Глава 1. Деревня.
23 октября 2017 г., 00:32
Меня зовут Билл.
Я — сын богатейшего человека в Америке. На банковском счете у моей семьи денег больше, чем в бюджете страны. Ну разве это не прекрасно? У меня есть всё, о чём я только могу мечтать.
Мне семнадцать. У меня есть классная тачка, хороший плейстейшн, новейшая плазма на стене. Да и вообще, я каждое свое утро начинаю с завтрака, состоящего из филе африканских цесарок и омлета из яиц страусов.
Я популярен, но у меня нет ни друзей, ни девушек. Да нахер они мне вообще нужны, когда я могу зарубиться в приставку?
Даже сейчас. Я спокойно себе лежу в своей комнате, закинув ноги на спинку дивана. По экрану плазмы скачут разные картинки, а я только щёлкаю мышкой. Ну лень мне двигаться.
— Билл, подойди на секундочку, — слышится шипение из колонок на стене.
Как они меня задрали уже. Даже тупо поиграть не могу.
Я откидываю всё в сторону, лениво иду на первый этаж нашей огромной виллы.
В столовой сидят родители. Отец как-то напряжённо смотрит в газету, а мать нервно стучит наманикюренными ногтями по столу.
— Что? — приподнимаю бровь, складывая руки на груди.
— У нас для тебя есть новость, сынок, — выдаёт мать, поднимая на меня глаза. Ну вот же бесят. Какого хрена нельзя говорить реще? У меня там, может, дела есть.
— Слушайте, давайте, только быстро. Я ещё не доиграл, а терять время здесь не собираюсь, — фыркаю, топаю ногой по полу.
— Мы разорены, — твёрдо говорит отец. — Наши товары на рынке обвалились. В итоге, нас ищут власти. Ты отправляешься в самую глушь Америки, чтобы тебя не нашли федералы. Мы же переезжаем в Европу.
— Стоп, — нахмуриваю брови. — У нас есть деньги. Есть связи. Есть всё. Какого чёрта? И почему я еду в какую-то жопу мира, а вы сваливаете на курорты?! — отодвигаю стул, сажусь на него, закидывая ногу на ногу.
— Успокойся. Ты же хочешь, чтобы тебя не нашли наши конкуренты? — высокомерно спрашивает у меня мать.
Сжимаю зубы, резко выдыхаю через нос.
— Нет, мама, — прищуриваюсь. — Да даже если и так, то всё равно, какого…
— Цыц! — не выдерживает отец. — Собирай всё самое необходимое. Завтра мой личный самолёт отвезёт тебя в нужное место. А там ни слова не говори людям о том, кто ты такой. Твой гонор тебя отправит только на вилы.
Я закатываю глаза, одним движением поднимаюсь с места, опрокидывая стул на дорогой паркет.
Какого хрена я должен туда вообще ехать?!
***
Я закатываю глаза, забираясь в самолёт. Большую часть моего багажа привезут следующим рейсом. — Куда хоть летим? — поправляю дорогие очки на носу, удобнее располагаясь в кресле. — Господин Сайфер велел не разглашать эту информацию, сэр, — стюардесса улыбается, ставит на стол из красного дерева бокал. — Что-то желаете? Вы не голодны? — Вина. Больше ничего не хочу, — отворачиваюсь к иллюминатору, подпираю рукой подбородок. — Увы, алкоголя на борту нет. Может, кофе? Сок? Чай? — интересуется эта простолюдинка из низших слоёв общества. Ну вот. На этой ржавой посудине даже вина нормального нет. Позор моей семье. — Скройся и не мешай мне, — взмахиваю рукой, тяжело вздыхаю. Гадство. Стюардесса кивает, уходит в кабину к пилотам. Ну, а я накрываю глаза маской для сна, поправляю чёлку и решаю поспать пару часиков.***
Самолёт идёт на снижение, я достаю айфон последней модели, хочу просмотреть посты в инстаграме, только… Какого-то хера сеть не ловит. — Сири, в какой глуши мы находимся? — спрашиваю я у телефона, смотря в иллюминатор. — Ошибка. Проверьте Ваше подключение к сети, — слышится монотонный женский голос. Говно ссаное. Как же меня всё это уже затрахало. Бросаю телефон в другой конец салона на кресло, закидываю ноги на стол. И вот чем заняться? Скучно, блять. Внизу видны поля и леса, а затем всё заслоняется огромными облаками.***
Я схожу с самолёта, сразу же вступая в грязь дорогими туфлями. Вот же срань. А это вообще грязь? Корова неподалёку меня слишком настораживает. — Здравствуйте. Ваш отец попросил меня проводить Вас к дому, в котором Вы и будете жить всё это время, — старый проходимец в задрипанной одежде улыбается во все свои оставшиеся зубы. На одном запястье у него поддельные золотые часы, ботинки все в грязи. — Надеюсь, это не древняя халупа, которая развалится, как только я улягусь на кровать? — скрещиваю руки на груди, прищурившись. — О, нет. Что Вы, — смеётся старик. — Кстати. Стэнли Пайнс. Будем знакомы. Я тут вроде мэра. — Ага, — смотрю под ноги, морщу нос. Ну точно говно. Надо будет выбросить туфли. Или сжечь. — У нас тут весело, на самом-то деле. Я владею хижиной с местными экспонатами. Захотите посмотреть — приходите. Вход — десять… Э-э-э… Сто долларов. Да, — быстро бормочет грубым голосом старикашка. — Не захочу, — обхожу лужу, вляпываюсь в старую траву. Старик смеётся громче, хлопает меня по плечу. И рубашку я тоже сожгу. Мало ли, какими болезнями тут эти клопы болеют. Не хочу на себе потом обнаружить язвы или личинок.***
Передо мной самая настоящая нора. Кривая крыша, покосившаяся дверь, старые окна. Всё выглядит настолько убого, что даже большая часть пауков на древних ставнях давно сдохла, предпочтя покинуть этот мир, увидев данную выгребную яму. Сейчас бы в бассейн и поплавать в тёплом молоке с лепестками роз… А теперь жить в этой дыре… — Что это за дерево? — провожу облачёнными в перчатки пальцами по дверному косяку, морщусь. — Кедр? — Тоже мне, — хохочет старик. — Сосна. Хороший дом. — Ужасный. — Снимаю перчатку, кидаю её на старые скрипучие доски у входа. — Есть что получше? — У нас старая деревня. Тут только два дома свободных. — Пожимает плечами старикан. Ужас. — Так дайте мне второй. — Нахмуриваю брови. — Он сгорел. Ещё желаете заполучить его? — усмехается проходимец, играя ужасными седыми бровями, напоминающими засушенных многоножек. — Отвратное место. — Толкаю дверь вперёд, она косится в сторону ещё сильнее, открывая вид на старую раскладушку времён Первой Мировой, грязный пол и почерневшие стены. Мрак. Тут ещё и травы всякие на стенах висят, печь есть. Точно дрянь какая-то. Дому, судя по всему, столько же, сколько и Америке. Жесть. — Ну, Вы скоро передумаете. Денег у Вас нет, питаться Вам надо будет. Приходите в мою хижину, когда нужна будет работа, — произносит старик, посмеиваясь. — Я всё отцу расскажу, — достаю телефон, снимаю пароль с экрана. — Ну, удачи. Тут в радиусе пятидесяти километров нет вышек, сигналы не проходят, — пожимает он плечами. — Добро пожаловать в нашу деревушку. Дверь захлопывается, я кидаю телефон в ближайшую стену, матерясь с сквозь зубы. Ещё вещей набрал только на два дня. Следующий самолёт ждать… Срань.***
Еду я тут не нашёл. Перебился только плиткой дорогого шоколада на обед. Воды тоже не нашёл. Мыться тут негде, в доме холодно. Даже обогревателя нет. Да что там обогревателя… Тут даже света нет!!! Куда смотрел отец, когда тыкал кривым пальцем в место на карте?! Он совсем ослеп?! Как вообще своего ребёнка можно отправить в такое убогое место?! Тут на стене висит дохлый сверчок. Даже он умер из-за ужаса, когда взглянул своими глазищами на это непотребство. Заняться нечем. И книг нет. Меня окружают только раскладушка, печь, стол, пара полок, старые сорняки, какой-то коврик на полу и море пыли. Точно хрень какая-то.***
На вторые сутки я сдался. Ну жрать хочется дико. Надеюсь, что устрицы у этого старика есть. Мне пришлось выйти из своей халупы, чтобы дойти до «хижины» проходимца. Тут не дороги, а полные говна ямы. Вокруг тоже кучка домиков, заборчики. Ещё и птицы не затыкаются. Мимо меня пробежала ебучая коза. Коза, блять. Тут за потенциальной едой вообще никто не следит? Найти дом того старика оказалось проще простого. Нужно было идти прямо по «дороге» с коровьими лепёшками. Там уже и показалась его хибара, на которой висела вывеска «Хижина Чудес». Чудеса тут только в том, что тут не умерли люди. Чума явно выкосит тут всех, если вернётся. Я стучу в дверь, вытираю костяшки пальцев о штаны. — Открываю! — слышится радостный девчачий голос с другой стороны двери. Я закатываю глаза, жду, пока откроется эта деревяшка с проржавевшей ручкой. Шатенка в растянутых ярко-розовых вещах быстро открывает дверь, смотрит на меня с улыбкой. — Я — Билл Сайфер. Твой… Я не знаю, кто он. Короче, — тыкаю девчонку пальцем в ключицы. — Мне нужны еда, вода и мои вещи. Они явно тут. — Ты плохо разговариваешь, — прищуривается она, складывая руки на груди. — Попроси нормально. — Я не на уроке хороших манер, чтобы нормально просить. Позови старика. И живее, я скоро с голода сдохну, если ты так и будешь ползти, будто мёртвая амёба. — Морщу нос, стискиваю зубы. Меня скоро точно стошнит от всего вокруг. — Дядя Стэн, тут грубый парень говорит, что ты должен ему еды, — кричит вглубь дома девчонка, явно переходя децибелами на шум от ядерного реактора времён первых испытаний. — Передай ему, что я умер!!! — слышится крик в ответ. Я отпихиваю шатенку в сторону, шагаю внутрь развалюхи. Тут лучше, чем в той гадости, где живу я. Но всё равно ужасно. — Старик, мне нужна еда, — прямо говорю я, встав напротив жулика. Он сидит в трусах, смотрит старый телек и жуёт какую-то дрянь. — Нужна еда — иди работать, — неохотно говорит он, двигая меня в сторону. — Я не собираюсь работать. Я ни дня не работал и впредь не собираюсь, — выключаю коробку, нажав на большую кнопку. Старик что-то бубнит себе под нос, возводит руки к небу, а затем тяжело вздыхает. — Тогда ты умрёшь от голода. Это не мои проблемы, парень, — наконец говорит он, откидываясь на спинку потрёпанного кресла с порванной обшивкой. — Тебя засудят, мерзкий старикашка, — прищуриваюсь, сжимаю зубы. — Думай так дальше. Так ты собираешься работать? А то мне надо сообщать могильщику, если кто-то собирается на тот свет, — спокойно говорит старый пердун, поправляя на носу очки. Я со злости опрокидываю вазу с цветами на пол, отворачиваюсь от проходимца. Вот же чёртов жулик! Заставить работать?! Меня?!!! Да никто не смеет даже думать о таком!!!***
— Это — коровник. Тут нужно ухаживать за животиной: подкладывать сено, следить за наличием воды в корытах. Ещё хорошо было бы отмывать коров от грязи и навоза, — тонким противным голосом щебечет шатенка. Я рассматриваю щётку в своих руках, у моих ног опускается старое ведро с водой. — И что именно мне нужно сделать сейчас? — приподнимаю бровь, смотря на кучу мух в коровнике. — Для начала натаскай воды для животных, — улыбается девчонка, уже раздражая меня в разы сильнее. — Откуда мне её таскать? — шиплю сквозь зубы, отпихивая от себя ведро. В коровник часто залетают птицы, тут море гнёзд. За спиной у меня большое поле, загоны для скота. — Из колодца, — отвечает шатенка, указывая куда-то в сторону пальцами со смазанным дешевым розовым лаком. Я смотрю туда, а затем бью себя ладонью по лбу. Просто яма в земле. И верёвка, уходящая в неё. Шикарно. — У вас тут полный пиздец, — вздыхаю, зажмуривая глаза. Всё хорошо. Сейчас я проснусь дома. У меня на столе будет стоять вкусный коктейль, а по двору будет ходить любимый павлин. Надо проснуться. — Так ты будешь работать? — слышится надоедливый голос. — Блять… — выдыхаю, смотря на ведро.***
Я облился весь. От меня воняет потом и коровьим говном. Я в траве. И я даже половины не сделал. Мычание уже будто в ушах звенит. Я переворачиваю ведро, сажусь на него, зарываюсь пальцами в мокрые волосы. Срань. Полная. В такой жопе я и не думал оказаться. Слышится металлический звук. Я поднимаю взгляд, замечаю что-то чуть ли не в конце коровника. Устало встаю, иду на звук. Там, около большой коровы, жующей траву, на табуретке сидит молодой парень. Он что-то делает со скотиной, жуя колосок. Его каштановые пряди волос разметались непослушным вихрем по голове, глаза сосредоточены на одной точке перед собой. Одет он в джинсовые шорты и футболку, а вот на ногах резиновые сапоги желтого цвета. — Ты что творишь? — фыркаю себе под нос, приподнимая бровь. Парень поднимает на меня взгляд, заставляя по моему телу пробежаться волну тепла. — Дою корову. Ты что, с луны свалился и не знаешь, как это делается? — смеётся он, потирая лоб. Его глаза… Красивые омуты цвета смеси фундука и горячего шоколада. Да они ещё и обрамлены длинными каштановыми ресничками, на которые ложится солнечный свет. — Не знаю. — Запихиваю руки в карманы, наблюдаю за тем, что делает парень. — А, ты, наверно, неместный, — улыбается он, возвращаясь к своему странному делу. — Приехал недавно? — Да. Решил просветиться. А ты тут с рождения? — Окидываю взглядом ведро с молоком под коровой. — Угу. А ты чего не занят ничем? — паренёк наклоняет голову набок, разглядывает меня с удивлением, останавливаясь глазами на моей дорогой белой рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц. — Отдохнуть решил, — усмехаюсь, откидываю чёлку назад. — Не в моих правилах — долго работать. — Да? А я думал, ты мне поможешь, — смеётся парень. — Ну ладно. Иди отдыхай. А мне ещё… — он вздыхает, переводя взгляд на кучу коров. — Ну, ты понял. — Ага. Знаешь, а ты не устал? Я просто вот думаю… — оскаливаюсь. — Я богат, ты красив. Может, махнём чуть позже ко мне в особняк? Ты сбежишь из этой дыры. Парень поднимает на меня взгляд, нахмуривает брови. — Слушай, — он поднимается, вытирает руки о штаны. — А ты прав. Давай. Я только «за», — он хищно улыбается, идёт ко мне, покачивая бёдрами. — Правда? — делаю пару шагов назад, оглядывая мальчишку с ровных ног до взъерошенной головы. Он кивает, подходит ещё ближе, кладёт руку мне на грудь. — Конечно. Я всегда мечтал быть с тем, кто богат. — Он толкает меня чуть дальше, я улыбаюсь, смотря на него сверху-вниз. — Знаешь, делить постель с тем, у кого в штанах пачки денег. — Мурлычет парень, пробегаясь пальцами по моим ключицам. — Ох, ты серьёзно? — Смеюсь, делаю ещё шаг назад. — Конечно, — он прижимается ко мне, заглядывает прямо в мои глаза, улыбаясь. — Билл Сайфер. Приятно познакомиться. — Наклоняюсь чуть ниже, чтобы поцеловать шатена. — Моё имя не так важно, — шепчет он в ответ, прищуриваясь. Затем я чувствую резкий толчок в грудь и подножку сзади. Я вляпываюсь руками во что-то мягкое, ошарашенно смотрю на парня. — Какого… — осматриваюсь. Это навоз?! — Сайфер, я тебе в проститутки не гожусь, — холодно произносит он. — И член свой себе в жопу запихни, понял? Вот же сука!!! — Я тебе ещё отомщу, — прищуриваюсь, стискиваю кулаки. — Сначала отмойся, — бросает он, уходя и забирая ведро с молоком.***
Я закончил только к вечеру. Настолько сильно я никогда не уставал… Отмывался я в холодной воде реки, там же стирал свои вещи. Правда, так и не отстирал… Пришлось выкинуть. Еду я нашёл на столе в своей развалюхе. И это были какие-то помидоры и огурцы. И труп птицы. Гусь? Что-то такое… И какого хрена? Что я должен с этой дрянью делать?! Если помидоры и огурцы я смог съесть прям так, то гуся я явно сырым жрать не буду. Да и вообще. Это варварство. Ещё и вода… Её можно как-то прочистить? Я не доверяю колодцам. Мрак. Как тут вообще люди живут?***
— Снова работать пришёл? — усмехается девчонка, приподняв брови. — Я голоден. И не знаю, как готовить… Это, — показываю ей дохлого гуся, смотрю в сторону. — А от нас ты что хочешь? — слышится смешок с её стороны, я закатываю глаза. — Пожалуйста, помогите, — шиплю сквозь зубы, понимая, в какой я жопе. — Я не могу влезть своими руками в труп птицы и выпотрошить из неё кишки. Вы же, варвары, явно это делаете каждый день, — протягиваю ей гуся, фыркаю. — Знаешь, это не тянет на нормальную просьбу, — прищуривается девчонка. — Не хочешь ли ты пойти лесом отсюда и голодать дальше? Я закатываю глаза, а затем совсем тихо буркаю себе под нос: — Пожалуйста. Девчонка улыбается, оборачивается, а затем уже кричит во весь свой голос: — Диппер, тут нужна твоя помощь, ты не занят? — на этой девчонке растянутый десять раз свитер, который, судя по всему, она сама вязала. Она кивает мне, давая разрешение войти. По дому у них бегает мелкая свинья, иногда мимо проходит козёл, заставляя меня морщиться. Они нацепили ему на хвост банки? Живодёры чёртовы. Старикан, пуская слюну на волосатую кошмарную грудь, сидел перед старым телевизором, по которому уже шли сплошные помехи и иногда проскальзывал звук. У его ног, на старом ковре, валялась желтая газета, и, кажется, стояла тарелка, которую уже столетие не мыли. Я иду по скрипящим половицам на кухню, держу перед собой труп птицы, стараясь не думать о том, насколько же зверски её прикончили. Спиной ко мне стоит парень, одетый в шорты, клетчатую рубашку и фартук, повязанный на пояснице. Насторожился я уже тогда, когда увидел затылок с каштановыми кудряшками, которые находятся в абсолютнейшем бардаке. — Ну, так что… — он оборачивается, а его слова обрываются. Карие глаза с безразличием окидывают меня взглядом, я прищуриваюсь, скрещиваю руки на груди, случайно прижав к себе гуся. Что этот придурок тут делает?! — Вали отсюда, Сайфер, пока мой нож, — он показывает столовый прибор, — не оказался в твоей заднице. Уж поверь, я и глазом не моргну, а ты уже сидеть не сможешь. — Диппи, тут человечку нужна твоя помощь! — Врывается на кухню девчонка, засыпая нас блёстками. Я нахмуриваю брови. — Помоги ему разделать это мясцо, а я пока пойду куриц покормлю. Не скучайте тут без меня! — как-то слишком позитивно выдаёт она, ещё раз кинув в нас всякой хренью. — Ну что, поможешь? — усмехаюсь я. — И не мечтай, — фыркает парень, отворачиваясь. — Всё сам будешь делать.***
Я морщу нос, доставая из гуся уже остывшие внутренности. Великие доллары, раньше у меня для этого были слуги, а теперь я вынужден сам ковыряться во всем этом дерьме?! Я на это не подписывался!!! — Да-да, сердце тоже доставай, — безразличным голосом произносит паренёк, нарезая помидоры. Вокруг меня всё в крови. Меня скоро стошнит. Я прям чувствую рвотные позывы, глядя на труп в своих руках. — Его можно съесть. — Уж увольте, — ворчу я, скидывая эту дрянь в ведро. Гадость. — Я не дикий, чтобы внутренности жрать. — Как хочешь, — он скидывает овощи в кастрюльку, добавляет туда соль. — Дело твоё. Он достаёт из-под стола старую мясорубку, которую я видел только в музее. Знаете, такая, у которой крутится ручка и которую собирать надо самому. Туда пихаешь ломоть мяса, а винт перемалывает его в розовых червяков в подставленную тарелку. Паренёк засучивает рукава, устанавливает сию адскую машину на край стола, закрепляя её, а затем, добавив лук и кусок мясца, прокручивает это. Странно, но выглядит это просто прекрасно. Ещё и солнце так играет, проникая сквозь окно в дом. О чём я вообще думаю? — И не тяжело? — смеюсь я, сталкивая печень в ведро, снова пачкаясь в крови. — Не устали ручки-то? — Хочешь сам попробовать? — приподнимает брови мальчишка, указывая ладонью на мясорубку. Я закатываю глаза, споласкиваю руки в ведре с водой, закатываю рукава и делаю ровно то, что делал паренек. Только вот какого-то хера не получается ну ничего. Я даже всем весом пытался налечь на эту ебаную ручку, а получал лишь смешки со стороны этого деревенского плебея. Что за срань?! — Ты просто ведьма, — фыркаю, отходя от мясорубки. — Сожгу тебя на костре. — Ну конечно, — самодовольно усмехается он, лёгким движением прокручивая ручку вперед. Сучонок мелкий. Ненавижу. А затем всё мясо попадает в кастрюлю на плите. Затем туда сыпятся различные травы, картошка, кабачки. И такой запах поднялся в воздух… В животе точно киты закричали, когда всё это почувствовали. — Так что, ты уже разделал своего гуся? Вали отсюда, — усмехается парень. Какой же он засранец. Но красивый, зараза. — Ага, спасибо, — закатываю глаза, беру тушу в руки, собираюсь уходить, но меня останавливают, удержав за рубашку. — Рабочее место за собой убери, — холодно произносит парень.***
Давился я сгоревшим на огне пресным гусём. Без ничего. Игра в цивилизацию, блять. Картошки бы раздобыть. Только вот негде… А воровать — не вариант. Хотя…***
Под покровом ночи я лезу в ближайший огород самого старого соседа. Тут явно должна быть хоть какая-то еда. Кряхтя и напрягаясь, но я подёргал у него морковку, спёр кукурузу и положил глаз на большую капусту. И, только мои руки потянулись к кочану, как за моей спиной скрипнула дверь, а оттуда показалось сначала двуствольное ружьё, а затем хариус моего соседа. Соляной дробью в жопец мне не хотелось получить, поэтому, скоммуниздив капусту, я драпанул оттуда, что есть мочи. Только вот… Соль-таки попала в мою филейную часть, вызывая адские боли и заставив выронить парочку морковок. За мной увязались орущие и кудахчущие петухи, которые, какого-то лешего не спали, я вляпался по дороге в чьё-то говно, споткнулся о спящую псину и почти ёбнулся в лужу к свиньям. Но пищу я добыл…***
— Берешь за вымя и дёргаешь вниз, выдавливая, — слышится поучительный голос паренька. Передо мной чёртова корова, которая безразлично жуёт сено и даже не волнуется, что я её тут, видите ли, собираюсь за сиськи дёргать. Где гордость у этой дамы? — Ты уверен? Меня немного напрягает факт того, что это надо делать в железное ведро. — Приподнимаю брови, указываю пальцем на стоящее под коровой нечто. — Уверен, — паренёк повязывает косынку белого цвета, толкает меня пальцами в затылок. — Давай делом занимайся, а не лясы точи. У нас целый коровник впереди. Я прикусываю язык, но сдаюсь. Кушать-то хочется… И это доставучее каштановое чудо сидит у соседней коровы и умудряется ещё и с ней болтать. Псих больной. — Тебя как звать-то? — вздыхаю, стараясь разбавить мычание коров и жужжание мух ещё хоть чем-то. — Мейсон Пайнс. Но друзья зовут Диппером, — задумчиво произносит он, принимаясь за дело. — Буду звать тебя Отсосёнышем. Точно не промажу, — смеюсь, получаю сапогом в затылок. — Завались, — шипит парень. Ну просто шикарно… А после всего этого я получил стакан в руки. Я с интересом смотрел на уверенного паренька, который улыбался и пил из такого же стакана молоко. Чёртово тёплое парное молоко. И, мать моя, либо я становлюсь деревенщиной, либо эта херь и правда вкусная…
