Три желания для мистера Совершенство.

Молодой человек стоял на балконе, облокотившись на железные перила, подпирая подбородок рукой, и рассматривал бегущих по своим делам людей, которые и представить себе не могли, что за ними наблюдают. Да и кому какая разница, ведь каждый из нас давно привык, что на нас таращатся сотни любопытных глаз, и так день за днем. Смотрят с любопытством или осуждающе, иногда без какой-либо мысли, ведь, как часто бывает, совсем не мы оказываемся объектом их заинтересованности, просто мы оказались не в том месте, не в тот час и стали актерами не своего кинофильма. Вот он внимательно следит за юношей, что неловко переминается с ноги на ногу, время от времени поглядывая на часы. А вот мужчина средних лет. Он, кажется, куда-то торопился, но, заметив бабушку, что хромая и кряхтя, прикладывала последние силы, чтобы донести полные продуктов пакеты, немедленно вызвался помочь. А вот две девчоночки лет восьми, не больше. Они достали из рюкзаков с любовью приготовленные мамой бутерброды, и, не побоявшись остаться голодными, кормят маленького черненького котенка кусочками колбасы. Заметив столь искреннюю картину, девушка, что шла в наушниках, слегка пританцовывая, широко улыбнулась, о чем-то поинтересовалась у девочек, подхватила маленькое пушистое существо на руки и продолжила свой путь — теперь уже не в одиночестве. Мимо пробегали не просто люди, а десятки и сотни историй. Историй о любви, о героях, которые таковыми являются не потому, что так необходимо, а потому, что просто не могут иначе. Куда интереснее, чем смотреть в окна напротив. Унылые и безжизненные, когда в них не горит свет. Почти все занавешены шторами, почти в каждом виднеется по кактусу. Как сказал один известный писатель: «Стандарт жалкой благопристойности». И какой бы бесконечной ярмаркой тщеславия не казалась вам Москва, если бы вы влюбились в неё так же сильно, как наш персонаж, о котором вот-вот начнётся повествование, она бы открылась для вас миром иным, без якобы знаменитых и якобы богатых, что возомнили себя сильными мира сего и, словно оборотень в полнолуние, превратилась из мегаполиса-миллионника в городок, где прошло ваше детство. Вы бы снова почувствовали боль разбитых коленок на футбольном поле в соседнем дворе, услышали ворчание мамы за испачканные в грязи новые ботинки, вспомнили, как краснели перед учителем за забытую у порога сменку, как впервые испытали первое нежное чувство и как стойко и мужественно выдержали предательство близкого. Слишком долгое лирическое отступление, вероятно, вам уже не терпится узнать, что же за история приключилась с нашим героем? А началась она именно здесь — в новостройке на Зеленом проспекте, в квартире 24, где всегда пахнет свежей выпечкой из французской пекарни напротив. — Гена, я полчаса стучу, — голос заставил молодого человека вздрогнуть от неожиданности. — Чего ты там выискиваешь? — друг с любопытством выглянул на улицу, но не найдя ничего для себя интересного вопросительно уставился на собеседника. — Ты так собираешься ехать? И правда — Гена, наш главный герой, стоял в старой, выцветшей домашней футболке и не менее старых спортивных штанах, рядом ещё дымилась сигарета, которую Гене удалось стрельнуть сегодня у соседа через стенку. Тот в свою очередь поинтересовался все ли в порядке, ведь раньше Гена никогда не был замечен за курением, и, получив положительный ответ, сигареткой все же угостил. — Если ты поедешь в таком виде, кто-нибудь не выдержит и протянет тебе в метро мелочи, — филигранно блеснув уровнем остроумия и смекалки парень расплылся в довольной улыбке, но заметив скудную реакцию собеседника на шутку, неловко почесал затылок, — извини, наверное, не стоит шутить в такой момент. — Не прав ты, Никита, — громко усмехнулся Гена, слегка похлопав парня по плечу, — что может быть лучше дебильной шутки с раннего утреца? Я все ещё сомневаюсь, — немного задумчиво протянул тот, — стоит ли вообще ехать. Я был там, на вскидку, лет 18 назад и не понимаю, почему именно я должен тащиться на другой конец мира и тратить свой день черт знает на что. А такси можно отменить, если ты уже сделал заказ. В конце концов, просто заплати неустойку за ложный вызов, если они все же подъедут, что маловероятно. Поверь мне, я знаю. Чего таксисты точно не делают, так это не приезжают вовремя. — Глядите-ка, новоиспеченный мультимиллиардер. Что, студентам стипендии подняли на столько, что они теперь могут оплачивать неустойки направо и налево? Причесывайся, пудри свой пердак и я жду тебя там, — указав рукой в сторону кухни, Никита свинтил проверить наличие чего-то съедобного в холодильнике. Но Гена был парень смекалистый, предусмотрительный и просто хитрожопый. Он все съел. И теперь со спокойной душой отправился перебирать оставшиеся чистые футболки, дабы и вправду не распугивать народ. Куда собираются наши герои? Дело в том, что вчера, около полуночи, в квартире Геннадия раздался звонок. Неизвестный представился и, не разводя демагогию, сообщил, что буквально сегодня утром скончалась тётушка нашего героя, о которой он и думать забыл. Единственное блеклое воспоминание о ней, когда родители уехав в отпуск, оставили пятилетнего мальчонку там на целую неделю. Тётка та совсем неласковая и совершенно незаботливая, а хмурая, ворчливая грымза, со странными наклонностями и громким, раздражающим чавканьем за обеденным столом. Она всегда была чем-то недовольна и открыто недолюбливала людей в принципе, так с чего бы ей тепло относиться к шкодному, шумному мальчишке. Это был первый и последний раз, когда Гена видел её, и, кстати говоря, совсем не переживал по этому поводу. Неизвестный неясно пробубнил причину смерти, но Гена расслышал только слово «сердце», и остальное додумал сам. Родственников у неё не выискалось, и Гена почему-то даже не удивился. Если бы он знал, что несёт в себе сей телефонный звонок, он бы выдернул провод и выкинул телефонный аппарат к чертям из окна. Но мужчина объяснил, что они тоже не знают, как им поступать, поскольку от тёти осталось немного личных вещей, да несколько соток земли, на которой вовек ничего и никогда не росло, даже сорняки и те предпочитали держаться подальше. Гена вынужден был согласиться, предав себя за это анафеме, и сотню раз прокляв себя после того, как уже договорился о встрече. Благо, Никита был готов на любые приключения, а услышав о таинственной мёртвой тётке, сказал, что составит Гене компанию, причем сделает это с удовольствием. — Ты хочешь, чтобы и я вслед за тёткой копыта откинул? — возмутился Никита, нарисовавшись в дверном проёме спальной комнаты, — таксист уже три раза звонил, ещё чуть-чуть и он просто нас придушит или того хуже, — наигранно обхватил себя руками тот, — включит Тимати на повторе до самого места назначения. — Нет, они, конечно, народ жестокий, но не настолько. Идём, — Гена выпихнул друга в сторону выхода, — моё юное актёрское дарование, в путь-дорогу. Таксистом оказался славный мужичок лет сорока пяти с огромным запасом забавнейших историй, поэтому дорога прошла отлично. Конечно, не беря в расчёт, что за пять с половиной часов у наших персонажей затекло все, начиная от пальцев на ногах и заканчивая кончиками волос. Спину ломило дико, поэтому им даже пришлось сделать пару остановок, чтобы хоть как-то размять застывшие конечности. — Кажется, вон тот, — Гена указал на жёлтый домик в самом конце улицы, — этот паршивый желтый дом я не забуду никогда. Вы можете пойти с нами? — Я, пожалуй, подожду вас в машине, — вежливо отказался мужчина, настороженно поглядывая на дом, — не люблю, знаете ли, покойничков. Прицепится ещё дьявол, ну его. Парни напряженно переглянулись, вышли из машины и быстрым шагом направились к дому. — Нужно быстрее с этим заканчивать, — Гена трижды громко постучал в деревянную дверь и там послышалось шуршание, — надеюсь, что двери откроют живые люди. Никита криво улыбнулся. Тяга с детства ко всему мистическому и неизведанному, отсюда десятки прочитанных книг и сотни пересмотренных фильмов. — День добрый, — типичный белый воротничок, как отметили себе друзья, открыл дверцу и немедленно впустил гостей в дом, — рад, что вы добрались. — И хотя выражение его лицо не особо выражало радость, голос у него был довольно приятный. — Мы кое-что собрали, — он рукой указал на коробку небольших размеров, до верха забитую самым разнообразным хламом, который больше походил на мусор, чем на личные вещи, — хотите осмотреть дом? — Ага, — возбужденно заявил Никита, но поймав на себе странный взгляд работника, одёрнул себя, — ну, знаете, это все так таинственно. — Мы уже привыкли, — кивнул мужчина, — и не такое видали. Проходите, я пока подготовлю бумаги, что вы осведомлены и не имеете к нам никаких претензий. Деревянные дощечки под ногами до отвращения мерзко скрипели и Гена отметил для себя, что тут мало что изменилось, а сей мерзкий скрип — копия голоса его покойной тётки. И плевал он на заповеди «Хорошо говорить о мертвецах», коль они того не заслужили при жизни. Зеркала были завешаны чёрной тканью, мебель покрыта слоем пыли толщиной в палец, а в комнатах стоял спёртый запах, словно дом не проветривали несколько лет. Кухонька, где едва помещается один человек, кладовка, спальня. Не найдя ни кукол вуду, ни книгу с заговорами и проклятиями, Никита слегка расстроился, и даже заявил Гене, что хотел бы поскорее убраться отсюда. Гене такое предложение пришлось по душе и, поблагодарив работника за все, он подписал нужные бумаги, взял коробку, которую со словами «Ты же хотел что-то таинственное. Вот тебе таинственная куча барахла» всучил её другу. Закинув весь хлам в багажник, парни последний раз окинули взглядом неприметный старый домик. И казалось, вот-вот из окна высунется тётка и писклявым, хриплым голосом примется кричать на соседскую собаку, что постоянно гадила ей на лестницах. Едва они успели добраться до дома, как Никита убежал на свиданку с какой-то дамой, что встретилась ему вчера у магазина, оставив Гену одного разгребать добытые сокровища. Посуда, какие-то кулинарные рецепты, пара деревянных игрушек времён войны. Внимание привлекла старая деревянная коробочка, напоминающая шкатулку. Закрыта была очень плотно, а на крышке выцарапаны непонятные знаки, которые отдаленно напоминали руны. По коже пробежала легкая дрожь. Гена осмотрел её со всех сторон, покрутил в руках, потряс. Шкатулка была пуста, но любопытство не давало вот так взять и оставить её закрытой. — Я все равно тебя открою, — Гена приложил все свои силы и предмет все же уступил. — Твою мать! — вскрикнул тот, когда отколотым углом деревянной крышки рассёк себе ладонь. Алая жидкость капала на новый белоснежный ковер, пара капель разбилась о деревянное дно странной коробки. В ней, как и предполагалось, ничего не оказалось. Все дно было исписано теми же знаками, что и крышка, только намного мельче. Если бы рана не кровоточила, Гену бы озадачило то, каким образом и как кто-то умудрился так расписать дно маленькой шкатулки, а главное зачем? Он закрыл обратно шкатулку и скинул её к остальному хламу. Она больше не представляла никакого интереса. Куда важнее ноющая рука и капля крови на Генкином любимом ковре. Хренова тётка и после смерти смогла напакостить, черт бы её побрал! На всякий случай обработав и забинтовав рану, Гена умылся после столь тяжелого дня, сточил булочку с маком, что купил по дороге к дому, выпил горячего чаю и лёг в кровать. Рука продолжала побаливать, но уже не так сильно. Всему в мыслях и воспоминаниях, Гене все же удалось заснуть. И ничего не предвещало беды, пока громкий звук разбитого стекла на кухне не заставил Гену подорваться посреди ночи. Его трясло. Он отчетливо слышал шаги в квартире. Идея немедленно позвонить в полицию рухнула, когда он вспомнил, что телефон лежит как раз-таки на кухне. Гена застыл и стал прислушиваться. В квартире кто-то был. Он одним шагом преодолел расстояние до выключателя. Зажёгся свет в комнате. Он аккуратно приоткрыл дверцу спальни и стал вглядываться. — Идиот, — усмехнулся он сам себе, вспомнив, что его дружочек упорхнул сегодня на свидание, и кто если не он, голодный, холодный и брошенный всеми, шарится в холодильнике в пол четвертого утра. — Никита, твою мать, я чуть не обосрался от страха. Геннадий, готовый прочесть целую нотацию на тему бескультурья, завернул на кухню и щёлкнул по выключателю. И никак не был готов к тому, что на него уставятся два голубых глаза. На кухне, бесцеремонно закинув ноги на стол, сидел парень лет двадцати шести, которого Гена отроду не видал. То ли от страха, то ли от наглости непрошенного гостя, у Гены перехватило дыхание и все, что он смог выдавить из себя — слабое мычание. Парень, даже не шевельнувшись, продолжал прожигать стоящего напротив, опешившего хозяина квартиры, словно тот ему что-то должен. Повисло молчание. Оба застыли, таращившись друг на друга. — Ну и что тебе нужно от меня? — наконец заговорил парень, сложив руки на груди, и скривив губы в недовольной ухмылке, — давненько я такой наглости не припомню. — Что? — все ещё не отойдя от шока, переспросил Гена. — Вызвал меня нахера, говорю, — ухмыльнулся тот, спокойным дружелюбным голоском протянув «Алло, как слышно?» — Вызвал? — Гена продолжал откровенно тупить, не понимая, что тут вообще происходит и как этот человек вообще оказался в его квартире. Гена постарался порассуждать логически, что если он проник в квартиру, не взламывая дверь, что, кстати, непроверенно, значит кто-то дал ему ключ. А ключ есть только у Никиты. Выходит, Никита стоит за всем этим. Неплохо. Гена мысленно гордился своим острым умом и смекалкой. Если он произнес слово вызвал, значит остается одно. — Никита решил надо мной пошутить, но это ни черта не смешно. Давайте я все оплачу и продолжу спать, а вы пойдёте по своим делам. — Какой Никита? — собеседник явно не шутил. Он нахмурил брови, склонил голову чуть набок и продолжил, — Мне нужен Геннадий. Ты Геннадий? — тот кивнул в подтверждение, — ты же кровью капнул в шкатулку? Гену словно холодной водой облили. Ладошки вспотели, его снова затрясло. Откуда он знает, ведь Гена был в этот момент совершенно один? — Ты кто такой? — Произнес Гена, но получилось как-то пискляво и сдавлено, что явно рассмешило собеседника. Он залился смехом, приятным, как отметил для себя Гена. — Что смешного? — Вот клиентура пошла, — наконец незнакомец встал с места и сделал шаг навстречу Гене, а тот в свою очередь по инерции отошёл на шаг назад, — сами вызывают нас, дергают и без того занятых делом демонов, а потом дурочек включают, — когда он подошел совсем близко, все так же улыбаясь, Гена отметил что парень довольно высокий, почти на голову выше чем он сам. — Давай-ка я объясню. Та шкатулка, что ты нашел или стащил, не знаю, где ты её там нарыл, не просто кусок деревяшки. Капля твоей крови на неё — хорошая плата мне за работу. — Какую ещё работу? — Отказываясь верить во всю эту чепуху, поинтересовался Гена. Он уже и позабыл, что собеседник стоит всего на пару шагов дальше от него самого. — Что за дурдом? Что тебе надо? — Три желания. Загадай три желания и я пойду, — так просто выдал тот, словно говорит такое каждый день. — Секунду, — Гена подошёл к входной двери и убедился, что она все так же закрыта изнутри. Затем быстро схватил телефон и набрал короткий номер, — алло, — в трубке ответил сонный мужской голос, — да, проникновение в квартиру. Не знаю. Какой-то парень. Что хочет? Желания с меня требует, говорит демон. Что? Да нет, говорит я его вызвал. В смысле? Я не пьяный! Алло! — Наблюдающий за этой картиной все время парень громко расхохотался, от чего Гене стало ещё больше не по себе. Он растерянно перевёл взгляд с трубки на парня и в глазах читался немой вопрос. — Не поверили? — Продолжал заливаться тот, — странно, ведь такая правдоподобная, обыкновенная история, да? — в этот момент Гена почувствовал себя настолько идиотом, какого свет не видывал. — Приятель, давай без шуток, кто ты такой? — Я же уже все объяснил, и кстати, заметь, нас вызывать куда эффективнее, чем ваших ментов. Ты желания будешь загадывать? — Ага, чтобы потом ты мою душу забрал, нет уж, — Гене самому не верилось, что он повелся на весь этот каламбур, но собеседнику кажется было очень весело. — Не смешно. — Дружок, у тебя устаревшая информация, у нас уже давно души не в цене, кому нужна эта дешёвка? Давай свои желания и я исчезну. — Нет, я на такое не куплюсь. Я знаю, вы любите лукавить. — Водится такое, — самодовольно усмехнулся тот. — Как тебя зовут? — Гена, наконец, осознал, что не знает даже имени собеседника, но когда тот начал произносить, по выражению лица Гены стало понятно, что тот в жизни не выговорит подобного. — Слава я, для тебя, — хмыкнул тот, обидевшись, что никакого должного уважения простые смертные не выказывают его величественной персоне. — Так что, давай-ка ты Слава, дуй отсюда. Я отменяю заказ. — Я тебе не доставка пиццы, малец, — отозвался тот, подметив на полке свежую булочку с маком, — так что я буду ходить за тобой до тех пор, пока ты не загадаешь эти сраные три желания. — А если я никогда не загадаю? — Тогда я буду жить с тобой до конца твоих дней, — пожал плечами тот. — О, с маком. Я люблю, — Гена и рта раскрыть не успел, как булочка телепортировались в Славин желудок. — А где девушка твоя? Она вообще у тебя есть? — Нет, я живу один, — задетое самолюбие осталось недовольно. — Уже нет, — радостный Слава шлепнул Гену ладонью по плечу и продефилировал в комнату, — одолжи мне чего-нибудь, чтобы переодеться. О, — воскликнул тот, и с разбегу плюхнулся на кровать, растянувшись на ней во весь свой гигантский рост, — я буду спать здесь, с тобой, — улыбался Слава. — Ещё чего, — фыркнул Гена. — А что? Тебе ведь все равно больше не с кем, — На последнем слове в лицо Славы прилетели шорты и футболка, на что тот немедленно принялся переодеваться. — Ладно, сойдет. — Ты еще выбираешь? — Возмутился Гена, усаживаясь рядом, — вот это наглость. — Наглость, заинька моя, это оторвать меня от просмотра финальной серии игры престолов восьмого сезона. Вот это наглость! — Сейчас только седьмой выходит, вообще-то, — недовольно пробурчал Гена, наблюдая как Слава замотался в одеяло как ролл и c довольной, словно у мартовского кота, рожей уставился на него. — Это у вас тут седьмой, мы там уже в курсе дела, — похвалился тот, — знаешь, сколько нашим ребятам пришлось попотеть, чтобы внушить автору посадить на железный трон… — Так, — криком прервав парня, закипел Гена, — никаких спойлеров, — и тут он осознал, что поверил. Что поверил в эту чушь. В этот бред! — Спать. Завтра разберемся. — Добрых снов тебе, Геночка, — певучим голоском протянул Слава, хитро улыбнувшись, — поцеловать тебя в лобик, чтоб ты сладко спал? — У меня бита под кроватью, попробуй, — фыркнул тот и улыбнулся. Его самого смешит то ли сложившаяся ситуация, то ли шутка удалась. Не понятно. Он думал, что промучается до утра, но все вышло иначе. Он так сильно вымотался за этот день, что тут же отключился, забыв, что рядом лежит совершенно незнакомый, сумасшедший придурок, который утверждает, что он демон. Фантастика, Фарафонов. Браво. Бис. Приехали! А Слава мирно лежал на кровати, глядя в потолок и был доволен всем. Он был уверен, что пара дней в его обществе, и Гена сам будет умолять загадать все три желания разом. Сладких снов, Геночка.