая, и жмется ближе. Его ноги ездят по чонгуковым бедрам, и младший знает, чего он хочет. — Пожалуйста… — задыхаясь, шепчет Тэхён, подставляя шею под поцелуи. — Пожалуйста…       Чонгук понимает, что обратно уже не повернуть. Именно поэтому приспускает штаны костюма, тяжело выдыхая, когда налитый кровью орган выходит наружу. Головка упирается меж ягодиц, и, опустившись губами куда-то под глазом, на яблочко, Чонгук плавно, но сильно толкается.       Тугие стенки послушно впускают в себя член, и на лице Тэхёна отражается боль. Он стонет с закрытым ртом, шипит и кусает в плечо, сжимая член внутри себя. — А ты хотел сразу. — усмехается Чон ему на ухо и шипит сам. — Малыш, расслабься. Мне тоже больно.       Тэхён болезненно выдыхает, но расслабиться пытается, хоть и выходит не сразу. Чонгук прижимает его к себе, целует нежно в ухо, в висок, в щеку, и на пробу делает первый толчок. Тэхён прогибается, закидывает голову, и кажется, будто его кадык сейчас вспорет кожу на шее, стонет непонятно, от боли или наслаждения. Чонгук же тяжело дышит ему в плечо, у него в висках стучит и голову сносит от новых ощущений. — Ну у тебя и выдержка конечно. — измученно улыбается Тэхён. — Крепче моей паутины. — поддерживает диалог Чонгук и толкается снова.       Тэхён стонет, в этот раз уже не так измученно, хватается пальцами за ткань на затылке и Чонгук уверен — остался бы без волос, будь он без маски. Толкается снова, молясь, чтоб не сорваться, и снова, и снова. Тэхён закидывает ноги выше, член входит глубже и он почти взвизгивает. — О боже… — тянет он, пока Чонгук продолжает толкаться глубже.       Чонгуку откровенно плохо. Плохо от того, как хорошо. Он в жизни бы не смог представить каково это, если бы не пережил. Он целует, кусает в подбородок и продолжает трахать старшего медленно, но жестко. — Тэ… — зовёт он. — Тэ… — не в силах выдавить что-то ещё.       В ответ ему лишь новый стон. В спандексе становится до одури жарко, но снять его нельзя. Чонгук продолжает вбиваться в возлюбленного, с каждым шлепком тела о тело сильнее. — Быстрее… — просит Ким — Я в порядке.       Чонгук набирает темп. Кровать начинает нещадно скрипеть и биться изголовьем о стену. Тэхён стонет до невероятного красиво, или это потому, что для Чонгука в Тэхёне все прекрасно? Голос сипнет, причём у обоих. Чонгук тоже постанывает от того кайфа, что пробивает его с головы до ног.       Комнату переполняет содомия звуков. Парней переполняет содомия ощущений. Здесь всё, начиная от эйфории и заканчивая непонятной горечью. — Ааах… да, боже, да! — вскрикивает Тэхён разгоряченно в исступлении — Ещё!       Чонгуку кажется это до жути пошлым, он рычит и доводит темп до предела. Его мгновенно накрывает волной оргазма, но он тянет, держится. Тянется к чужому члену снова, но не успевает: Тэхён в очередной раз кончает с громким криком, за ним и Чонгук, выплескиваясь глубоко внутри.       Руки и колени подкашиваются, и он опускается, укладывая голову на чужое плечо. Тэхёна потряхивает ещё какое-то мгновение после того, как Чонгук выходит. Его руки, такие же ослабевшие, тянутся и обнимают чужие плечи. Оба загнанно дышат, прижимаясь друг к другу. Чонгуковы губы находят чужую солёную от пота кожу снова, и осыпают её нежными-нежными бабочками. — Я так люблю тебя, Тэ… — шепчет он и пытается перевести дыхание. — Но… как ты отреагируешь… узнав, кто именно любит тебя. Ты видишь во мне Паука, я не хочу, чтоб ты любил ненастоящий образ. — Ты сам отказался назваться. — выдыхает в ответ Тэхён и переворачивается на бок, встречаясь с Пауком лицом к лицу. — Я не хочу разочаровывать тебя. — Чонгук уложил ладонь на чужую щеку, проводя по ней большим пальцем. — Ты можешь ожидать кого угодно, но не меня. — Кем бы ты ни был, ты остаешься собой. В маске или без. — Тэхён опускает свою ладонь поверх чонгуковой, делает паузу и усмехается. — Пафосно звучит, да? Тем не менее ты нужен мне не под твоим альтер-эго. Да, я тащусь от Паука, но это фанатизм, тот же, что у всех подростков от их кумиров. Но будь Пауком кто-то другой, Паук был бы совсем другим, ведь так? Паук такой, каким мы его знаем, потому что это Ты! Не кто-то другой, а ты! Ты решаешь, спасать людей или нет, а не Паук. Ты любишь меня, а не он. И я хочу знать. Хочу знать, кого я люблю, потому что не Паука точно. — Тэхён заканчивает выплескивать эмоции, придвигается ещё ближе и целует куда-то в уголок губ. — Дай мне время. — просит Чонгук. — Сколько хочешь. — Тэхён улыбается так тепло и… влюбленно.       Чонгук не может. Он притягивает старшего к себе и заключает в крепкие объятья, закрывая их обоих одеялом от сквозняка из открытого окна. — Обещай, что будешь осторожней. Не находись на улице один. Будь всегда с друзьями. Дома закрывайся. — не разжимая рук просит Чонгук. — Это из-за Гоблина, да?       Виснет молчание. Сейчас Чонгук думает, что озвучить ответ — не такая уж и плохая идея. — Он, как и раньше, любит давить на слабости. Ты — моё самое слабое место, поэтому ты ему и нужен. Вот, в общем-то и весь секрет. — озвучивает Чонгук. — Вот оно как. — Тэхён, кажется, задумывается, но на его лице, неожиданно, расцветает новая улыбка. — Но мне приятно знать это.       Он давит Чонгуку на грудь, от чего тот перекатывается с бока на спину, а сам укладывает голову ему на грудь и целует в скулу. Чонгук обнимает, гладит по макушке и растворяется в послеоргазменной неге. Тэхён почти мурлычет, закидывает конечности и прикрывает глаза, не снимая с лица улыбки. — Ты же не уйдешь? — не открывая глаз спрашивает он. — Если хочешь. — отвечает Чонгук, вплетая пальцы в красные пряди, а другой рукой выключая лампу.

* * *

      Тэхён тихо и очень сладко посапывает, пока Чонгук терзает себя размышлениями.       Прав ли Тэхён? Безусловно да! Чонгук ещё не задумывался о том, сколько в образе Человека-паука от него самого. Может ли любовь Тэхёна к Пауку не как к кумиру, а как к человеку, обозначать любовь к Чонгуку? И опять же да. Но несмотря на все это, Чонгуку страшно признаваться в том, кто он есть. Тэхён может разочароваться? Возможно. Может обрадоваться? Тоже вероятно. А вдруг Тэхён ждёт не его? Вдруг ждёт кого-то ещё? Чонгуку страшно думать об этом.       С другой стороны - он не может оставить все так. Ему просто отвратительно, мерзко от того, что он пользуется костюмом ради того, чтобы быть с Тэхёном. Любит ли он его? На сто и даже больше процентов да. И ему хочется, чтобы и Тэхён любил в нем Чонгука, а не Паука. Тэхёну придётся куда меньше привыкать к Чонгуку, нежели к другому человеку. Но сможет ли он его полюбить?       Из долгих раздумий его выводит короткая вибрация. Чонгук аккуратно, чтобы не разбудить спящего, выуживает из потайного кармана сапога телефон, свет которого сильно давит на глаза в темноте. Часы указывают на полночь. На дисплее новое сообщение. От кого: Джин-хён

«Надеюсь, с тобой все в порядке. Нам надо поговорить. Это важно. Жду тебя завтра (то есть уже сегодня) у меня в кафе. Одного.»

      Сообщение сильно настораживает. Фразы в стиле «нам надо поговорить» вообще всегда настораживают. Тем не менее Чонгук понятия не имеет, что хочет обсудить старший, поэтому старается не забивать себе этим голову. Он пихает телефон обратно и переворачивается на бок, поджимая под себя сопящего Тэхёна.